Хлопóк

Анна как ни хотела никогда не могла говорить открыто - сначала строгие родители постоянно затыкали ей рот, а потом еë почти добровольно связала долгожданная работа на государственном телевидении, где за малейшее отклонение от намеченного текста вставляли по полной программе. "Ты чëртов представитель федерального канала, какого чëрта ты не можешь читать текст с экрана как он там написан!? От тебя большего и не надо! А это что за самодеятельность?!" Все фразы для эфиров чëтко выверены редакторами и заверены у одних из лучших адвокатов города - на секундочку, отнюдь немаленького - чтобы никто из обозреваемых в новостях не мог, оскорбившись, подать на телеканал в суд и выиграть его. Ведь ни одному каналу не нужны лишние затраты - они даже на служебный транспорт для поездки на "место происшествия" порой скупятся. Что и говорить о каких-то судах. Теребкина следует инструкциям - говорит только то, что надо и ни словом больше или меньше. Она как подавляющее большинство "журналистов" связана своей профессией по рукам и ногам. Сначала на журфаке из них готовят независимых спецов, готовых поднимать любые темы - вплоть до революционных, а потом работодатели изничтожают в них все зачатки заложенных наставлений - делают из них роботов, кои под жëстким гнëтом цензуры, всë революционное преподносят как до чëртиков обыденное, играя с картинкой мира для обывателей. Все происшествия, чьи названия слетают с их уст, сразу же теряют свою значимость в своëм естестве. Юле, еë однокурснице, это всегда не нравилось. Она пришла на учëбу только чтобы создавать сенсации. Она хотела стать известной, но никогда не боялась быть "неправильной". Еë яркие волосы всегда были стопором для стажировок в компаниях. Журналист с такой внешностью - коя должна быть лицом канала - не подходил организациям, ищущим соискателей среди студентов. Ей уже тогда приходилось самой искать людей для интервью-проектов. Она уже тогда запоминалась всем. Анне она не нравилась. В первую встречу, увидев красноволосую, она нацепила на неë "гордое" клеймо «Выскочки». Выскочка была очень общительной и очень навязчивой. Многим однокурсникам она нравилась - она также была очень отзывчивой. "Юль, есть запасной карандаш?" "Да. Вот, можешь взять" "Юль, какой ответ в шестом вопросе в тесте?" "Второй вариант - 1703 год." "Юль, а у тебя нет никаких знакомых в автосалонах там, шиномонтажках...?" "Нет, но есть один парень, у которого там брат вроде бы работает. Я сейчас номер найду." Она и к Теребкиной подбивалась. Лезла с вопросами и своей дружелюбностью. Анна ей сразу сказала - "Мы характерами не сойдëмся. Я выскочек не люблю". Пчëлкина тогда на неë круто обиделась. Следующие два курса обходила десятой дорогой. А на третьем им задали сделать проект о профессиях семьи и своих "детских жизнях". У неë самой проект вышел полной посредственностью. "Вот я, вот мои родители - папа - бизнесмен, мама - тоже бизнесмен... и т. д. и т. п. в самых блëклых оттенках". А у Юли было, одним словом, нечто. Нечто, что зацепило Теребкину и не отпускало ещë долго. Маленькая Юля очень любила своего отца. Он был журналистом - выступал на телевидении, читал исключительно по тексту. Каждый день, приходя с работы он выглядел очень измотанным. В тайне от Юли он говорил еë маме, что ему не нравится его работа, не нравится эта скованность и вся неправда, кою он вещает с лëгкой подачи сценаристов, но он уже не может отказаться от неë, ибо и деньги, и чуть-чуть связи, и просто он уже навсегда повязан. Ему не нравилась его работа. Но благодаря ей у него было много историй. А она хотела быть похожей на отца, поэтому решила, что тоже станет журналистом, только уже не будет зависеть от текста - ибо будет писать его сама. Анна потом выцепила еë после завершения показа. Извинилась. А она просто улыбнулась как-то грустно и сказала: "Да ладно, Ань. Всë в прошлом. Не хочешь сходить куда-нибудь?" Они пошли в бар. Замахнулись на будущее хорошее знакомство. У них оказалось больше общего, чем думала шатенка. Общее хобби, образ жизни, взгляд на политику (хаха, чего они только не обсудили под градусом, лучше пусть об этом никто и никогда не узнает). И одному Богу, в коего они обе, кстати, тоже не верят, известно каким образом они оказались в одной постели. Сюжет, больше казавшийся шуткой и неудачным решием киношников, которое стрельнуло просто потому, воплотился в жизнь быстрее и проще всяких других. Анна тогда мирно посапывала в своей кровати. Утреннее солнце пробивалось сквозь шторы. Одним словом, всë именно как в штампованных сериалах и книгах. Она потянулась, сквозь дрëму, натягивая одеяло повыше, как вдруг услышала шебуршание. Открыла глаза, повернулась, увидела Юлю, отвернулась, закрыла глаза, повторила тоже ещë два раза, а потом чуть не взвыла. Ситуация - абсурд абсурдом погоняет. Но она решила, что терять уже нечего и аккуратно встав, отправилась на кухню. А Пчëлкина, проснувшись и обнаружив отсутствие привычной обстановки, поморщилась. Это даже не квартира еë родителей или на крайняк бывшего. Это чьë-то очень аккуратное пристанище. В воздухе коего, витает дурманящий аромат. Она решила плыть по течению. Пошла на запах. На кухню, как увидела потом, ибо в моменте мозг варил чуть-чуть не особо. В светлой комнате с древесного цвета мебелью и зелëного цвета диваном, еë встретила Аня. - Проснулась? - почти ласково заметила она, - будешь яичницу? Или, если хочешь, могу блинов погреть. - Да, нет, не надо греть, - Пчëлкина смутилась вопреки своему обычному около-бунтующему состоянию. Анна улыбнулась уголком губ. "Несвойственные человеку эмоции всегда выглядят на его лице особенно привлекательно." Лицо Пчëлкиной напомнило ей лицо маленького ребëнка, которому впервые в жизни показали фокус, такие же удивлëнные глаза и едва заметно покрасневшие щëки. Теребкиной впервые стало не "не в кайф" находиться рядом с красноволосой. А Юля нахмурилась. Они вместе позавтракали и, не сговариваясь, решили как бы забыть про это. На первое время. Однако, заметное потепление между ними всë-таки появилось. И весьма заметное. При чëм не только ими самими, но и посторонними - учителями и другими студентами. Анина подруга Ксана даже пошутила, мол, между ними что, белая кошка пробежала, оценили юмор, да? Юля, мельком услышав, добавляет про себя, что вообще-то не кошка, но тоже беленькая. Куратор их группы неведомо почему поставил их в одну команду для совместного зачëтного проекта вместе с ещë одной девушкой. Та каким-то неведомым образом умудрилась заболеть ангиной в разгар мая и Пчëлкина с Теребкиной остались один на один. Юля как всегда много говорила, много интересовалась и вообще много-много всего. А Анна как всегда бесилась с этого. Над проектом они работали исключительно после занятий потому, что у обоих хорошая успеваемость и корпеть над работой двадцать четыре на семь им попросту не нужно. Они бы вообще могли сдать его уже через неделю, только у Юли слишком хорошее чувство юмора и слишком нехорошее умение держать в себе. Она слишком много шутила. Шутила, шутила и Аня и не заметила как перестала называть её выскочкой даже про себя. А потом Юля вроде шутя, а вроде и на полном серьëзе предложила: - Давай начнëм встречаться? - Чего? - у Ани комично округлились глаза. Чего-чего, а такого она даже от Юли не ожидала. Ещë больше не ожидала от себя согласия. Пусть очень неуверенного, но согласия. Юля радостно улыбнулась во все тридцать два и аккуратно поцеловала еë в щëку. В голове у Теребкиной будто что-то хлопнуло. Проект они сдали вдвоëм "лучше всех остальных вместе взятых" сказал куратор и хвалил их тет-а-тет ещë минут -дцать. Их отношения начинаю развиваться быстро и стремительно, будто бегут марафон. Конфетки, букетики, подарочки - Юля вываливает килограммы их на чужие руки. Нежности, привязанность... Анне даже как-то странно, до этого она встречалась только с парнями и они не отличались такой чувственностью, что теперь особенно заметно. Анне было странно от этого и от осознания того, что она встречается с д е в у ш к о й. В глубине души у неë самой внутренних стопоров может и не было, но родители у неë всегда были более чем "консервативные". Ни слова про что-то нетрадиционное, а когда соседи включали «Нас не догонят» или «Я сошла с ума» морщились и включали телевизор погромче. Пчëлкина своей яркостью как раз и сводила еë с ума пути. Таскала еë на свидания по набережной и в Эрмитаж, показывала старые дворы, в которых зависала когда была помладше, водила в кафешки и маленькие уютные ресторанчики. Даже сплела парные браслетики по заезжанному туториалу с Ютуба под цвет их волос, чтобы лишний раз подчеркнуть и показать. Она ни сколько не боялась того, что кто-то узнает о них. Она как и в собственных расследованиях действовала что ни на есть прямо. Никаких виляний, укрываний и тому подобного. Просто в лоб говорит одной из своих подруг, что "нет, мы не подружились, мы – встречаемся". Просто в лоб предлагает ей познакомиться с родителями. - Типо, я твоя лучшая подруга? - улыбается Теребкина, в голосе такое шутливое, непередаваемое. - Нет, как есть - девушка, - уверенно кивает Юля. - Ты хочешь им просто сказать? – недоумевает Аня. - Ну да, а что такого? - она смотрит на неë удивлëнно. И Анна в очередной раз поражается тому, насколько Пчëлкиной плевать. Просто и капитально плевать на то, что о ней подумают даже собственные родители, ибо она прекрасно помнит как та рассказывала как мама с папой говорили ей что девушка не может любить другую девушку. Анна поражается этой независимости и пофигизму. В голове хлопает. Опять. Она хочет также, но не может принять даже в другом человеке. Она не знакомится с юлиными родителями. Они расходятся. Единственное предложение на которое у Теребкиной хватает сил. - "Мы характерами не сойдëмся", - расстроенно и зло напоминает Юля, кидая свои вещи в сумку. Не сходятся. Аня угадывает. Ксана шутит, "что опять кошка в чëрный покрасилась?" Аня отворачивается, в груди пусто. Юля теперь не просто игнорит еë, а смотрит волком исподлобья. Аня жалеет, что получилось так жëстко. Жалеет, что не может. Они опять не общаются, даже не здороваются. Юля опять круто обижается. В мыслях, конечно же, понимает что они обе уже взрослые люди, а взрослым людям свойственно расходится, но ей всë равно невыносимо обидно от того, что это просто потому, что Аня не готова принять что-то нестандартное. Просто потому. Они расходятся почти бесповоротно. На выпуске куратор ставит их рядом на последней фотографии - наверное, помнит тот самый проект, и они почти неосознанно чуть отворачиваются, если не присматриваться непонятно, но если знать, то виднее слона в комнате. А потом из общих точек пересечения остаëтся только сфера деятельности. И то они оказываются, считай, по разные стороны. Теребкина ожидаемо просто читает по тексту, а Пчëлкина ожидаемо вещает правду и только правду в своëм независимом блоге. С тех пор и до нынешнего двадцать четвëртого они встречаются только однажды. На презентации какой-то мелкой компании. У Теребкиной очередной скучный репортаж, у Пчëлкиной очередной эксклюзив о тëмной стороне. И всë. Теребкина, правда, продолжает следить за юлиным блогом. Интерес напополам с завистью не даёт просто забыть. А Пчëлкина всё ведёт и ведёт блог. И только в двадцать втором году в нëм вдруг становится через чур много восхваляющих майора Грома видео - «топ 10 задержаний», «история Майора Грома и Чумного Доктора» и т. п. с пафосными и через чур не оригинальными названиями. И когда история противостояния с Чумным Доктором приобретает неожиданно новые обороты, когда журналисты из всех пресс стекаются к участку чтобы получить комментарий от Прокопенко... Они встречаются опять, хотя лучше бы и не встречались. - А я знаю где он сейчас, - замечает Теребкина даже как-то язвительно. - Что прости? - раздражается Юля, и так уставшая от гвалта журналистов, жаждущих получить ответы от самой девушки самого Игоря Грома. - Прямо тут, - она сходит с подножки газели и тыкает пальцем в грудь Пчëлкиной, в область сердца, - Когда-то ты занималась независимой журналистикой, Юлия. Расследовала, а сейчас клепаешь хвалебные ролики о своëм парне полицейском. Отбиваешься дежурными фразами. Жалкое зрелище. Она не добавляет "как я", потому что играть гордость еë профессиональное качество. - Во всяком случае, мне хватает смелости называть вещи своими именами, - режет без ножа, даже не подозревая об этом, - вот это - хлопок, - она бьëт ладонями друг о друга, - а то, что произошло на Дворцовой - терракт. Она ещë с полминуты смотрит на блондинку - покрасилась таки, какой свободный жест, - в голове у обоих быстрым вихрем пролетают все совместные моменты, "за секунду до взрыва", а потом разворачивается и уходит. А Теребкина продолжает смотреть ей вслед даже когда та совсем скрывается из виду. В голове что-то хлопает и погружает в транс. Выходит из него она только когда оператор Коля хлопает еë по плечу. В голове застревают слова Пчëлкиной. На следующем эфире, когда она опять просто читает с субтитров, стоит взгляду дойти до "хлопков" от еë слов хлопает не у тех, кто поносит телевидение, а у тех, кто им управляет. Она вдруг осознаëт что по-ра. - Справа от меня вы видете кадры, которые получила наша группа прямо из города Петергофа. Десять минут назад, прямо во время шоу фонтанов-... Произошëл новый взрыв. Гендиректор за стеклом от шока и возмущения давится водой, он судорожно зажимает кнопку связи и начинает яростно что-то орать в микрофон. Но Анна почти показательно вытаскивает наушник из уха и кладëт на стол. - Это уже второй терракт за последние два дня. До сих пор никто не взял на себя ответственность за происходящее, - выверенный дикторский голос впервые говорит правду, - Полиция заверяет что расследование ведëтся. В общем, говорит всë то же, что и всегда. Но взрывы продолжаются. Гендир орëт команде что-то про заглушку, но панель как назло заедает. Он пишет на планшете "Ты уволена!" и прикладывает прямо к стеклу. Анна оборачивается и показывает ему фак. Киношно. Видеозапись разлетается по сети почти мгновенно. Она впервые радуется что работает, простите, уже работала под эфир, а не под запись. Вечером она идëт в бар. Отпраздновать триумф смелости всë-таки надо. Ноги приносят еë в тот самый, куда они пришли с Юлей в тот самый раз. Она садится за стойку бара и заказывает коктейль на усмотрение бармена. Подают что-то цитрусовое, отдающее водкой. - Давно не виделись, - раздаëтся сбоку, голос тоже тот самый. Анна поворачивается и видит задумчивое лицо Юли. - Очень, - в тон ей отвечает блондинка. - Так значит, уже взрывы? - произносит размеренно.