Омега Юньмэн Цзян

Лань Цижэнь всегда был выдающимся альфой своего поколения — не только благодаря элегантности и статусу младшего брата Цинхэн-цзюня, но и строгой дисциплине, которой он следовал, придерживаясь священных правил клана Лань. Он не только вошёл в десятку лучших юных господ своего времени, но и в юности нашёл призвание в обучении, направляя молодых учеников на путь культивации, уча их дисциплине, манерам и самоконтролю. Если поддаваться второй природе, чем они лучше животных? Десятилетиями его признавали лучшим учителем культивации. Каждый ребёнок, прошедший его классы, выходил преобразившимся — если не с высоким мастерством, то с безупречным воспитанием. Его репутация наставника оставалась безупречной. Так было бы, если бы не новый ученик — омега. Самый непоседливый, неуправляемый и бесстыжий омега в его долгой учительской практике. Вэй Усянь был красив, выделялся во всех шести искусствах, мастерски владел духовным оружием, был умён — слишком умён. И это была главная проблема. Его хитрость позволяла ускользать по территории, играть и тратить время в горах или тайком спускаться в город, да ещё с его всегда примерным племянником. Вэй Усянь пришёл, чтобы развратить А-Чжаня, хотя тот выглядел счастливым рядом с ним. Но не в этом дело! Вэй Ин был ураганом проблем. Всегда. Всегда в бедах, всегда наказан, всегда пугая до полусмерти или вызывая гнев, грозящий отклонением ци. В первую неделю он казался хорошим мальчиком, но на следующей Цижэнь поймал его, тащившего Ванцзи в низину гор, на поляну с высокой травой и цветами. Оба сидели на корточках, мило улыбаясь — прекрасная картина. Он даже представил их спутниками культивации в будущем, подумав обсудить помолвку с Юй Цзыюань для союза сект. Но иллюзия лопнула, когда Вэй Ин сплёл венок из цветов и украсил им волосы Ванцзи. Тот не девица, чтобы носить такое! Затем Вэй Ин вручил ему пушистый комок — кролика! Цижэнь чуть не подавился кровью. Ради здоровья он ушёл успокоиться. Но той же ночью чуть не лишился чувств, увидев, как Ванцзи протащил в комнату двух пушистых тварей. Его хмурый взгляд словно упрекал за попытку забрать новых питомцев — подарок Вэй Усяня. Пришлось нарушить правило «никаких животных» и разрешить их оставить. Через месяц прибыл Ние Хуайсан, второй раз в ГуСу. Этот юноша был безнадёжен: рассеянный, неуклюжий, с ужасными оценками, кроме поэзии и живописи. Цижэнь был поражён, узнав, что он старый друг Вэй Ина. Может, ум Вэй Ина и порядочность Ванцзи на него повлияют? Но нет! Вэй Ин передал Хуайсану листок с ответами на экзамен. Обоих тут же наказали под надзором Ванцзи. Вэй Ин, Вэй Ин. Его маленький мучитель, но талантливый ученик. Наказывать его раз в месяц стало нормой — за сон на уроках, лень или тайные походы в город без сопровождения. Зачем — знал лишь он. Ванцзи уверял, что тот ходит есть. Цижэнь понимал: в Юньмэне любят острую еду, и тайком это разрешал.

***

Лань Чжань обходил территорию ночью, проверяя, чтобы никто не нарушал комендантский час. Скоро его смена закончится, и он сможет вернуться в комнату, умыться и лечь спать. Но странный шум за стеной ГуСу привлёк его внимание. Лёгкие шаги не походили на зверей. Стук черепицы заставил его забраться наверх, где он увидел того, кого отправил спать, лично проводив до комнаты. — Вэй Ин, — смиренно пробормотал он. — А… Лань Чжань, — нервно рассмеялся омега, пряча что-то за спиной. — Эм… разве луна не прекрасна? — Ночь безлунная. — Ох… звёзды? — Что ты делаешь? — Ничего~ — Вэй Ин отступал с каждым шагом альфы. Менее чем за восемь шагов они уже носились по стенам секты, между тихим смехом и приглушёнными угрозами остановиться. Они скрестили мечи среди деревьев. Лань Чжань разозлился, увидев в руках Вэй Ина два чёрных кувшина с красной бумажной крышкой и печатью «Улыбки Императора» — знаменитого алкоголя из Цайина. Омеге пить алкоголь — возмутительно! Тем более покупать его ночью одному. — Вэй Ин, — в схватке он разбил один кувшин, и друг захныкал над пролитым. — Алкоголь запрещён в Облачных Глубинах, особенно тебе. — Всё нормально, Лань Чжань. Я не напиваюсь, он вкусный, особенно с острыми блюдами. — С кем пил? — его взбесила мысль, что кто-то угрожал другу. — Спокойно, спокойно. Помог старой куртизанке с вывеской её лавки, она угостила меня бокалом. Было вкусно, я спросил, где купить, и вот, — он указал на уцелевший кувшин. — Не делай так, — Лань Чжань конфисковал кувшин. Хмурый и наказанный Вэй Ин был отправлен спать. Лань Чжань не смог остановить попытки Вэй Ина проносить алкоголь. Смирившись, он стал сопровождать его, попивая чай и отпугивая всех холодным взглядом. Так появилась привычка ходить в Цайин в таверну, где Вэй Ин пил, болтал, ел закуски, а Лань Чжань наблюдал за деревенской жизнью.

***

Вэй Ин не искал неприятностей сознательно. Лани знали это: его язык опережал разум, втягивая в проблемы. Нефритовые Близнецы опекали Вэй Усяня, и внутренние ученики понимали: он неприкасаемый омега. Сначала они избегали его, опасаясь ледяного взгляда Ханьгуан-цзюня или удара его Бичэнь. Но вскоре Вэй Усянь завоевал их уважение и симпатию своей дружелюбностью, и они отвечали тем же. Однако внешние ученики, посещавшие Облачные Глубины, относились иначе. Малые секты игнорировали или косо смотрели на Вэй Ина, и лишь немногие смельчаки — или глупцы — осмеливались оскорбить драгоценного омегу Ланей. — Полное оскорбление, — громко сказал ученик Ланьлин Цзинь, едва учитель вышел. — Лин-сян, что не так? — спросил другой альфа с хитрой улыбкой, явно подливая масла в огонь. — Омега на уроках альф, воняет своим приторным ароматом. Хочет, чтобы кто-то из нас его осеменил? — фыркнул он с горьким смешком. «Он покойник», — подумали ученики Ланей, отступая под убийственным взглядом Ханьгуан-цзюня и холодным взглядом Вэй Усяня. Они не отрицали: взгляд омеги пугал и завораживал. Все ценили жизнь и дружбу с Вэй Ином, предпочитая молчать. — Лань Чжань, — мягкий голос омеги привлёк внимание. — Пойдём, ты обещал научить языку нот. Идём, идём, — он потянул друга за рукав из зала. — Тут вдруг завоняло, зажжём благовония от шицзе. — Мм, — кивнул Лань Ванцзи, но бросил убийственный взгляд на обидчика. — Настоящая ш… — альфа не договорил: губы запечатались заклинанием. — Мм! — он в отчаянии пытался открыть рот, но боль была невыносимой. Он бил друга по руке, требуя помощи. — Бесполезно, юный Лин, — сказал альфа в белоснежных одеждах с лентой облаков, с мягкой улыбкой подходя к жёлтым туникам Цзиней. — Это заклинание молчания, снять его может только наложивший или кто-то выше рангом. — Это оскорбление! — крикнул друг Лина. — Я доложу отцу! — Пожалуйста, но объясните причину наказания. Лань Эр-гунцзы уполномочен господином Ланем наказывать за нарушение правил, включая внешних учеников. — Мы не нарушали ваших правил, — защищал друг, пока Лин смотрел с еле сдерживаемой злобой на белые одежды. — Говорить за спинами — запрещено, — процитировал один Лань. — Распускать слухи и порочить товарищей — нарушение. — Уважать одноклассников. — Не оскорблять других. — Не унижать ближнего. — Не злословить о юном омеге. Один за другим Лани перечисляли правила, нарушенные двумя фразами. Разъярённые, Цзини хотели возразить, но слова первого Ланя заморозили их кровь. — Вэй-гунцзы — особый человек для Ханьгуан-цзюня и ученик под опекой господина Ланя, — его улыбка стала шире, вызвав дрожь. — И, чтобы было ясно, он главный ученик Цзы Чжичжу. С тех пор Вэй Ин стал самым уважаемым омегой в секте, защищённый друзьями-учениками. Это положило начало недоразумению о его связи с Лань Ванцзи. Их постоянная близость и феромоны Лань Чжаня, защищающие омегу, заставляли думать о романтическом интересе.

***

Все эти события дошли до ушей Лань Цижэня, кроме контрабанды алкоголя Вэй Ина — секрета, разделённого только с Лань Ванцзи. Это вызвало у старого Ланя бурю противоречивых чувств. Вэй Ин избегал конфликтов и сдерживал защитные инстинкты племянника, что было хорошо. «Раздражение» — слишком мягкое слово для того, что он испытывал, когда ученики Ланьлин Цзинь или малых сект пытались запугать его ученика — вернее, ученика Юй Цзыюань. Но гордость переполняла его грудь, когда другие ученики защищали честь Вэй Ина и правила клана. Вэй Ин, намеренно или нет, доставлял ему массу головной боли. Сейчас ему нужен был успокаивающий чай и мелодия «Ясность» на Лебине от Сичэня, потому что предстояло написать письмо, объясняющее, почему юный Цзянь Лин изгнан с уроков и отправлен домой с опухшим лицом, без пары зубов и со сломанным ребром. Причина? Он пытался запугать, загнать в угол и поцеловать омегу. И это был не кто иной, как Вэй Усянь. Но эта история — на другой день. Нужно отправить письмо, не допустить отклонения ци, держать Вэй Ина в лечебном зале — парень сломал себе костяшку, избивая альфу, — и не дать Ванцзи вцепиться в горло бессознательному обидчику в другой комнате. Не слишком ли он молод, чтобы уйти на покой?