Скорбь Войны

Из пыли и Брани¹ людьми рождена, Над руды‌м аргамаком² воссела она. Господь имя ей дал и отправил вершить Судьбы, что ей было дело губить. Сердце пылает в груди молодой, А шёпот её — управляет толпой. Она не с мечом, не с копьём на коне, А с правдой, что сладит во лжи и в огне. Я младшая в вечной вере‌нице зла, Моя поступь — Раздор³, мне имя — Война. Мои сёстры — Смерть, Нужда и Чума⁴, Великие девы, чья участь больна. Мы связаны клятвой, велением Творца, Хотим созерцать — рождены умерщвлять. Наше влияние сильней хитреца, Чьё дело царя в правоте уверять. Чума стелет мор над живою землёй, Война сеет раздор, брань неся за собой. Нужда — вся в мольбе с протянутой рукой, Смерть плоды собирает за каждой сестрой. В пожаре борьбы и пепле окопов Присела Война на камень широкий. Дева плачет свинцом, обжигая в кровь щёки, Ей не сладостна доля убийцы народов. Крик её — стонущий и громогласный — Сжигает дома, подчиняет и властвует. В том крике — проклятье и мольба о прощении, Но эхо от голоса ведёт к разрушению. За шагом моим трупов стелится след, Предо мной преклоняются троны. Но что мне короны и золота свет, Коль сердце моё разрывают поклоны? Я — жнец, что мечтает о зреющем злаке, Я — пламя, что просит стать искрой в очаге. Но мне остаётся лишь пепел и прах, И крик, что растоптан в кровавых шагах. И слышит тот стон старшая — Смерть. Подходит беззвучно, как кошка, Садится с сестрою, кладёт ей ладонь На пылающий вихорь и шепчет на ушко. В её взгляде — покой, в её слове — весы: «Ты плачешь, сестрица? Напрасно. Без нас жизни не будет, как ни проси. Из пепла цветок самый прекрасный. Без Чумы не поймут люди хрупкость здоровья, Без тебя — смысла мира и горя, Без Нужды не узнают цену хлебов, Без меня не будет рождения живого. Мы — не кары, не месть, мы — порядок времён, Мы — дыхание рока сквозь время. Твой труд очень сложен, мне тяжко самой, Но должны мы нести это бремя.» Холодной ладонью к горячей щеке Прикоснулась и стёрла вмиг слёзы. Война взор подняла, сожаления полна, Отпивши вина из скорби: «Может, скажешь, сестра — Виноват ли палач в том сокрушении грешника? Есть ли выбор у нас? Или промысел весь кроется в са‌дах орешника⁵?» Смерть промолчала, дыханием пробрав, Взгляд её лёг как завеса. Даже всадник не знает, в чём замысел тот, Лишь ве‌ршит, убрав интересы. Сёстры встали с камней — Надо в путь им скорей отправляться. Запрегли и оседлали коней, Чтоб вновь по земле объявляться. Где конец и начало, кто виновен, кто прав — Лишь Господу Богу известно. Свободу Он дал, тем права закрепив В том, какой выбор уместен. И пока человек выбирает мечи — У всадников будет работа. Они скачут сквозь бури по вечной ночи, Пожирая результаты порока. ꧁༒ⲥⲏⲟⲥⲕυ༒꧂ 1,3 — ⳝⲣⲁⲏь υ ⲣⲁⳅⲇⲟⲣ — υⲙⲉⲏⲁ ⲃⲥⲁⲇⲏυⲕⲁ ⲁⲡⲟⲕⲁⲗυⲡⲥυⲥⲁ — ⲃⲟύⲏы 2 — ⲣⲩⲇⲟύ ⲁⲣⲅⲁⲙⲁⲕ(ⲩⲥⲧⲁⲣ. ⲫⲟⲣⲙⲁ) — ⲣыⲿυύ ⲕⲟⲏь 4 — ⳡⲩⲙⲁ, ⲃⲟύⲏⲁ, ⲏⲩⲿⲇⲁ(ⲅⲟⲗⲟⲇ), ⲥⲙⲉⲣⲧь — ⲃⲥⲁⲇⲏυⲕυ ⲁⲡⲟⲕⲁⲗυⲡⲥυⲥⲁ 5 — ⲥⲁⲇы ⲟⲣⲉⲱⲏυⲕⲁ («ⲥⲁⲇ ⲟⲣⲉⲱⲏυⲕⲟⲃ», גנת אגוז‎, ⲡⲉⲥⲏ. ⲡⲉⲥⲏ., 6, 11). эⲧⲟ ⲇⲉⲣⲉⲃⲟ (Juglans regia L.)) — ⲏⲁⳅⲃⲁⲏυⲉ ⲡⲣⲟυⲥⲭⲟⲇυⲧ ⲟⲧ ⲉⲃⲣⲉύⲥⲕⲟⲅⲟ ⲥⲗⲟⲃⲁ hazā'ēl, ⲟⳅⲏⲁⳡⲁюպⲉⲅⲟ «ⳝⲟⲅ ⲃυⲇυⲧ» *ⳅⲇⲉⲥь — ⳝⲟⲿья ⲃⲟⲗя