Сатириазис с любовным концом часть 2

***

      — От тебя постоянно одни проблемы, ты знал? — Перед зелёными глазами пелена возбуждения, а в ушах звенит от пробирающего неудовлетворения, ведь ему всё ещё мало. Но даже сквозь это всё он слышит щелчок, характерный для ингибиторов на руках и ногах Шедоу. Один за другим они падают на пол.       — Это точно хорошая… идея? Как же ты… блять, сексуален. — Слёзы так и не перестают идти, а рукам не за что ухватиться, кроме простыней на кровати.       — У тебя, похоже, есть ещё силы говорить, да? Значит, исправим. — В этот момент Соник сглатывает вязкую слюну, понимая, что готов кончить лишь от его вида. Страдая все эти годы от сатириаза, он и подумать не мог, что в его же комнате, где они дрались, его будет трахать часами до потери сознания главный соперник — Шедоу. А сам чёрный ёж схватил Соника за бок, пока тот витает в облаках, чтобы перевернуть его животом к простыням. Выходя из своих мыслей, лежащий оттопыривает задницу кверху, не успев даже произнести заветные слова, как на синего тут же наваливаются всем весом, прижимая к кровати, а член входит как миленький до самого упора. Ни предупреждения, ни передышки — лишь уверенная долбёжка по самое нутро. Слёзы скатываются на подушку, но даже она не в силах заглушить громкие стоны Соника, который чувствовал, как его стенки раз от раза расширяются под давлением чужого органа.       — Ты жалкая шлюха, хотя бы кто-нибудь смог удовлетворить тебя? — Соник уже был слегка уставшим, но даже так попытался посмотреть на своего спасителя через плечо, и увидел два яростно горящих рубина.       — Отвечай, это вопрос. — Сквозь всхлипы и стоны Соник, в своём репертуаре, ухмыльнулся без доли стыда, задумав новую игру.       — А ты… хах-а-а… ревнуешь? — В следующую секунду его голову прижимают к подушке в яростной хватке, и он чувствует, как скорость толчков давно перевалила за пределы нормы обычных мобианцев. Он хотел его разозлить, и у него это получилось, даже лучше, чем он предполагал.       — Следи за языком, если не хочешь пострадать. — Сказанная в самое ушко фраза заставляет покрыться мурашками и чувствовать крепкий узел в паху, который, наконец-то, скоро развяжется. Лаймовые глаза закатываются с каждым новым рыком Шедоу, который не перестаёт делать всё для своего ненавистного любовника.       — А что ты сделаешь? Ахах… накажешь? — Разговаривать внятно у Соника получается всё меньше и меньше, каждая клеточка его тела ощущает, как тот его лапает и трогает, как проводит руками по бёдрам и синякам, оставленным во время драки, как оставляет жгучий шлепок на заднице. Обдумывая всё до мелочей, он начинает сходить с ума от великолепия его ночи с Шедоу. Другие партнёры, которые когда-то были у синего ежа, уставали после двух часов секса; сам Соник уверял их, что всё нормально и он доволен, но это была очевидная ложь. Стоит хотя бы коснуться его, как он начнёт скулить. В половой жизни Соника было больше именно женщин; себя в роли нижнего он попробовал не так давно и, признаться честно, ему это не особо понравилось. Но с Шедоу… всё было по-другому. Их особую, ненавистную романтику никто не мог понять или принять; оба ежа даже не знали, кем приходятся друг другу. Зависимые от присутствия и внимания, но при каждой встрече — стычки, не говоря уже о том, что от драк и боли Соник чувствовал сильное возбуждение, а с каждым разом было всё сложнее сдерживаться. Как и в эту злосчастную ночь, когда чёрный ёж упал на Соника, это стало последней каплей с позорным стоном и стояком в паху. А сейчас он принимает своей задницей толстый ребристый член с большим аппетитом, но ему всё ещё нужно больше. Больше чужой грубой силы. Ещё чуть-чуть и он сейчас…       — Ахах, ты так хочешь наказания? Хорошо. — Хриплый смех, а в мутных мыслях синий уже прикидывает варианты, как его ударят и он позорно кончит от этого, но вместо удара он чувствует замедление толчков. И тут же глаза Соника раскрываются в шоке, а слёзы из глаз полились новым ручьём. Отчаяние и удовольствие от унижения заставляют полностью отключить его здравый смысл.       — Аха… нет, Шедоу… нет, я больше так не буду, правда, блять, пожалуйста, пожалуйста, мне очень нужно, пожалуйста… — Постепенно его тихое хныканье переходит в более активную просьбу… мольбу. Тогда чёрный ёж перестаёт полностью сдерживаться, по его чёрному меху раскатываются золотые огоньки, а иглы приподнимаются вверх, благодаря энергии Хаоса.       — Ненасытный ублюдок, только попробуй сказать потом, что ты… нет, я так тебя затрахаю, что сказать ничего не сможешь. — Кажется, именно злоба от некой ревности позволяет ужесточить подход. Хватая за охапку синих игл, он приподнимает заплаканное личико от подушки, чтобы сомкнуть собственные уста с чужими. Жадный и грязный поцелуй, такой же, как шлепки, звук которых бьётся об стены лёгким эхом.       — Шедоу, Шедоу, Шедоу… ещё, я уже скоро, просто дай мне ещё, пожалуйста, я так хочу… кхха… — Снова неконтролируемые стоны, наполненные отчаянием и ненавистью к самому себе, но и любовью к его ненавистнику. Клыки чёрного ежа врезаются в загривок. Он и сам на пределе, руки обхватывают чужое тело поперек в крепкие объятия, чтобы насаживать Соника как можно глубже.       — Не в меня… нет… ха-а-х… — Глазки закатились уже в который раз, позорно кончая от укуса и обилия тактильности, которая так была ему нужна. Удовольствие растеклось по всему телу; никогда он не чувствовал такой приятной удовлетворённой усталости от оргазма. Слова Шедоу совершенно не слушал; сила Хаоса раскатами электричества расползается по телу Соника, стоило тому кончить глубоко внутрь. Синий ёж дёргается, пытается вырваться просто из-за эмоциональной перегрузки и избытка эйфории. А верхний всё ещё держит клыками за загривок и крепко обнимает, дожидаясь, когда порции собственной горячей спермы полностью изольются внутрь, не пролив и капли, а Соник уж больно активно дёргается. Комната наполнилась тяжёлым дыханием и лёгкими стонами. Из последних сил оба ежа легли спать на чистую сторону кровати.       — Нам надо будет поговорить. — Спокойно сказал Шедоу, крепко прижимая к себе Соника, который явно был самым счастливым ежом в мире. Оба разделяют усталость, эйфорию… и любовь, но Соник чувствует кое-что ещё — раскрытие оков от мучительного либидо, который не давал спокойно жить. Теперь этому пришел конец и не обычный, а любовный.