белый мрак

Давным-давно на горе Юнь-Шань, в заброшенной лесной хижине, доживала свои дни женщина по имени Лань Ю. Ей было чуть за тридцать, но тяготы жизни состарили ее раньше времени. Когда-то она была служанкой во дворце Императора Цзин Луна. Красота и кротость Лань Ю пленили правителя, и между ними вспыхнула страсть. Узнав об измене, Императрица Гао Мэйли пришла в ярость. Она приказала выгнать Лань Ю из дворца, но перед изгнанием, узнав, что служанка носит под сердцем ребенка Императора, изрекла страшное проклятие: "Да чтоб ты сдохла самой мучительной смертью, а твое дитя заберет Белый Змей и сожрет его!" Изгнанная и проклятая, Лань Ю нашла приют в старом лесном домике. Через месяц она родила сына. Ребенок был странным: кожа белее снега, волосы серебристые, а глаза – как два капли свежей крови. Но Лань Ю, несмотря на страх и проклятие, полюбила его всем сердцем. Она назвала его Бай Мин – Белый Мрак, принимая и его необычность, и свою страшную судьбу. Она не обращала внимания на косые взгляды и шепот, когда изредка появлялась с сыном на рынке соседней деревни. Это был *ее* сын, *ее* кровь. Жили они в нищете, но мальчик отвечал матери безграничной любовью и странной для его возраста зрелостью. Уже в пять лет Бай Мин бегал по рынку, сам делал покупки и поражал знанием грамоты. К десяти годам его странная красота – хрупкая, ледяная, почти неземная – стала притягивать взгляды. К удивлению Лань Ю, у него даже появились несколько друзей среди деревенских ребятишек, которых не пугала его внешность. В это время у Императрицы Гао Мэйли родилась дочь, названная Сяо Лан. Однажды, во время пышного выезда императорской семьи, Гао Мэйли заметила на рынке юного Бай Мина. Его необычная, почти сверхъестественная красота поразила ее. Не узнав в нем сына ненавистной соперницы (слишком много лет прошло, да и кто мог подумать, что проклятый ребенок выжил и вырос таким?), Императрица подумала о будущей выгоде. "Малыш, – ласково обратилась она к Бай Мину, протягивая ему сочный персик, – отведи меня к своей маме, пожалуйста. Хочу познакомиться с женщиной, воспитавшей такого прекрасного юношу." Доверчивый Бай Мин, польщенный вниманием знатной дамы, привел ее к лесной хижине. Увидев Лань Ю, постаревшую, но все еще хранящую следы былой красоты, Гао Мэйли узнала ее. Ярость, холодная и беспощадная, захлестнула Императрицу. Она забыла о приличиях, о своей дочери, о толпе слуг. С криком: "Проклятая тварь! Ты жива?! И этот уродливый выродок – твое проклятое семя!" – она набросилась сначала на ничего не понимающего Бай Мина, избивая его, а затем и на бросившуюся защищать сына Лань Ю. Обезумев от ненависти, Гао Мэйли кричала на всю округу о "блуднице" и "змеином отродье". Весть, разнесенная самой Императрицей, стала приговором для Бай Мина и его матери. Отношение в деревне сменилось с настороженного на откровенно враждебное. Бай Мина, которого раньше лишь побаивались, теперь ненавидели. Его гнали из школы, забрасывали камнями, дети, бывшие его друзья, теперь боялись даже смотреть в его сторону. Лань Ю старела на глазах, перевалив за пятьдесят, в то время как ее сыну едва исполнилось двадцать. И тогда старый сплетник Лао Ху, всегда недолюбливавший странного юношу, вспомнил слова давнего проклятия Императрицы. Он шепнул, а потом и закричал на рынке: "Да это же не человек! Это сам Белый Змей! Его душа вселилась в этого выродка! Помните, что госпожа предрекала? В двадцать лет он вернется в своем истинном обличье и уничтожит всех нас! Он принесет гибель!" Слух, подхваченный страхом и ненавистью, стал искрой в пороховой бочке. Толпа, вооруженная вилами, косами и палками, ворвалась к их хижине. Лань Ю пыталась защитить сына, но ее отшвырнули как тряпку. Бай Мина, который в ужасе кричал, что он не змей, что он не хочет никому зла, что он всего лишь человек, схватили. Его избивали с особой жестокостью, выплескивая на него весь накопленный страх и злобу.Кто-то крикнул: "Вырвем змеиный язык, чтобы не мог изрекать свои проклятия!" И острый нож крестьянина-виноградаря сделал свое дело.