Вместе до конца

Раньше я считал, что вести личный дневник — это... Ну, как–то низко? Мол, неужели у тебя нет друзей, раз ты общаешься с листком бумаги и доверяешь ему абсолютно все? Сейчас же, в двадцать два года, я думаю совершенно иначе. Друзья у меня есть — трое, а может, и четверо? Насчет Жени пока не уверен. В университете много знакомых. Я у многих на хорошем счету, и это, конечно, благодаря тому, как я тщательно забочусь о своей репутации, внешнем виде, обо всем, чтобы быть идеальным в глазах других. Есть надежда, что это все перекроет слухи о моей семье, и мне больше не придется сталкиваться с косыми взглядами и шептанием в свой адрес. Вот только никому, никому... Я бы не доверил то, что записываю в этом блокноте. Леша мне, безусловно, близок, но именно о нем я пишу на многих страницах, и пишу то, что ему знать совершенно необязательно, как я уже не раз мысленно себе повторял. В восемь лет я видел, как отец тоже ведет что–то вроде личного дневника, а может, это он и был? Я не сильно всматривался, ведь читать чужие записи — значит не уважать того, кто их пишет. Думаю, именно воспоминания о том моменте подтолкнули меня к тому, чтобы выплескивать все свои переживания на бумагу. Это действительно помогает: ты будто бы выговариваешься, и если тебе не нужен ответ на все твое нытье — личный дневник идеально подойдет! Сегодня я пишу о том, что произошло буквально недавно. Кажется правда начинает, даже как–то нелепо, раскрываться. Не так я себе представлял, как однажды Леша все узнает, если вообще узнает. Отец сказал лишнего не говорить. Но эта ложь так мучает изнутри. — Что ты делаешь? На кухню, где я сидел, зашел Женя. Он прошел вглубь комнаты, достал кружку и начал заваривать себе чай. Женя находится в моем доме совсем недолго, но я уже заметил его страсть к чаю: он пьет его постоянно. — Да так, конспект пишу... Для универа надо. — Ясно. Кстати, на кого ты все–таки поступил? — На биолога. — Решил пойти по стопам отца? Рука дрогнула, ручка провела лишнюю линию в сторону. Слова Жени заставили меня прервать писательство, и я повернул голову к нему — к тому, кто уже сделал себе чай и уселся за стол. Я? Решил пойти по стопам отца? Да я никогда не стану каким–нибудь сумасшедшим ученым, который запирается в лаборатории на многие годы! — Нет, даже не сравнивай меня с ним. Эта профессия просто мне очень близка, и эта тяга к подобному совсем не из–за отца. Я другой. — Извини, — видимо, Женя заметил, как изменилось мое выражение лица. — Все нормально. Леша спит? — ...Наверное? — Ну, свет выключен? — Да. — Значит спит. — Я тоже, думаю, спать пойду. — Да–да, а, хотя постой, Рита... Ты же предупреждал ее, что будешь временно жить тут, у меня? —... Ага Женя сказал это с неуверенностью и быстро сполоснул кружку, ушел. Неужели он не сказал ей? Рита — его старшая сестра. Я помню, что она не особо любила его в детстве, она в принципе детей не любила и сейчас скорее всего так же не любит. Так как наши семьи раньше хорошо общались, мы часто ездили к ним в гости. С Ритой, я не разговаривал, она обычно косо глянет и уйдет на второй этаж к себе в комнату, пока мы с Женей оставались со взрослыми внизу. Какие сейчас у них отношения? Почему–то есть предчувствие будто лучше, нежели тогда, если сначала он пошел к ней. Написав еще пару слов о сегодняшнем дне, я закрыл блокнот, взял его и пошел в спальню. Завтра наступит понедельник и надо будет наведаться в университет, сдать очередную сессию. Даже завидно Леше: ему не нужно ничего сдавать, ведь он никуда не пошел учиться после школы — по состоянию здоровья и из–за своего темпа в обучении. Леше трудно учиться наравне со всеми, мы это уже проходили и знаем. Хотя чему тут завидовать? Только тому, что ему не приходится переживать из–за экзаменов? Это единственный плюс, который быстро перекрывается минусами. На данный момент Леше легче, да, сейчас он живет как обычный человек, но боюсь, дополнительная нагрузка будет излишней и снова приведет к откату. В спальне я открыл шкаф, положил блокнот в находившуюся там коробку, закрыл все, и повернулся к кровати. На ней спал Леша, пуская слюни на подушку. Я усмехнулся. Присел на край кровати, а затем полностью разложился на ней. Еще какое–то время я смотрел на эту лисью мордочку и думал о своем.