Какофония Трэшатины и Угара

      Бран карабкался по каменной кладке. Почти все уехали на охоту с его милостью королём, так что никто не орал на весь замок требования спускаться и нормально себя вести наконец.       Брана заинтересовали доносившиеся с башни странные – удивительно трезвые – голоса. Аккуратно заглянув в окошко, Бран обомлел – разговаривали (а не трахались!) Джейме с женщиной, напоминающей Серсею ебалом. Они обсуждали, что за пиздец происходит; с ужасом Бран понял, что женщина, ебалом напоминающая Серсею, и есть королева Серсея! Она признавалась брату, что не знает, что на неё нашло и клятвенно клялась, что реально любит только его.        Бран припрятал башку и стал слушать дальше.       Глаза его лезли на лоб – с каждой минутой подобного шпионажа компромат на королеву возрастал подобно снежному кому (не знал Бран прогрессий, ни геометрической, ни арифметической – пездюк потому что он мелкий, а не потому что средневековье).       Глаза Брана вылезли на лоб, и тут он услышал зловещее: – Кар.       И на лоб – прямо на вылезшие на лоб глаза сиречь – шлёпнулась воронья какаха. Мерзкая птица с лишним буркалом на своём птичьем еблете спикировала на Брана жопой вниз, лишь бы ювелирно попасть.       Глаза Брана забились вороньим жидким едким дерьмом, пацан потянулся к ним машинально руками, ноги скользнули, голова, полная нового знания, перевесила, и Бран со свистом ухнул прямиком на площадку темечком вниз. Треснули косточки, словно капуста, теперь в Винтерфелле пустынно и грустно.

           ***

– Это чё за параша? – сморщила нос Серсея. – Сама ты параша! Это… – стоявшая рядом Кейтилин, от омерзения отошедшая от Серсеи подальше, вдруг поняла, что именно перед ней. – Это… Это, – глаза Кейтилин стали как блюдца. – Это мой сын! Это Бран! Это Бран! Это Бра-а-а-ан! – Кейтилин взвыла и вцепилась в свои волосы, начиная рыдать. – Спакуха! – крикнул подоспевший король.       Роберт был взмокший и потный – кабаны в Волчьем Лесу больно уж лютые были. – Ща человечек подскочит и всё порешает, – заверил Роберт Кейтилин.

***

– Я не собираюсь его целовать! Мелисандру зовите! – возмутился взятый под руки Торос. – Не-не-не, целовать в губы надо! А тут вообще башка в кашу! – Ты красный жрец или кто?! – А Мелисандра – красная жрица! – Торос сумел отбрехаться, и послали за Мелисандрой.        Та пришла почти трезвая, а потому ей прямо на площадке наскоро поставили клизму чистого спирта, ибо для Поцелуя нужен огонь, для огня – спирт. – Ща всё будет, – заверила Мелисандра. – А куда ты его целовать собралась? – резонно вопросил уже трезвеющий Торос. – И правда – куда? Он ж не девчонка, чтоб у него ещё одни были… Ну, губы. Нижние губы. – Эх, простофили! – ухмыльнулась Мелисандра, перевернула Брана жопой вверх и стянула с пацанёнка штаны, но её внезапно прервали. – Над всем Винтерфеллом огромная воронка, – категорично задвинул Барристан Селми.       И правда – надо всем Зимопадом вились огромным конусом стаи ворон. – Кыш, вороньё! – шикнула Мелисандра, завидев, как несколько птиц зашли на говнометание прямо ей в рыло жопами вниз. – Джоффри! Джоффри! – заголосила, хватаясь за голову, обосранная Серсея. – Тащи арбалет! – Джоффри! Бей в глаз, не порти шкуру! – В третий глаз целься! – Вороны просветлённые, сука! По три буркала у каждой! – Джоффри! Я сказала "тащи арбалет", а не "стреляй с него сам"! – продолжила орать на сыночка Серсея. – Найди мне второй! Иной с тобой! Лансель! Мать твою, Лансель! – Вы чё, дурные что ль все тут? – вдруг спросила Мелисандра из-под крыши сарая. – А чё все по воронам стреляют? – это уже спросил Бран, смотрящий на происходящее с долей восторга и обнимающий жрицу (случайно) за жопу. – Бра-а-а-ан! – завизжала Кейтилин и бросилась обниматься. – Живой! – улыбнулся Нед Старк, следующий в очереди на обнимашки. – Не, ну Мелисандра даёт! – хохотнул Роберт и тоже похлопал пацанёнка по плечу. – И откуда Станнис взял такую давалку...       А Бран в этот момент не придумал ничего лучше, кроме как на голубом глазу заявить: – А тетёнька с еблетом Серсеи – это Серсея. Я на башне всё слышал.