Хочешь?

       Тепло чужого тела заменило тепло очага. Они лежали в спутанных простынях. Эфирные масла щекотали своим запахом ноздри. Лололошка лежал на спине, огонь в камине уже догорал, отбрасывая прыгающие тени на его отросшие волосы, сбившиеся на лоб, и на широкую грудь, испещренную белыми линиями шрамов. Прелюдия была мучительно неспешной. Лололошка, несмотря на грубоватость, знал толк в плотских утехах. Большие, шершавые от работы и старых боевых шрамов руки мучительно медленно двигались по телу Эрасселя. Эльф прильнул к нему боком, голова на чужом плече. Золотистые волосы струились по чужой загорелой коже, по старому шраму на ключице. Его пальцы медленно скользили по животу воина, ощущая каждый напряженный мускул и жесткий рубец под кожей. Лололошка повернул голову, взглядом скользя по профилю эльфа: по длинным ресницам, по четкой линии скулы. Он провел тыльной стороной пальцев по щеке любимого, на что эльф прикрыл глаза, губы слегка приоткрылись на тихом выдохе. Лололошка начал с шеи — легкие, круговые поглаживания пальцами у основания черепа, где скапливалось напряжение. Эграссель судорожно сглотнул, голова откинулась назад, открывая длинную линию горла. Лололошка приподнялся, его губы коснулись пульсирующей точки под челюстью. Поцелуй, потом легкий укус. Эльф вздрогнул, пальцами впиваясь в простыни. Рука человека скользнула по плечу, по бицепсу, не такому рельефному, как его собственный, но крепкому. Он остановился на солнечном сплетении, где под его касанием скрывался ромбовидный шрам. Он ощупывал его выпуклые, неровные границы кончиками пальцев. Эрассель вздрогнул и Лололошка, почувствовав чужое напряжение, убрал руку с давно затянувшейся раны. Вместо этого, обхватил любимого за бедра, подтянул ближе, почти по-хозяйски, опрокидывая эльфа на постель и нависая сверху. Руки скользнули вниз, по гладким бокам, к талии. Пальцы вдавились чуть сильнее, массируя. Эрассель выгнулся навстречу, тихий прерывистый звук вырвался из его губ. Лололошка почувствовал, как напряглись мышцы живота под его ладонью. Хитро ухмыльнувштсь, он перешел к ушам. Лололошка выяснил ещё месяц назад. Случайно, когда его дыхание коснулось кончика уха, Эрассель склонился над ним, чтобы обработать раны. Тогда эльф резко дернулся, как от ожога, хватаясь за ухо. Позже, Лололошка экспериментировал: легкое касание пальцем по краю, легкое дуновение, шепот. Реакция была всегда одна и та же. Мгновенная дрожь, мурашки по коже и забавный писк, ни то от неожиданности, ни то от ощущений, которые дарила чужая шалость. И сейчас человек активно пользовался этим знанием. Прижался губами к основанию длинного уха. Чувствовал, как тело под ним дрогнуло от этого прикосновения. Провел кончиком языка по внутреннему изгибу, туда, где хрящ утончался. Эрасселя всего передернуло. Из его рта вырвался высокий стон. Рука схватила Лололошкино плечо, неохотно отталкивая, удерживая на расстоянии. Тогда Лололошка зашептал. Кто же знал, что угрюмый, молчаливый воин, который в жизни бросается только односложными предложениями, так любит поговорить в постели. Он вновь склонился к чужому уху, губы почти касались раковины, горячее дыхание обжигало. — Забавно. — голос хриплый, слышалась еле сдерживаемая насмешливая интонация. — Так бурно реагируешь… — он снова лизнул то же место, заставив Эрасселя сдавленно вскрикнуть, — Нравится, да? Эрассель протестующе застонал, пытаясь отвернуть голову, но Лололошка удержал его сильной рукой. Губы снова нашли ухо. — Ну чего ты? Мне нравится тебя слушать, не стесняйся. Хочешь расскажу, что я буду делать дальше? — шепот стал еще тише. — Рассказать как буду в тебя входить? Медленно? Или сразу до упора? Как бы ты хотел? Я готов брать тебя и нежно и грубо, главное слышать твоё удовольствие. — Ло…п-прекрати. — выдохнул Эрассель почти плаксиво. Его бедра непроизвольно двигались, ища трения о ногу Лололошки, возбуждение медленно сводило с ума. — Глупости…не говори… — Глупости? — Человек усмехнулся прямо в ухо, чувствуя, как все тело под ним содрогнулось. Его свободная рука скользнула между ног эльфа, пальцы нашли и уверенно провели по уже твердому, горячему возбуждению. Эграссель взвыл, соблазнительно выгнув поясницу, вызывая у Лололошки восторженный выдох сквозь зубы. — Тебе ведь очень нравится слушать мои глупости. Хочешь докажу? Хочешь? Пошлости лились шепотом прямо в чувствительное ухо, перемежаясь с влажными поцелуями, легкими укусами, обжигающими касаниями языка. Он описывал подробности, обещал, угрожал сладостной расплатой. Каждое слово заставляло Эрасселя содрогаться, стонать, его кожа покрывалась мурашками. Он пытался прикрыть ухо рукой, но каждый раз Лололошка ловил его запястье, прижимал к постели, почти рыча продолжая свой развратный монолог. — И когда ты кончишь… — Рука между ног эльфа без стеснения растягивала уже не такое тугое колечко мышц. Пальцы скользили легко, входя и выходя в такт его словам, — …я заставлю тебя признаться мне, как тебе нравится слушать эти пошлости. Эграссель глухо простонал, когда чужие пальцы, смазанные ароматным маслом проталкивались всё глубже. Входили резко, выбивая из него скулеж от стимуляции и тут же замедлялись, нежно массируя. От такого контраста хотелось выть, на глаза накатывали слезинки. — Признай, нравится слушать как бы я ласкал тебя целыми днями, не выпуская из постели? Снова и снова вбивался бы в твоё прекрасное тело. Нравится, когда я беру контроль? Ты хочешь слушать о том, как бы я наполнил тебя до краев. Я знаю, ты жаждешь этого момента. Строишь из себя невинного, а на деле… — П-пожалуйста… — вырвалось у Эрасселя сквозь стиснутые зубы. Уже не ясно о чем он просил. Глаза его были широко раскрыты, невидящие, полные слез от переизбытка ощущений и стыда. Он был на грани, тело напряжено как струна, которая вот-вот лопнет. Каждое движение пальцев Лололошки внутри него било по комку нервов, из-за чего эльф содрогался в мучительно-сладком удовольствии, что заставляло то ли отпрянуть и оттолкнуть чужую руку, то ли насадиться сильнее, то ли, наконец, ощутить в себе что-то побольше. Смущающие хлюпающие звуки и грязный шепот в ухо не делали лучше. Подталкивали к кульминации, заставляли выгибаться и прикрывать рот, будто кто-то в этой глуши мог их услышать. Лололошка довольно ухмыльнулся, чувствуя, что сам теряет терпение. Надо было ему выпендриться в своем желании довести эльфа до оргазма только пальцами. Но, это было дело принципа, неизвестно кому и что именно он хотел доказать. Может Лололошка немного мазохист или садист? Он не разбирался, но как же приятно было ощущать всем телом эту готовую сорваться с петли пружину. Он в последний раз прижался губами к пылающему уху. — Прекрасен. И Эрассель сорвался. Его тело выгнулось, рот раскрылся в немом крике, мускулы живота и бедер свело судорогой удовольствия, пальцы впились в крепкую спину. Белесая жидкость обожгла руку воина. Лололошка прижал чужое тело к себе крепче, притираясь собственным возбуждением, чувствуя каждое содрогание, продолжая шептать хвалу и поощрения, пока эльф не обмяк тяжело дыша. Только тогда Лололошка позволил себе свою, почти яростную разрядку, опускаясь рукой на собственное болезненное возбуждение. Всего пару движений заставили его содрогнуться в удовольствии, он заглушил свой низкий стон в золотистых волосах. Тишина нарушалась только тяжелым, учащенным дыханием. Лололошка чувствовал, как бешено стучит сердце Эрасселя у него под грудью. Его рука лежала на спине эльфа, большой палец бессознательно водил по влажной коже над лопаткой, вырисовывая причудливые знаки, иногда дразняще опускаясь ниже, к пояснице, вызывая у эльфа судорожные выдохи. Эграссель спрятал заплаканное, пунцовое лицо в шее любимого. Дыхание горячее и неровное, а пальцы все еще плотно впивались в чужие плечи. Лололошка повернул голову, его губы коснулись оголенного плеча. Он закрыл глаза, почувствовав теплое сплетение усталости и спокойствия. — И все-таки...мне больше нравилось, когда ты хмуро молчал. — Наконец отдышавшись прошептал Эграссель. Голос был совсем сиплым и обессиленным. Лололошка не ответил, лишь губы дрогнули в ласковой улыбке. Он потянулся к недалеко стоявшей от их ложа чаше с водой. Ужасно хотелось пить.