Вместе до конца

Идя по длиннющему коридору в туалет, я разглядывал всякое: стены, потолок, красные конверсы на ногах... Студию в этом здании, или даже точнее сказать — комнату, Денис смог приобрести благодаря финансовому состоянию его папы. Дядя Роман, правда, потрясный! Поддержит в любом начинании, материально поможет, шутит прикольно... Не понимаю, почему Денис так холодно о нем отзывается? А еще меня интересует, о чем же хотел поговорить Дима в тот день? Нет, я несомненно правильно поступил, послав его, но любопытство растет и растет! А ведь, как я понял, Денис встречался с ним вчера, у них был диалог? Наверное. Не забрал же он телефон и все... А почему они вообще встретились? Дима написал? Но у него же нет номера Дениса... С моего телефона писал, получается? Стоп, почему я вообще уверен, что у Димы нет номера Дениса? Может, есть, может, откопал где–то. В голове крутилось много вопросов, они перемешивались между собой, превращаясь в сплошную кашу. В голове стало появляться напряжение как признак грядущей головной боли. Подойдя к туалету, я хотел открыть дверь... Как она сама тут же открывается и ударяет меня по лбу, я болезненно проскулил. В дверном проеме стоит... Дима? Только ведь о нем думал... Как там говорят? Мысли материальны? Вспомнишь говно, вот и оно? — Вот это встреча, конечно, — Дима улыбнулся, смотря на меня, и приложил руку к моему лбу, — сильно ушибся, да? Дима также репетирует в этом здании, у него есть своя группа. Наши увлечения похожи, очень. Раньше, когда мы с ним общались, Дима состоял в нашей группе, играя на бас–гитаре. После его ухода произошла потеря не только друга, но и бас–гитариста. Оттолкнув руку Димы от своего лба, я нахмурился: — Отвали! Улыбка с лица Димы тут же спала, вместо этого появилось выражение лица, полное недовольства. — Так общаешься со мной, будто я не человек вовсе. Хотя, не человек здесь только ты. Меня взяли за капюшон, затянули в туалет, дверь захлопнулась, я оказался прижатым к стене. — Ты чего делаешь? Я же сказал просто отвалить. Неужели тебя это так обижает? А когда ты нес всякий бред, что все опасные... Кроме тебя, запрещал мне общаться с друзьями и... — не успел я договорить, как прилетела пощечина. Я дотронулся до щеки, на которой остался отпечаток руки. — Я говорил правду, и когда я пытаюсь все загладить, чтобы не было излишней ненависти из–за старых воспоминаний... Ты делаешь только хуже! Тебе так нравится злиться и проклинать кого–либо, сколько времени бы ни прошло?! Может, хватит? Я стоял как вкопанный. Некоторые слова будто били прямо в точку. Дима отпрянул. — Твой этот Денис, его семья... И вправду опасные! Они сумасшедшие! Я не устану это повторять, я заткнулся лишь потому, что ты меня попросил об этом... Еще тогда. — Дима сделал глубокий вдох и выдох, — ты эксперимент, ты правда эксперимент, созданный для того, чтобы быть игрушкой Дениса. — Что за бред ты несешь?... Это ты сумасшедший! Тебе лечиться надо! — Я? Мне–то? Ну хорошо, одолжи тогда немного своих волос. Они, мои родители, как и хотели... Проведут экспертизу, поверь... Благодаря этому ты сможешь узнать некоторые очень... Очень... Интересные вещи. — Чего?... Так слушай, Дим, тебе правда надо лечиться, я это говорил еще тогда, когда мы расходились. Отойди. Никто меня не послушал.