Вместе до конца

«До моих родителей дошел слушок, что твой отец хочет продолжить эксперимент», — эти слова Димы не выходили из моей головы. После он сказал, что его семья желает сотрудничества. Конечно, я отказался, ведь точно знаю, что отцу совместная работа неинтересна. Несколько лет я и лисенок жили в спокойствии, будто в личном сладком мире, как я озвучивал ранее. Теперь в нашем сладком мире пошли первые, незначительные, но трещины. Я знал, что даже после моего отказа, семья Димы не успокоится и продолжит попытки навязать свое общество. Она, семья Димы, тоже была кем–то вроде исследователей, поэтому они хорошо знают об экспериментах отца, общались с ним. Но так же, между ними: договор о молчании. Сейчас говорить всю правду правительству... Не особо выгодно? Или что? Меня не полностью вводят в курс дела. Все думают, что эксперимент мертв. Не знаю, какие именно цели двигают этим семейством, раз они так хотят ни с того, ни с сего сотрудничать с моим отцом, но явно нехорошие. Отец так же является для меня нехорошим человеком: он не собирается помочь Леше, он просто ждет его кончины. Леша не знает об этом, не знает абсолютно всего, и так наивно улыбается при встрече с ним... Это я, я держу на Леше «розовые очки», потому что не хочу навсегда потерять его невинную, искреннюю улыбку — мое олицетворение счастья. Не став слушать дальнейшие угрозы Димы о том, что лучше бы я согласился, нежели выпендривался, ведь тогда Леша никак не пострадает и наша группа тоже, которая Леше очень дорога, я ушел. Не думаю, что все это он говорит и делает по собственному желанию. У Димы давно пропала его личность. Родители играют им словно куклой. К сожалению, куда я ни посмотрю, везде проблемы с предками. Это участь большинства богатых, аристократических или известных семей, среди общества которых я нахожусь. Костя и Паша на самом деле первые «обычные люди», с которыми я познакомился. Отец называет их низшим слоем общества. Наверное, это правда? Общество делится на слои, и мы выше их, я знаю. Но это никак не отбирает у меня желания с ними контактировать. Даже наоборот, я хочу быть ближе к обычным, простым людям, что, собственно, мне позволяют, или просто делают вид, что ничего не знают и не видят. К вечеру я приехал домой. Зайдя в квартиру, разувшись и пройдя дальше по коридору, из моих уст донеслось: — Я дома! В ответ — сплошная тишина. Неужели все спят? Или никого дома нет? Я ускорил шаг, заглядывал в каждую комнату, и тут... Зал, а в нем на диване лежат спящие Женя и Леша, да и не просто лежат: Леша уложил свою голову на коленях Жени, сквозь сон трясь о них щекой, словно щенок или котенок. Я уставился на них. — М–м–м... Денис? Ты вернулся. Как съездил к родителям? — спросил Женя, одновременно потягиваясь и лениво открывая свои глаза. — Нормально. Чего вы тут вдвоем уснули? — Во мне разыгралась дикая ревность. Почему? Я давно не ревновал лисенка к кому–то. Паша с Костей обнимали его, мне было нормально, но сейчас... Сейчас что–то иначе. — Леша потерял свой телефон и заставил меня помогать искать его. Мы ничего не нашли, зато очень устали и отрубились прямо тут. — Мгм, ясно. — Я отвел взгляд, сжимая руки в кулаки, но сделав глубокий вдох с выдохом, заставил себя расслабиться. — Все в порядке? — Да, не волнуйся. Телефон Леши я нашел, — подойдя к спящему лисенку, я взял его на руки и понес на выход из комнаты. — Что? Где? — В прихожей лежал. Кстати, завтра у нас будет репетиция, а поблизости со студией есть заведения, куда можно устроиться на подработку. Хочешь, с нами поедь. — Ну не знаю... Если не сложно... — Женя не успел договорить, как дверь в зал просто захлопнулась. Я вышел. В коридоре не горел свет, и я шел в потемках. Признаться, мне не нравится яркий свет; я предпочитаю приглушенное освещение или полную темноту. В полумраке я чувствую себя так, будто жил в нем с самого рождения, ведь дома я бывал редко. В основном я проводил время с отцом в лаборатории или подвальных помещениях. Мне нравилось там находиться, потому что в детских глазах все казалось волшебным, особенно светящиеся жидкости, хотя на самом деле это была обычная химия. Леша немного сползал с моих рук, и я старался приподнять его повыше, поддерживая за ягодицы и совершая, так сказать, «подпрыгивающие» движения. — Ты чего меня за попу лапаешь?.. — Спросонья произнес Леша, все–таки проснувшись. — Ой, я не хотел тебя будить, ты просто сползаешь с моих рук, вот и я... — Я немного замялся, а затем выдохнул. — Сейчас я отнесу тебя на кровать, спи дальше. Хотя, стой, Женя сказал, ты телефон потерял. — М?.. Да, потерял. Дома его нигде нет, видимо, оставил где–то в торговом центре... Хотя, я его вроде не доставал... — Мгм, а в самом торговом центре ты никого не встречал? После моих слов Леша замолчал, повисло молчание, и мы дошли до спальни. Я уложил Лешу на кровать, подошел к шкафу и стал стягивать с тела рубашку, в которой хожу, считай, каждый день. В моем шкафу полно однотипных белых рубашек с черными галстуками; редко там встретишь что–то другое. — ...Диму встретил, — все–таки признался лисенок. — Что он хотел? Или вы просто прошли мимо друг–друга? — Я уже знал всю правду, но мне хотелось притвориться дурачком, чтобы услышать все из уст Леши, как он сам все расскажет. — Хотел о чем–то попросить, но я отказался с ним разговаривать вовсе, он трогал меня. — Трогал? — Да, рот мне затыкал, что–то ковырялся в области моих бедер и карманов, похоже, это было стремно. — И ты ничего не заподозрил? — Я тогда... Ни о чем не думал, хотел домой и все. Я вздохнул и уже переоделся в черную футболку с розовыми штанами «Hello Kitty». Лешу можно понять: каждый на его месте думал бы о том, как вырваться и уйти, а не о том, где и каким образом его трогают. — Но потом, чем все закончилось? — Я оттолкнул его, пришел Женя и... Мы ушли. Дима продолжил стоять на месте, когда мы уходили. Ты... Злишься? Все–таки тот телефон покупал мне ты. Даже неловко и странно как–то... Мы просто друзья, но при этом ты меня содержишь... Ха–ха–ха. — Мы не просто друзья, Леш. Подойдя к кровати, я плюхнулся рядом с Лешей и улыбнулся; все–таки, когда он рядом, мне спокойнее. — Мы семья, мы общаемся уже двенадцать лет, знаем друг о друге почти все. Для меня ты не просто друг... Ты — семья. — На мгновение я замолчал, но после продолжил: — И я не злюсь на тебя, как я могу злиться? Ты по любому был напуган, кстати телефон твой я нашел, поэтому, пожалуйста, не беспокойся ни о чем. Я видел, как на смуглой коже Леши проступил еле заметный румянец, он тоже улыбнулся мне и прижался к моей груди. — Нашел, значит? Где же он был? — Думаю, ты сам уже догадываешься. — Ладно, но может... Отдашь? У меня ломка поиграть в симулятор белки. — Леша отпрянул от меня и сел, скрестив руки на груди. Наши милые минуты искренности были недолгими. — А спать тебе не надо? Соблюдение режима... Эти слова тебе не напоминают о походе к врачу? Лечащим врачом для Леши является исключительно мой отец, и тут, кажется, даже объяснять не надо, почему. И да, это не отменяет тот факт, что он не спасает Лешу, а просто улучшает качество жизни, примерно, его последних лет. — Ну да... Дядя Роман говорил соблюдать режим, чтобы центральная нервная система отдыхала и гормоны, нужные для меня, вырабатывались. — Вот, все ты прекрасно помнишь, подушка ждет тебя. Завтра у нас снова репетиция будет, так что надо выспаться. — О... И скоро мы запишем новую песню? — Восторженно произнес Леша. — Да, скоро, будем героями YouTube, а потом нас, может, пригласит к себе какая–нибудь компания, и мы станем знаменитостями. — Е–е–е! — Леша прыжком вновь оказался на подушке и закрыл глаза. — Спокойной ночи, лисенок. — Ага, сладких снов, Дэн.