Серебряный браслет
7 августа 2025 г., 15:34
Буря становилась сильнее. Снег во власти ветра бешено кружился в воздухе и метался из стороны в сторону. Дорогу полностью замело, и вой метели заглушал все прочие звуки. Я шла, еле переставляя ноги, падала, вставала, снова шла, но перед собой видела только бескрайнюю белоснежную степь да горы где-то вдалеке. Порой хотелось упасть, закрыть глаза и уснуть, забыв обо всём. И когда я уже совершенно выбилась из сил и отчаялась, впереди показался тёплый свет, струившийся из небольшого окна. Я, с трудом отворив тяжёлую деревянную дверь, переступила порог таверны.
Мне уже доводилось бывать в Винтерхолде, и каждый раз этот старый северный город, большая часть которого исчезла в море вместе с рухнувшим утёсом скалы, казался мне жалким и убогим, как моя жизнь.
В таверне было тепло.
Тепло! Оказывается, мне так его не хватало. С меня ручьём стекала вода, в которую превратился растаявший снег, и шёрстка, обычно яркая и пушистая, потемнела и намокла. Я даже боялась представать, как ничтожно выглядела в этот момент.
Тонкий нюх уловил запах куриной похлёбки, которая бурлила в чугунном котле. Я нервно сглотнула, с горечью осознавая, что карманы пусты и такой роскоши я себе позволить не могу. За длинным столом сидела небольшая, но шумная компания из трёх мужчин, и они ели что-то очень аппетитное, запивая мёдом из объёмных кружек.
В дальнем углу таверны устроилась одинокая женщина и, смотря на пляшущие в очаге языки пламени, теребила русые волосы, заплетённые в косу. Я вздрогнула и невольно прижала уши к голове. Никогда не питала симпатии к таким странным угрюмым путникам.
Куда больше меня интересовала шумная компания. На поясе одного из мужчин вызывающе висел кожаный мешочек с деньгами. Я села за соседний стол, стараясь сохранять спокойствие и естественное поведение. Трактирщик был занят приготовлением похлёбки, а посетители, фальшивя и пытаясь перекричать друг друга, затянули старую песню о Довакине. Меня, замёрзшую каджитку, никто не замечал.
Пре-крас-но.
До того, как меня научили добывать септимы столь интересным способом, я либо побиралась на улицах, либо искала разные работёнки вроде уборки загонов для скота, чистки лошадиных стойл, выгребания тех самых ям и прочего. Ничего из перечисленного не приносило достойного заработка, мне хватало либо на тёплую кровать, либо на еду. И каждый раз я балансировала, бегая от холода к голоду, пока не встретила Ди’Марсу, молодого каджита, путешествующего вместе с караванами. Он-то и показал мне несколько уловок, после которых мне стало хватать и на хлеб, и на приют. С тех пор, если у меня не было денег, я забирала их у других. Бывало так, что я попадалась, но меня это не остановило. К прошлой жизни — попрошайничеству на улицах и чернорабочей — я не вернусь ни под какими пытками!
Я бросила беглый взгляд на женщину в углу — она по-прежнему смотрела на огонь. Вот и чудесно.
Я осторожно отвязала от пояса мешочек сидящего ко мне спиной норда, сжала в ладони — довольно тяжёлый. Делая вид, что стряхиваю с одежды капельки растаявшего снега, я аккуратно спрятала добычу в карман. Затем, как ни в чём не бывало, повернулась и… встретила взгляд той женщины. Проклятье!
Она осуждающе покачала головой, но рассказывать о совершённой краже никому не стала. Странная.
— Эй, Дагур! — Услышала я за спиной голос норда. — Принеси нам ещё мёда! И поскорее! — Я скорее почувствовала, нежели увидела или услышала, как он дотрагивается рукой до пояса, на котором должен висеть кошель, и не находит его. — Что за… Ты! — Сильная рука упала мне на плечо и рывком развернула к себе. Я увидела полный ненависти взгляд, сжалась в ожидании побоев. — Грязная воришка!
Крепко держа меня, он залез второй рукой в мой карман и нащупал в нём то, что принадлежит не мне.
Я покойник…
— Эй, парни, — продолжил норд, потряхивая в руке свой кошелёк, — давайте-ка выйдем. Хочу сделать новую шапку для жены.
Он схватил меня за шиворот и, сбросив со скамьи, потащил на улицу. Последнее, что я видела, это всё тот же равнодушный, бесстрастный взгляд странной посетительницы.
Норд волочил меня, словно маленького котёнка, по заметённой снегом дороге подольше от города. Я и впрямь чувствовала себя настолько жалкой, что даже рада была скорой перспективе стать шапкой. Впрочем, эта мысль исчезла сразу после того, как двое других мужчин обнажили оружие. Винтерхолд уже был далеко, и мне стало ясно, что мой жизненный путь близится к завершению.
И вот мы остановились. Норд рывком поднял меня в воздух и зло, язвительно усмехнулся. Я издала странный даже для самой себя писк и вжала голову в плечи.
— Спустите с неё шкуру.
На меня по команде двинулись две большие фигуры, по-крысиному улыбаясь. Я зажмурилась, трясясь от страха.
Для меня прошла целая вечность. Я знала, что они специально тянут время, заставляя меня бояться смерти, и у них, к слову, это получалось. Метель завыла прискорбнее, и моё сердце, и без того маленькое, съёжилось от столь долгого ожидания. Я понимала, что если так будет продолжаться ещё некоторое время, мои нервы не выдержат, и я закричу.
Ну, чего они ждут?!
Совсем близко кто-то болезненно вскрикнул. Мои глаза сами открылись и увидели, как один из нордов замертво повалился на землю с топором в спине. Сильная рука, держащая мой воротник, разжалась, и я упала на снег рядом с уже мёртвым мужчиной.
Послышался звон стали. Я, напрягая кошачье зрение, изо всех сил пыталась присмотреться к этой непонятно откуда взявшейся фигуре. Но в страшной пурге и вечерних сумерках совершенно ничего не было видно. Я свернулась на земле и закрыла голову руками. Рядом с грохотом упало тело ещё одного норда.
Мой спаситель, однако, был ловок и юрок, как змея. Он то приседал, то попрыгивал, то уклонялся в стороны, избегая ударов противника. Это был опытный воин.
Раздался глухой треск. Мне даже не потребовалось вглядываться, чтобы понять, что топор проломил череп. Последний из тех, кто хотел пустить меня на шапку, упал, истекая кровью, с топором во лбу.
Меня едва не стошнило. Великая Ноктюрнал, за что наказываешь!..
Неизвестный человек, спасший меня, вырвал оружие из головы норда и, вытерев об одежду поверженного, вернул за пояс. Точно так же он поступил со вторым топором, что торчал из спины другого мужчины. Затем этот человек подошёл ко мне.
Я испуганно посмотрела на протянутую мне окровавленную руку. Мне впервые кто-то протянул руку. Затем я перевела взгляд на лицо моего спасителя и увидела знакомый равнодушно-отчуждённый взгляд.
— С-с-спасибо, — тихо выдавила я, ещё не оправившись от шока.
Моя спасительница рывком подняла меня на ноги. Теперь я могла разглядеть её получше. Она оказалась крепкой женщиной-нордом средних лет. Я бы не назвала её молодой, на вид ей было уже под сорок. Она была выше меня на целую голову и, смотря на неё снизу, я чувствовала себя беспомощным котёнком.
— Пожалуйста, — сухо ответила она, и я снова невольно вздрогнула. Её голос пробирал до глубины души.
Она уверенным шагом подошла к тому, кто держал меня за шиворот, мечтая сделать шапку для жены, и сорвала с его пояса тот злосчастный мешочек с деньгами, который потом бросила мне в ноги.
Я стояла, не зная, что делать, и смотрела на её лёгкую ухмылку.
— Ну? — поторопила она меня. — Что же ты не берёшь его?
Выразительный! Её голос был выразительный!
Я опустила взгляд на кошелёк, и мне стало ясно, что мои последующие действия окажут влияние на её отношение ко мне.
— Я… не стану, — выпалила я что-то невразумительное, глупо хлопая глазами.
Женщина странно хмыкнула и, набрав в руки снег, вытерла кровь с лица. Она не показалась мне привлекательной. У неё были высокие острые скулы и впалые щёки. Наверное, именно из-за такого худого бледного лица её глаза выглядели такими большими.
— Обидно чуть не умереть, а потом так и не решиться, — сказала она мне спокойно. — Да бери, не бойся.
Немного успокоенная её словами, я медленно нагнулась и подняла кошелёк.
— Меня Дори зовут, — решила представиться я, чтобы не выглядеть совсем глупо. Хотя, думаю, это не помогло.
— Ведана, — тихо ответила женщина после недолгой паузы, и лицо её снова стало серьёзным. Мне показалась, что она не очень-то хотела знакомиться.
Мы некоторое время стояли, молча смотря друг на друга. Потом меня вдруг осенило, и я поспешила заговорить:
— Понимаю, что за спасение я никогда не расплачусь, но, если я могу для тебя что-нибудь сделать, ты только скажи.
Она удивилась.
— Ты хочешь меня отблагодарить? — осторожно спросила Ведана. Я поспешно кивнула. — Что ж, возможно, ты и правда можешь кое в чём мне помочь. Давай переночуем в таверне, а утром у меня к тебе будет небольшое дело.
Она развернулась и решительно зашагала в сторону города. Я засеменила за ней.
— Ты не боишься? — спросила я и сразу пожалела об этом, поймав её суровый взгляд.
— Боюсь?
— Ты… убила их.
— А ты думаешь, они, спустив с тебя шкуру, бросились бы в бега? Кому-то давно уже следовало разобраться с этим сбродом, ярл назначил награду за их головы.
Я не сочла нужным отвечать.
Ветер немного утих, и снег ровно ложился на землю, укрывая белым покрывалом крыши домов, дворы и дороги. Теперь можно было без труда разглядеть очертания Коллегии Магов и мост, ведущий к ней. Я всегда восхищалась чародеями. Ничего не смыслящая в магии, я буквально обожествляла тех, кому было дано владеть ею.
К моему удивлению, хозяин, когда мы зашли в таверну, отнёсся совершенно равнодушно к тому, что вместо трёх здоровых нордов вернулись странная женщина и каджитка, которую хотели пустить на шапку. Наверное, ему хватало того, что выяснять отношения мы стали за пределами его заведения. Хотя едва ли он поверил бы в то, что мы смогли расправиться с этими нордами. Я, честно, и сама в это до сих пор не верила.
Мы с Веданой сидели за столом и, о чудо, ели ту волшебную похлёбку. Я просто таяла от счастья: как же давно я не ела ничего подобного! Впрочем, Ведана не разделяла мою радость и угрюмо мешала бульон ложкой, о чём-то думая. Потом она и вовсе ушла.
Её холодность и отчуждённость меня пугали. Ведана была немногословна и скрытна, никогда не отвечала на вопросы прямо — всегда уходила от темы, если она ей не нравилась, причём делала это очень умело.
Да ещё её мрачные бездонные глаза навевали жуть. Мне казалось, что ей было неприятно находиться радом со мной, но, с другой стороны, зачем ей тогда спасать меня, рискуя собственной жизнью? Другие бы просто закрыли глаза на то, что меня, воришку, решили проучить, а она…
А она не стала выдавать меня при краже, хотя видела.
— Спокойной ночи, — внезапно раздалось у меня за спиной. Я обернулась, вырванная из размышлений. — Я завтра рано подниму тебя, так что советую не засиживаться. И надеюсь, ты умеешь этим пользоваться.
Ведана сунула мне в руки небольшой свёрток ткани, в который я поспешила заглянуть. Там оказалось несколько отмычек.
— Будь уверена, — ответила я ей, пряча инструменты в карман.
Она улыбнулась. По-доброму. Впервые за всё это время.
* * *
Ведана разбудила меня на рассвете. Я жутко не выспалась, и моё настроение было отвратительно. Но ситуация мгновенно улучшилась после плотного завтрака. Мы вышли на улицу. День, судя по всему, обещал быть просто замечательным: небо было ясное, солнце светило ярко, а ветер лишь едва покачивал макушки елей. Однако я нервничала. Эта странная женщина вела меня даэдра знают куда по узким проходам между разрушенными домами. Я не имела понятия, что она задумала, а серьёзное выражение её лица подсказывало мне, что так просто я не отделаюсь. Мы осторожно спустились с крутого склона по узенькой тропинке, хотя я сомневалась, что местные часто здесь ходили, и оказались на берегу моря. Я поёжилась. Ветер здесь дул намного сильнее, а моя драная одежда особо не согревала. Ведана шла впереди, поглядывая время от времени на небо. Что она надеялась там увидеть, я не понимала. Может, боялась бури, о скором приближении которой, говорила туча вдалеке. Странно, что я не заметила этой тучи раньше. Моя спутница посмотрела на меня и вымученно улыбнулась. Здесь, на берегу, стояла небольшая лодка с уже приготовленными вёслами. Неужели она… — Прошу на борт, — опередила мои мысли Ведана. Я нервно мотнула хвостом. Плыть куда-то мне жуть как не хотелось, тем более велика вероятность, что скоро начнётся шторм. Но в то же время я понимала, что отказаться я просто-напросто не имею права. Поэтому, сжав кулаки, я повиновалась. Ведана спустила лодку на воду и, сев рядом, оттолкнулась веслом от берега, направляя лодку в неизвестном для меня направлении. Мы плыли по проливу, разделяющему материк и небольшие острова в море. По правую руку я увидела двух хоркеров, больших, красивых. По левую же громоздилось бесконечное множество каменных глыб и сохранившихся деревянных обломков — последствия обвала. А если поднять голову вверх, то можно было заметить длинный каменный мост, парящий прямо в воздухе; мост, соединяющий Коллегию Магов и город. Я тяжело вздохнула. Ведана, сидевшая ко мне лицом и следившая за мной любопытным взглядом, улыбнулась. — Хочешь там учиться? — догадалась она. Я почему-то не удивилась её догадке, наверное, в моих глазах это читалось без труда, поэтому я только кивнула. — Моя дочь тоже хотела… — Её не приняли? — Да нет, — неживым голосом ответила женщина. — Не успела. Я почувствовала укол совести в груди. — Прости… Ведана не заметила извинения и сокрушённо добавила: — Подумать только, прошло уже целых семь лет… Её глаза покраснели, но я знала, что она не заплачет. Может, потом, ночью, в подушку, в одиночестве, слушая завывание ветра за окном, но не сейчас. — Мне очень жаль, — тихо вымолвила я, виновато опуская глаза. — Да что уж там… Она тогда сильно заболела. А маги даже не стали меня слушать. Теперь уже ни к чему ворошить прошлое, мы на месте. Она причалила к берегу и, спрыгнув в воду, затащила лодку на сушу. Мы пошли по еле заметной тропе, по которой не ходили, как мне кажется, очень давно. Ведана уверенно шагала впереди и выглядела такой несокрушимой, будто состоявшегося всего минуту назад разговора вовсе не было. Нам пришлось подниматься в гору, и я довольно быстро устала, но решила не жаловаться. Вскоре цель была достигнута. Это оказались древние развалины некоего сооружения, может, крипты или какого-то святилища — я не разбиралась. — Это Небесный Храм, — будто читая мои мысли, пояснила Ведана. — Когда-то это место было очень посещаемо. Меня никогда не влекли такие старые руины, и, может, поэтому мой взор устремился на другое. Коллегия. Такая завораживающая и величественная. Высокие каменные стены, узкие частые окна и многочисленные своды с арками. От Коллегии было невозможно оторвать глаз. — Это великолепно, — выдохнула я, зачарованная красотой. — Великолепно, — с досадой повторила Ведана, подходя к каменному алтарю, что стоял напротив развалин. — Обернись. Вот что великолепно, — женщина провела рукой по камню. — Знаешь, скольких трудов стоила эта работа? Сколько сил было потрачено ради этого? А Коллегия — лишь магия, да и только. К тому же, построить это в месте, где преобладает магическая сила, чародею нетрудно. Ты слышала, что данмерские колдуны выращивали для себя грибные башни и жили в них? Говорят, одна такая есть на Солстхейме. А здесь каждый камень обтёсан вручную, отшлифован, украшен резьбой… Огромная синяя туча уже была над нами. Как и ожидалось, начиналась метель. Сильный ветер кружил в воздухе снежинки, за которыми терялись очертания города. — Неправда! — Поскольку свист ветра усиливался, мне пришлось говорить громче. — Каждое заклинание — это огромный труд для мага, несравнимый с обычной бытовой рутиной. Это следует уважать, а не обесценивать! — Уважать нужно наших предков, благодаря которым ты сейчас ходишь по этой земле. Земле, которая стоила многим жизни, за которую проливали кровь, которая не досталась врагам. — Ведана тоже заметно повысила голос, и я засомневалась, что из-за бури. Вот злить её я и правда не хотела, это могло понести не самые приятные последствия. И всё равно я, упёртая, стояла на своём. — Это твои предки, не мои! — Твои, мои, какая разница? Все предки заслуживают уважения. И я не допущу такого наплевательского отношения к ним. Она замолчала, правда, ненадолго. Затем указала мне на дверь, чудом сохранившуюся, и тихо приказала: «Открывай». Я ещё не до конца пришла в себя и очень боялась, но не работы, а гнева Веданы. Замок-то оказался элементарным, я не сломала ни единой отмычки. Ведана первой зашла в небольшое помещение, где повсюду были пыль, паутина, а также обломки чего-то напоминающего мебель. В центре находился каменный саркофаг, и меня поразило то, что он стоял вертикально. Возможно, это была какая-то нордская традиция. А ещё здесь был сундук. Большой и тяжёлый. Ведана опустилась перед ним, медленно подняла крышку. Я невольно мотнула хвостом. Мне было так интересно узнать, что там внутри! — Проклятье! — выругалась женщина и разочарованно закрыла сундук. — Что там? Что? — Явно не то, что мне нужно. Забирай, если хочешь. Она отошла к стене и, облокотившись о неё, о чём-то задумалась. Я же поспешила заглянуть внутрь, забрать себе некоторые вещи я была бы не против. К примеру, несколько древних монет, которые можно хорошо продать коллекционерам. Ещё здесь были какие-то старые тряпки и медное ожерелье с большим белым камнем в центре. Оно наверняка стоило бешеных денег. Украшение я тоже забрала. — А что ты искала? — спросила я, закрывая сундук. — Один алхимик полагает, что здесь хранится рецепт какого-то древнего зелья. — И что? — Понимаешь, мне тоже нужно есть. Но по карманам шарить я не собираюсь. Я кивнула, хоть так и не поняла до конца. Тебе нужны деньги, но трофеи ты не берёшь? В этом нет никакой логики. Мы снова замолчали. Ведана по-прежнему не двигалась, смотрела в одну точку, о чём-то глубоко задумавшись. Я терпеливо ждала, хотя ненавидела подобную неловкую тишину. Если бы не свист бури, у меня начало бы звенеть в голове от удушающего молчания. Рано или поздно это должно было закончиться. Но это закончилось совсем не так, как я представляла. Прямо у меня на глазах крышка саркофага с грохотом упала на пол, подняв взвесь пыли. Я откашлялась, замахала рукой перед лицом, разгоняя затхлый воздух, и вдруг увидела большую чёрную фигуру, ступившую мне навстречу. Живой мертвец?! Я завизжала, отпрыгнула на несколько шагов. Отвратительное иссушённое существо посмотрело на меня ужасными, не защищёнными веками глазами и занесло над головой древнюю нордскую секиру. Меня парализовало страхом. Нужно было бежать, и чувство самосохранения вопило мне о необходимости уносить ноги, но меня будто приковало к земле, и я не могла пошевелиться. Сверкнуло стальное лезвие топора Веданы. Оружие вонзилось зомби между рёбер, потом прямо в лоб. Но на этот раз я услышала хруст костей с чувством близким к облегчению. — Драугры, — тихо сказала Ведана, глядя на тело существа. — Без них все эти руины не были бы такими интересными. Я нервно сглотнула и перевела на неё настороженный взгляд. Ничего себе, у неё развлечения… — Как ты это делаешь? — спросила я Ведану, которая несколько минут назад окончательно прикончила ожившего и совсем не доброжелательно настроенного мертвеца. — Что именно? — строгим тоном уточнила она, подойдя тем временем к саркофагу и внимательно его осматривая. — Даже в Имперском Легионе не каждый солдат умеет так сражаться. Как тебе удаётся всегда одерживать победу? Этот вопрос меня давно интересовал. Может, Ведана и сама была воином на службе Империи? Или она присоединилась к повстанцам? Во втором случае мне стоило её ещё больше опасаться, так как норды не терпели на своей земле эльфов и прочих пришельцев с юга, какой была я, каджитка. Но Ведана спасла меня вчера от своих сородичей, и она сделала это довольно радикальными методами. Поэтому мне хотелось знать, с кем же меня свела судьба. Ведана удивлённо посмотрела на меня. На её лице появилась странная улыбка, больше растерянная, чем непонимающая. — Если долго тренироваться… — Я в Вайтране жила! — не дав ей договорить, воскликнула я. — Каждый день видела тренировки соратников. Среди них не все такие умелые, как ты. — Зря ты так. Соратники — великие воины. Поверь, я им и в подмётки не гожусь. Ты думаешь, что тренировками такого успеха не добиться? — Я отрицательно покачала головой, Ведана горько усмехнулась. — Напрасно. Я и правда очень много тренировалась. Однако я понимаю причину твоих сомнений. Женщина физически не способна одолеть крепкого мужчину, а уж троих… — Так ты ответишь? — Нет. — Улыбнувшись (улыбнувшись!!!), отрезала она. Ведана вновь обратила всё внимание на саркофаг, вытянула вперёд руку и провела ладонью по днищу. Затем она странным взглядом, будто зная мою неизбежную несчастную участь и радуясь ей, посмотрела на меня и обеими руками надавила на каменную плиту. Плоское днище упало в противоположную сторону и с грохотом ударилось о пол тайной гробницы. Я не то чтобы обрадовалась. Мне, признаться, абсолютно не хотелось идти на исследование древних нордских руин, учитывая, какие твари там обитали. — Тьма-то какая… — недовольно сказала Ведана и сделала осторожный шаг вперёд. — Каджиты видят в темноте? Знаю, что видят, можешь дальше молчать. Иди сюда. Тут должен быть факел или лампа… Я, нервно сглотнув, повиновалась. За дверью оказался длинный коридор, а не маленькая потайная комнатка, как я ожидала. Мне все-таки хватило духа туда зайти. На стене, в темноте, царившей там, действительно висел факел. Я осторожно взяла его в руки и посмотрела на Ведану. Она навряд ли видела меня в этой темноте. — И как мы зажжем его? — спросила я, выходя вслед за женщиной на улицу. — Смекалки никакой, да? — Она нагнулась и подняла с земли небольшой кусочек льда. Я бы обиделась, конечно, но сегодня я была просто сама не своя, поэтому проигнорировала её слова. Тем более сказано это было по-доброму, а мне было интересно, что она задумала. Так что ругаться не хотелось. — Подними голову. Что видишь? Я удивилась. Что можно увидеть на небе? Эта Ведана стала интересна мне. Она была какая-то другая. Если в таверне, когда я её впервые увидела, она показалась мне обыкновенной бедной странницей, потом же, когда я с ней заговорила, подумала, что это просто гордая, своенравная и жестокая женщина, то теперь она для меня была действительно воплощением добра и справедливости в одном обличье. Да, она странная. И это меня притягивало к ней. Она теперь не казалась мне страшной, даже после глупого инцидента здесь, у этого Храма, когда мы разговаривали о предках. Она ведь была права. — Небо вижу. — …а на небе? — Ведана принялась полировать льдинку особым образом, делая её поверхность гладкой и чистой. — Облака. — Дальше. — Птица. Над нами летит. Женщина рассмеялась: — Птица нам действительно поможет. А ещё что? — Солнце снова выглянуло. — Браво! А теперь тащи те старые тряпки из сундука. Я послушалась. Почему-то сейчас я не чувствовала себя какой-то грязной жалкой воришкой, какой являюсь на самом деле, я даже забыла на время, что вся моя жизнь заключается в бездумном скитании по Скайриму. Я забыла, что каждый раз мне приходится ночевать в лесу или, если крупно повезёт, у кого-нибудь в сарае, на сеновале, ну и наконец, в трактирах, если посчастливится стащить у кого-нибудь деньги. Забыла, что я, на самом-то деле, не нужна никому, что моё существование бессмысленно. Почему-то именно сейчас я поняла то, что должна строить свою жизнь иначе, поняла, что я на многое способна, просто я вечно лгала сама себе, жила одним обманом. Слишком много думаю. Я отдала принесённые тряпки Ведане. Женщина положила их на землю и поднесла отполированную льдинку. Солнечный лучик стал осторожно скользить по поверхности стёклышка и просачиваться сквозь него. От тряпок пошёл еле заметный дымок. Я так не умела! Ведана уже раздула огонь и зажгла факел. Мы вернулись в руины, и Ведана пошла вперёд, освещая тёмный, увешанный паутиной коридор. — Ты со мной? — оглянулась она. Я вздрогнула. Этот вопрос был слишком внезапным и странным. Я не могла даже понять «за» она или «против» того, что я иду с ней. Я, немного подумав, ответила: — У нас только одна лодка, уплыть не получится, а на улице мне оставаться не очень-то хочется. По выражению лица Веданы я поняла, что наконец-то смогла ей достойно ответить. Я улыбнулась собственным мыслям. Возомнила-то о себе… Нет, ну не всё же время мурлыкать что-то невнятное и выставлять себя недоразвитым глупым котёнком. Моя спутница кивнула, приказывая следовать за ней. Впереди лежал неизвестный мрачный коридор, таящий, возможно, много опасностей. Меня до дрожи пробирал этот холод. Холод, свойственный всем древним таинственным руинам. Здесь пахло сыростью и… страхом. Я осторожно шла вперёд, разглядывая каждый камень, обращая внимание на каждую мелочь. Раньше бы я ни за что не пошла в подобные гробницы. Что сейчас-то меня сюда занесло? Но ещё удивительней было то, что я совершенно не жалела о своём нахождении здесь. Повсюду была паутина. Я всегда не любила её, мерзкую, липкую, с большими пауками в центре. Я передёрнула плечами и обошла очередные белую сетку, покрытую древней пылью. Здесь была такая тишина, что наши шаги раздавались словно раскаты грома в ясный день. И ещё меня не покидало чувство, что я снова увижу эти пугающие глаза, жестоко смотрящие из полусгнивших глазниц… — Ведана? — Я слушаю, — она даже не обернулась и не посмотрела на меня. — Кто они? Эти драугры? — Видишь ли, они когда-то тоже были людьми, нордами. — Но что случилось? Почему они стали… такими? — Все они — предатели, — кратко и непонятно ответила мне Ведана. — Что? Кого они предали? Почему все? — Ты думаешь, кому-то известно наверняка, что с ними случилось? Многие считают, что они служили Драконам. И предали их. — Зачем? Как предали? Ведана внезапно остановилась и, обернувшись, посмотрела на меня. Взгляд её был совсем не злым, какой я ожидала увидеть, нет. Он был усталым. — Тебя не мучает совесть обсуждать печальную судьбу хозяев этого Храма? — на одном дыхании спросила она меня и развернулась, чтобы пойти дальше. — Ты боишься их? — Слишком много вопросов, — отрезала женщина. — Так «да» или «нет»? — продолжала настаивать я на своём, хотя ответ знала. — Нет. Прекращай болтать. Я замолчала, раздумывая над её словами. Мне казалось, что она совершенно ничего не боится. Она путешествует одна, идёт с обнажённым оружием на превосходящего количеством врага, исследует древние руины, встречая там полусгнившие живые трупы, которым потом крушит черепа. В стенах этого коридора, по которому мы шли, были сделаны отверстия, где находились саркофаги. Я со страхом ожидала, что их крышки разом поднимутся и оттуда вылезут эти мерзкие драугры… Я просто была трусом. В мою голову снова ворвались тучи философских размышлений на тему «Вот что бывает с предателями», и я даже не заметила, как мы вышли к большому залу. Ведана жестом скомандовала мне остановиться, сама же осторожным шагом двинулась вперёд. Вот сейчас я по-настоящему испугалась. И испугалась я, по правде сказать, больше за свою спутницу. Если я останусь здесь одна, то до выхода точно не доберусь. Я помотала головой. Нет, нет. Одна я здесь не останусь — прочь, дурные мысли! — Иди сюда, — услышала я долгожданный голос, сопровождаемый жестом. В зале стоял большой каменный стол, вокруг — стулья. Здесь, по-моему, всё было из камня. Может, зал служил столовой для работников и посетителей этого Храма. Впрочем, я могла только догадываться. Этим руинам уже сотни лет, точного ответа теперь явно никто не узнает. Я слышала, что маги из Коллегии увлекаются изучением древних нордских гробниц. Говорят, в подобных местах часто встречаются магические артефакты… или ловушки. — Красота какая, — выдохнула я, подойдя к своей спутнице. — Неужели это всё люди построили? — А есть ещё варианты? — усмехнулась Ведана и принялась осматривать это помещение, причём делала она это с особым интересом. Я обратила внимание на стол. Помимо старинной посуды, здесь лежала книга, большая, тяжёлая, покрытая толстым слоем пыли. Я осторожно открыла её. И невольно вздрогнула — текст был написан на даэдрическом языке. Подобные книги у меня всегда ассоциировались с какими-нибудь тёмными магами и злыми силами. Пергамент был тонким и хрупким, казалось, переверни я страницу — книга превратится в моих руках в горстку пепла. Но, к счастью, страницу мне перевернуть удалось без проблем. Я как зачарованная смотрела на непонятный мне текст и никак не хотела закрывать эту книгу. Вывести такие аккуратные, ровные руны, наверное, стоило немалых трудов. Я провела пальцами по странице. — Не трогай! — закричала на меня Ведана, и это было последнее, что я услышала. Дальше я помню всё так, как будто это был сон. Мир вокруг потускнел, краски потеряли насыщенность, а я эти краски, благодаря своему зрению, видела довольно хорошо. В голове зашумело, в горле моментально пересохло. Я не могла сопротивляться этому, я не могла даже оторвать руку от книги. И почувствовала, как пустота внутри меня заполняется чем-то. Чем-то таким невесомым и обжигающим. Рука дрожала — по ней будто бы текла горячая густая жидкость. Я с ужасом посмотрела на книгу — буквы одна за другой сгорали, превращая древний пергамент в пепел. Ведана, сорвавшись с места, стрелой подлетела ко мне, схватила мою руку и резко отдёрнула от книги. — Какие даэдра тебя побрали?! — кричала она на меня и, я уверена, кричала так, что даже Винтерхолд слышал. Только вот я её почти не слышала. Голос казался мне глухим и тихим, как будто я находилась под водой. Земля стала уходить из-под ног, перед глазами всё поплыло, но книга, когда я снова посмотрела на неё, продолжала медленно сгорать. От рун, что обращали её в пепел, к моей руке тянулась еле заметная огненная нить. Я почувствовала прикосновение металла коже — Ведана надела какой-то браслет мне на запястье. Я хотела спросить её об этом, но язык отказывался слушаться, я не могла связать и двух слогов, поэтому лишь выдавила что-то нечленораздельное. Сгорела последняя руна. Та тонкая нить, что соединяла меня с книгой, оборвалась. Я почувствовала ужасную боль внутри, где-то глубоко, как будто бы огонь обжигал меня, будто бы та ниточка улеглась во мне и продолжала полыхать пламенем. Но ещё больнее жгло запястье. — Дори! Дори! Великие Боги, да посмотри же на меня! Дори! Я повернула голову и посмотрела на Ведану. Она боялась — сейчас я это видела. Неужели, она тоже привязалась ко мне? По идее, какая ей разница, умру я или буду жить? Зачем мне вообще жить? Ведь если я навсегда останусь в этих руинах, обо мне никто и не вспомнит. Даже Ди’Марса, тот, кто для меня всегда был очень важен. Интересно, жив ли он? Конечно. Его слишком сложно отправить к Ситису, в отличие от меня. Да, пожалуй, сейчас мне лучше умереть, чем потом всю жизнь жалеть о своём жалком существовании. Вот и всё, Дори. Это твой конец. Такой бесславный и бессмысленный, как и вся жизнь. Ведана со всей силы ударила меня по щеке. Все эти мысли мигом улетучились. Краски вновь приобрели яркость, звуки стали звонкими, я уже слышала Ведану, которая проклинала всех даэдра за мою глупость. Руку продолжало ужасно жечь. Я посмотрела на браслет — ничего примечательного, простая серебряная цепочка. — Дори! — Да… всё… — К моему удивлению, я могла говорить. — Всё хорошо. — Ты это называешь “хорошо”?! — Ведана повысила голос, но сразу же успокоилась. — Зачем ты дотронулась до книги? — Откуда же я знала! Книга она и есть книга. — Как видишь, книга не всегда книга! — Ведана села на большой каменный стул и опустила голову. Несколько минут она молчала, а потом снова спросила меня: — Зачем ты дотронулась? — Но я жива ведь! Что такого? — Дори! — Женщина резко встала и в два шага подошла ко мне. Её светлые глаза снова стали жестокими. Бледное лицо было серьёзным, и сейчас Ведана выглядела точно так же, как и при нашей первой встрече. Она была гордой, сильной и строгой. Только теперь, мне казалось, она меня не презирала. Впрочем, мне всего лишь казалось. Я опустила голову, не зная, что сказать. Да и о чём можно было говорить в подобной ситуации? Она спросила меня, я ответила. Я ведь сама не знала, зачем дотронулась до этой проклятой книги. Мне стало любопытно. А что произошло на самом деле? Что это был за текст? Я посмотрела на горстку пепла, лежащую на столе. Это всё, что осталось от книги. Ведана проследила за моим взглядом. Может, она уловила ход моих мыслей. — Однажды я уже видела подобные книги, — тихо сказала она. — У меня был знакомый, маг, и таким образом он овладевал новыми заклинаниями. Так почему ты сделала это? — Ведана! — взмолилась я. — Не знаю! Мне стало интересно, я подумала… — Подумала, что если не дотронешься, то потом будешь всю жизнь жалеть об этом? — перервала она меня и устало потёрла переносицу. — Ты веришь в предназначение? — Что? Думаешь, я… — Я ничего не думаю, Дори. Просто меня бы такая книга убила. Я ничего не понимала. Да, я знала о подобных книгах, но я не могла овладеть какой-то магией, поднеся руку к пергаменту. Я не маг и никогда в жизни не имела дел с волшебством. Не могло быть такого, что я вдруг окажусь способной колдовать. Я снова посмотрела на браслет. — А это что? — Это, — Ведана положила обе руки на стол и отвернулась от меня, — возможно, спасло тебя от смерти. — Он зачарованный? — Теперь был мой черёд расспрашивать. Женщина молчала. Я повторила вопрос, но вновь не услышала ответа. Потом Ведана посмотрела на меня. Я не ожидала увидеть такого взгляда. Она смотрела так, словно была предо мной в чём-то виновата. Столько боли и печали было в её глазах, что мне вдруг даже стало жалко свою спутницу. — Я не знаю, как это объяснить, — наконец ответила женщина. — Да, это зачарованная вещь, непростая… — Извини. Забудем. Я поняла, что тема Ведане неприятна. Хорошо, значит, мы не будем говорить об этом. Мало ли с какими воспоминаниями у неё связана эта вещь. Я всё-таки не совсем бездушная — многое понимаю. То, что браслет волшебный, я поняла сразу. Моё запястье до сих пор жгло, и я тоже не могла этого объяснить. Я уже не ощущала того странного чувства, голова перестала кружиться. Я вполне нормально себя чувствовала, а эта цепочка всё так же обжигала мою руку. Мы, видимо, не собирались пока идти дальше, потому что Ведана села на стул и положила подбородок на сплетённые пальцы. Я села рядом. Некоторое время мы молчали, а потом Ведана вдруг посмотрела на меня бесстрастным светлым взглядом и спросила, есть ли у меня человек, ради которого я готова на всё, но с которым навряд ли уже встречусь. Кажется, теперь я кое-что поняла. Два факела, которые зажгла Ведана, висели на стене и ярко освещали зал тёплым оранжевым светом. На каменном полу и потолке плясали тёмные тени. Руины казались такими тихими, безжизненными. Может, так оно и есть, ведь им уже столько сотен лет. Мы, наверное, первые, кто увидел это место после того, как оно превратилось в ничто для людей. Для тех, кто когда-то построил это, кто, стоя на коленях, славил своих Богов, кто проливал кровь в многочисленных боях, защищая этот Храм, свою святыню. Для тех, кто не покидал это место даже в самые лютые морозы, кто был связан с ним одной нитью. Почему же теперь так? Почему этот Храм, когда-то неприступный, величественный, превратился в такие жалкие развалины? Ответ на этот вопрос никто уже не найдёт. Он затерялся в веках среди таких вот, подобных этому Храму, руин, среди каменных идолов Богов, теперь покрытых мхом, среди страниц пыльных книг, над которыми день и ночь сидели монахи, маги, летописцы и дрожащей от усталости рукой выводили каждую букву. Я грустно улыбнулась. Наверное, сейчас я мыслила точно так же, как и Ведана. И я понимала, что она винит себя в этом, в том, что люди так подло предали то, за что их предки были готовы умереть. Винит себя, хотя она-то ни в чём не виновата. — Вот и у меня есть такой человек, — внезапно сказала Ведана. Её голос тихим эхом пронёсся по каменному коридору и затих в глубине руин. Я вздрогнула от неожиданности. Уйдя в свои мысли, я забыла о нашем разговоре, забыла о чём рассказала своей… подруге. Она спросила меня о том, ради которого я сгорю в Обливионе, и я рассказала ей о Ди’Марсе. Ведана лишь понимающе покачала головой и замолчала. Надолго. — Ты сказала как-то, что каждый день видела тренировки Соратников, когда жила в Вайтране, — вспомнила она наш разговор у входа в Небесный Храм. — Я училась у одного из них. В Солитьюде. — В Солитьюде? — Да, он жил в Солитьюде. — А как же Йоррваскр? На лице женщины появилась лёгкая грустная улыбка: — Он не очень любил… своих собратьев. Сам, впрочем, тоже в лучах любви не купался. — Почему же? — Он был альтмером. Но тем не менее это был прекрасный воин. — Альтмер-воин? Большинство из них маги. — Да, но не все ведь. — Так ты из Соратников? Ведана отрицательно покачала головой. — Нет, я всего лишь училась у Соратника. Ещё девчонкой мечтала меч в руках держать. Так мне и шестнадцати не исполнилось, как моя мечта сбылась. Сначала меня местный кузнец обучал, а потом я встретила его. Больше всего меня удивило то, что Ведана рассказывала об этом с улыбкой. С немного печальной, но доброй. Только в глазах отражалось то, что она действительно сейчас чувствовала. И я знала: ей больно. Столько страданий было в этих двух светлых озёрах. Я хотела услышать эту историю, но не собиралась торопить рассказчицу. Просто молчала и слушала со всем вниманием, со всем сожалением, на которое только была способна. И мне казалась, что Ведана сама хотела обо всём рассказать. — Знаешь, у него были такие грустные глаза. Глаза эльфа, которого изрядно потрепала жизнь. Но я также видела в них гордость. Я понимала, что Лиандор, это его имя, не хочет жить так, как живёт. Ему не нравились люди, что его окружали, и мне казалось, что он хотел чего-то другого, но, наверное, решил, что это невозможно, и смирился. Не стал бороться. Ещё он очень не хотел говорить о себе, о своей жизни и, если я вдруг затрагивала неприятную ему тему, он начинал так медленно и осторожно подбирать слова, что я сама со временем поняла — с темами для разговоров мне следует быть осторожнее. — Ведана ненадолго замолчала, глядя на горящий факел, что висел напротив неё, будто бы думая, что сказать дальше, потом продолжила. — Он учил меня фехтованию. Я, наверное, была хорошей ученицей, потому что он так часто улыбался, когда у меня получалось повторить какое-то новое выученное движение. А однажды он сказал, что меч не всегда может оказаться под рукой, и вручил мне свой боевой топор. Я тогда была так удивлена, мне было так приятно, что… это даже словами не передать. — Ты, видимо, была очень хорошей ученицей. — Я позволила себе её перебить, потому что топором она владела действительно превосходно. — Скорее, он был хорошим учителем, — улыбнулась женщина. — Знаешь, мне ни разу не удалось победить его в наших сражениях. Он часто предлагал сразиться с ним, и я всегда проигрывала. — В этом нет ничего удивительного. Он опытнее. — Согласна. Ведана замолчала, продолжая смотреть вперёд и думать о чём-то. В воздухе, наверное, навсегда останется это настроение, останутся несбывшиеся мечты, ложные надежды, и… всё-таки добрые воспоминания. — Ты любила его? — решила задать я вопрос, хотя ответ знала. Ведана медленно кивнула. — Я начала замечать, что он стал чаще улыбаться. И его улыбка… я вдруг поняла, что отдам всё на свете, чтобы видеть эту улыбку. Я могла бесконечно смотреть в его грустные тёмные глаза, часами могла слушать его голос. — Но почему… — Он эльф, — сухо ответила она на незаданный вопрос. — Поэтому я вышла замуж за другого. Глупо, согласна. Я до сих пор жалею. Иногда я думаю, что судьбу изменить нельзя. Никак. А я, дура, решила поспорить с ней и поплатилась за это. — Почему ты так считаешь? — Дори, я вышла замуж, родила дочь. Вроде бы, все хорошо, только мужа через шесть лет медведь на охоте задрал, а ещё через два года умерла от страшной болезни моя малышка… — Мне очень жаль, прости. — Ты не должна извиняться. Просто Боги не хотели, чтобы я жила так. Потому что все эти восемь лет я продолжала думать о Лиандоре. Вспоминала те прекрасные времена, когда могла видеть его улыбку. Да что уж тут, я до сих пор вспоминаю. Но самое обидное то, что я так и не рассказала ему о своих чувствах. — Почему ты не вернулась к нему? Ты ведь могла. — Дори, — Ведана посмотрела на меня и виновато покачала головой. — У меня просто не хватало духа. Я боюсь. Если я вернусь в Солитьюд, что ему скажу? — На самом деле… я тебя очень хорошо понимаю. — Спасибо. Ты оказалась совсем не такой, какой показалась вначале. Прости, что была о тебе худшего мнения. — Ничего. Я тоже думала о тебе иначе. Мы решили оставить эти откровения, воспоминания о былых днях, печали и двинулись дальше. Нам обеим уже надоело находиться в этих руинах. Хоть в них и было что-то такое, что овладевало мыслями и не отпускало, нам всё же хотелось поскорее выбраться отсюда. Мы мечтали снова посмотреть на солнце, вдохнуть свежий морозный воздух, услышать, как бьются о берег волны, как завывает ветер. Ведана сняла с моего запястья свой странный браслет и надела его на свою руку. Я удивилась: неужели ей было безразлично то, что эта цепочка постоянно обжигала кожу? Хотя, я уже привыкла к тому, что Ведана умела скрывать то, что чувствует. Мы медленно продвигались в глубины руин, а я всё ещё думала о том, что услышала. На душе было так тяжело, но это нельзя было назвать жалостью, это было сострадание, сочувствие чужой беде. Я впервые по-настоящему испытывала такое чувство. Впервые настолько глубоко проникалась чужим настроением, впервые действительно чувствовала, как плохо кому-то. И ещё я винила себя. Винила в том, что каждый день сама себе жаловалась на собственную жизнь, думала, что никого несчастнее меня на этом свете нет. Сейчас мне было противно от собственных мыслей. До сегодняшнего дня мне казалось, что бороться бессмысленно, что я должна смириться с чередой своих неудач, что должна продолжать спать на улицах и воровать, чтобы купить кусок хлеба. Я думала, что никогда ничего не значила для Ди’Марсы, хотя он не раз давал понять, что я ему не безразлична. Я перестала бороться, я не хотела бороться, а потом всю жизнь удивлялась, почему у других есть всё, а я такая вот несчастная с дырой в кармане. Да, теперь я понимала многое, чего не понимала до этого. Я поняла, что вопреки всем невзгодам нужно суметь выстоять, не упасть на колени в грязь, остаться светлой духом, как Ведана. Она потеряла всё, всё, что имела, всё, что так было дорого её сердцу. Но она не сломалась. Она не запятнала своё имя, продолжила бороться. Она не завидовала людям, которые купались в лучах славы, в богатстве, и наслаждалась тем, что имела. Она осталась благородной, честной и справедливой. Она не опустилась до воровства, как… другие. Наверное, Ведана для многих являлась идеалом. Уж для меня точно. Подумать только, ещё с утра я ненавидела эту женщину, считала её слишком высокомерной и гордой, а сейчас она для меня стала важнее всех людей на свете. Ещё вчера, я чуть не лишилась жизни за воровство, а сегодня уже размышляла о лучших качествах человека. А ведь раньше я не понимала, как другой человек может полностью изменить чью-то жизнь. Я и сейчас, честно сказать, не понимаю, но знаю, что порой для этого много времени не требуется. И ещё я поклялась себе, что когда мы выберемся отсюда, я заставлю Ведану вернуться в Солитьюд, хочет она того или нет, и обо всём рассказать Лиандору. Интересно, как давно она не видела его? Наверное, уже много лет. Мы снова вышли к какому-то залу, только теперь меня не покидало странное тревожное чувство опасности. Мне казалось, что в этом зале есть что-то, что явно не обрадовалось нашему присутствию. Или кто-то. Ведана тоже чувствовала это. Она достала из-за пояса свои топоры. Я удивилась: неужели она уверена, что ей придётся сейчас сражаться? — Стой здесь, — кратко приказала она, передав мне факел. Мне пришлось повиноваться. Только теперь моё сердце так бешено билось, что, пожалуй, могло выпрыгнуть из груди. Я стала внимательно вглядываться темноту, стараясь унять дрожь в теле. Ведана прошла сквозь резную каменную арку, я неосознанно сделала шаг за ней, но остановилась прямо перед входом в зал. Я вдруг заметила, с какой силой сжимаю факел в руке, только вот расслабить ладонь не получилось. Мне вдруг вспомнилась песня, повествующую о бесславно погибшем герое, которую я услышала от странствующего барда где-то под Вайтраном. Я удивилась собственным мыслям и хотела была избавиться от них, только вот они, напротив, никак не желали покидать дурную голову. «Думать о худшем, значит, заранее это худшее навлекать на себя», — подумалось… Да не могла я сейчас не думать о худшем! Я слышала, как стучит кровь в висках — такой ритмичный и громкий стук. К горлу подступил неприятный ком, я почувствовала горечь во рту, и неприятное ощущение где-то в груди. — Ведана, не ходи! — сама от себя не ожидав, крикнула я. Женщина обернулась, но промолчала. А затем послышался грохот. По всему помещению пронеслось громкое эхо, не желавшее затихать. Это произошло так внезапно, словно раскат грома в ясный день. Ведана обернулась на шум. И я знала, кого она сейчас видела, хоть сама я этого видеть не могла, так как стояла за углом. Я сорвалась с места и побежала к ней. Сама не знаю зачем, ведь помочь ей никак не смогу. И я вновь увидела это полусгнившее тело, в котором непонятным мне образом ещё ютилась жизнь. Впрочем, назвать это жизнью никак нельзя. Большой, местами ржавый двуручный меч в тонких руках мертвеца отражал свет моего факела. В этой кромешной темноте блеск стали казался сиянием солнца, только ничего хорошего этот блеск не предвещал. Я в ужасе прижала уши к голове. Драугр мог без сожаления отнимать чужие жизни, но я понимала, что ему даже не страшно потерять собственную. Это просто бесчувственный монстр, заслуживающий только смерти. Неважно кем это существо было раньше, важно кем оно являлось теперь. Ведана отвела в сторону руку, перегородив мне дорогу. Всего один жест, который всё сказал за неё. Не двигаться и не мешать. Вот всё, что от меня требовалось. Женщина занесла правую руку для удара, который драугр мгновенно принял на свой меч. Я понимала, что мозгов у этого существа меньше чем у курицы. Он даже не придал значения топору в левой руке своей соперницы. Что ж, нам от этого только лучше. Острое смертоносное оружие Веданы очертило в воздухе полукруг и с треском ломаемых рёбер вонзилось в драугра. Мертвец взвыл от боли, хотя я этому только удивилась. Не думала, что он вообще способен что-то чувствовать. Я стояла в стороне и молча наблюдала за ходом событий, не в праве что-либо сделать. Я видела, как Ведана всадила топор прямо в горло этой твари… Но что-то заставило меня повернуться. Что-то говорило мне: я должна оглянуться и посмотреть на то, что находится за нашими спинами. В самом дальнем углу зала я заметила тусклое сияние, маленький источник света. Я не сразу поняла, что это, но много времени не потребовалось. Крошечная точечка стала приближаться, и приближалась она так стремительно, так быстро, словно молния, разделяющая огромный небесный простор на две части. И тут я вспомнила, как сталь отражает свет… «Стрела!» — осенило меня. Но я уже ничего не могла сделать. Я ничего не видела, словно бы туман заполнил этот зал… или мои глаза? Драугры, как оказалось, тоже умели стрелять из лука. И довольно метко. — Ведана! — чувствуя неизбежное, закричала я. Она обернулась. Только уже ничего нельзя было сделать. Стрела была быстрее нас. Женщина вскрикнула от боли, взвыла, словно раненая волчица. Стрела вонзилась в неё на огромной скорости, ранила чуть ниже солнечного сплетения. Если бы она не поворачивалась! Я закрыла глаза, не желая видеть этого ужаса. Если люди думают, что мы, каджиты, не можем плакать, то они глубоко ошибаются, сейчас я с трудом сдерживала слёзы. Казалось, что уже ничего не изменить, что вот он — конец. Но это был ещё не конец, я знала. Это чувство сменилось ненавистью. Вся я наполнилась жаждой мести, хотела выплеснуть свой гнев на эту тварь, что стояла напротив с луком в руках. В голове зашумело. Внутри меня снова заполыхал костёр, я сама не могла понять, что со мной происходит. Пламя, разгоревшееся в груди, выплеснулось наружу. Мои руки были в огне. Но я не чувствовала боли, только жжение где-то внутри. Магия. Что ж, раз мне дан этот дар, раз Богам угодно, то я воспользуюсь. Тварь сгорела заживо. Не знаю, как я сделала это, но важно то, что сделала. Обессиленная, я упала на каменный пол, тяжело дыша, стараясь прийти в себя, вернуть мир на прежнее место. Я подняла глаза на Ведану. Она стояла на коленях, выронив оба топора. Дрожащими пальцами она переломила древко стрелы, а потом посмотрела на меня. В её глазах было столько ужаса, страха и… непонимания. Она не верила. Этого не должно было случиться. Это неправильно! Превзойдя собственное бессилие, я подбежала к ней, не зная, что сказать. Ведана зажала рану рукой. Алая кровь просачивалась между её тонкими белыми пальцами. — Дори… — тихо-тихо вымолвила она слабым, дрожащим голосом. — Пожалуйста… — Молчи. Молчи. Всё будет хорошо! — Я убеждала скорее себя, чем её. — Найди его, прошу… И это, — Ведана окровавленными пальцами сняла браслет с запястья и вложила его мне в руку, — отдай ему. — Ведана… — И я заплакала. Заплакала, когда её безжизненное тело упало на меня, словно осенний лист падает на землю, так же плавно и медленно. Я обняла её. Обняла, с ужасом осознавая, что жизнь в ней уже не бьётся. Я не знаю, сколько просидела так, рыдая от бессилия, может, около часа. А потом я упала, рухнула на пол, уже ни о чём не думая. Жизнь теряла смысл. Я просто лежала на каменных плитах и бесцельно смотрела перед собой. Вся моя сущность теперь казалась ещё меньше, ещё жальче и беспомощнее. Я закрыла глаза.* * *
Собравшись с духом, я громко постучала в тяжелую деревянную дверь. Сердце бешено билось от волнения, руки слегка дрожали, но я старалась держаться более или менее уверенно. В ответ на мой стук я услышала не очень громкое, но выразительное «открыто». Голос принадлежал женщине. Я сразу поняла, что это была эльфийка. Дверь легко поддалась мне и с тихим скрипом отворилась. Меня встретила высокая альтмерка, которую я, видно, отвлекла от домашних хлопот. Поверх её простого платья был надет старый фартук, запачканный в муке. Тёмные волосы эльфийки были закручены в небрежный пучок, видимо, чтобы не мешались во время готовки. — Я чем-то могу помочь? — спросила она, вытирая руки о полотенце. — Простите, если помешала, — мне было до того неловко, что хотелось просто развернуться и уйти. Только вот совесть и чувство долга у меня ещё остались, я не могла взять и забыть обо всём. — Ничего, — ответила эльфийка. — Так что ты хотела? — Могу я увидеться с Лиандором? — Прямо спросила я и опустила взгляд. — С Лиандором? Подожди немного, я сейчас. Я терпеливо кивнула и осталась дожидаться возвращения альтмерки. Она, развернувшись, скрылась за одной из дверей. Я никогда не хвасталась своей интуицией, но сейчас готова была поклясться, что это его жена. Через несколько минут хозяйка вернулась и молча приказала следовать за ней. Я осторожно переступила порог, рассматривая интересные картины, висевшие на стенах. На одних была изображена природа, начиная с нежных лесов Валенвуда и заканчивая холодными морями Скайрима, на других же я увидела изображенные битвы и сражения. Мы прошли по широкому коридору и повернули налево. Эльфийка открыла передо мной дверь, а сама снова ушла куда-то. Это была небольшая светлая и уютная комната. Здесь было достаточно мебели, но расставлена она была так умело, что помещение казалась куда больше, чем это было на самом деле. Окна закрывали кружевные шторы светлого цвета, на полках стояли различные книги и статуэтки, а на стенах висели мечи. Такие красивые, так искусно выкованные. Они были украшены разнообразными узорами, и я знала, что оружие было заточено очень хорошо. В случае чего любой из этих мечей мог пойти в ход. Я приметила это. В углу комнаты, за столом, сидел высший эльф. Он, держа в руках книгу, пристально рассматривал меня. Я, к собственному удивлению, отметила, что глаза у него действительно были печальными, но в то же время мудрыми. Альтмер был крупного телосложения и запоминался в первую очередь своей мускулатурой. Сильные руки, широкие плечи — в нём сразу было видно воина. Даже несмотря на то, что его волосы уже были практически полностью седыми, он не был стар. — Ты правда искала меня? — спросил он выразительным голосом. Я оторопела, не знала, что сказать. Несколько секунд я бессмысленно смотрела в его тёмные глаза, думая, как ответить. Лиандор наигранно улыбнулся. — Не хочу показаться негостеприимным, но у меня… Я не дала ему договорить, хотя чувствовала, что его дальнейшие слова будут не самыми приятными. Я достала из кармана браслет и, широким шагом подойдя к альтмеру, положила его на стол. Лиандор осторожно взял цепочку в руки. Я поняла, что он узнал её. — Откуда это у тебя? — Вижу, вам знакома эта вещь и вы знаете, кому она принадлежала. — Принадлежала? — растерянно уточнил он. Я осторожно кивнула. — Ведана очень хотела вам кое-что сказать, но… не успела. — Это горькая весть. — Я думаю, вам следует знать, что она… Он остановил меня. — Я знаю. Я её тоже любил, только понял это лишь тогда, когда она уехала из Солитьюда. Когда мы прощались, я подарил ей этот браслет, чтобы он оберегал её. Жаль, что этого оказалось мало. Я рискнула поинтересоваться: — Что это такое? Я знаю, что это не просто украшение. — Верно, — кивнул альтмер. — Он зачарован. Он защищает своего владельца от магии, от воздействия стихий и придаёт сил. — В смысле — физических? — Магия на многое способна. Многое стало ясно. Разумеется, Ведана не рассказала бы мне об этом. Я вспомнила, как спросила её однажды, каким образом ей удаётся всегда одерживать верх, а она в ответ лишь улыбнулась. Неужели всё так на самом деле просто и одновременно сложно? — Спасибо тебе, — сказал он, а когда я уже собралась уходить, спросил: — Где её могила? — За Винтерхолдом есть остров, на котором находятся руины древнего храма. Местные знают это место. Он только кивнул, и я поспешила покинуть этот дом. Дверь за моей спиной громко хлопнула. Солнце было ещё высоко, и я не стала откладывать путь на завтра. В Солитьюде мне больше делать нечего. Я вышла через главные ворота, за которыми встретила повозку. Тем лучше, смогу быстрее и комфортнее добраться до Винтерхолда. У меня были кое-какие планы на этот город. И когда я доставала из кармана кошелёк, чтобы заплатить вознице, увидела знакомый каждитский караван…
