Омега Юньмэн Цзян

Вэй Ин был на седьмом небе от счастья, имея Цзян Чэна в Юньшэнь вместе с собой, и, конечно, Ние Хуайсан был частью их дружеской компании. Ему хотелось включить Лань Чжаня в их шалости и веселье, но он знал, что побратим не любит толпы и стесняется общаться с другими, из-за чего второй Нефрит часто неверно понимали. К тому же Лань Чжаню приходилось выполнять множество обязанностей с прибытием наследников и учеников крупных сект — раздавать наказания за малейшие нарушения правил. Не проходило дня, чтобы Лань Цижэнь не отправил его надзирать за провинившимися. Вэй Ин пока избегал привычных наказаний, но каждый раз, когда бессознательно нарушал правила — бегал или кричал, — учитель Лань отправлял его помогать Лань Жу, пожилому альфе, преподававшему юным культиваторам, очаровательным малышам семи-девяти лет, только начинавшим формировать золотые ядра. Вэй Ин не отрицал: это было самое милое наказание, за которое он благодарил старого Ланя. Как можно не умиляться этим щекастым малышам с детской пухлостью, их сладкими ароматами трав, молока и мёда, в белых туниках? Лань Жу радовался помощи Вэй Ина, встречая его с улыбкой, и они вместе делали уроки для детей интерактивными, не ограничиваясь копированием текстов и талисманов. Но, несмотря на радость от общения с малышами Ланей, Вэй Ин мечтал сбежать в леса и ручьи гор, повести друзей в город Цайи, показать Цзян Чэну живописный плавучий рынок на каналах, угостить его «Улыбкой Императора», попробовать местные блюда и, возможно, поплавать. Осень только начиналась, ещё не так холодно для рыбалки. Однако в жизни Вэй Ина всегда было «но». Каждый раз после утренних уроков, когда он собирался встретиться с Цзян Чэном, юньмэнцами и Ние Хуайсаном, за спиной появлялся Лань Цижэнь, отправляя его на очередное «наказание» или поручение с Лань Чжанем к старейшинам или в медицинский павильон.

***

Прошло три недели, и Вэй Ин начал раздражаться. Лань Чжань единственный замечал его скрытое раздражение за доброй улыбкой и всё более дерзкими выходками. Сегодня он сидел в библиотечном павильоне, в десятый раз переписывая раздел «Добродетель» из правил, впереди ещё десять копий. Рядом Лань Чжань надзирал за ним и тремя учениками, чьи запястья ныли от боли. Они, на пятой копии, не понимали, как Хунлянь-цзюнь пишет, почти не глядя на правила, лишь изредка проверяя, не пропустил ли что. Лань Чжань знал о действиях дяди. Он вздохнул, разгадав его план на третьей попытке Вэй Ина провести время с юньмэнцами и Ние Хуайсаном. Каждый раз, когда тот цеплялся за руку Цзян Ваньиня, Лань Цижэнь звал его по делам. Но когда Вэй Ин был с Лань Чжанем, дядя молчал. Прямо спросив, он получил неожиданный ответ. — Юй Цзыюань велела держать Цзян Ваньиня и Вэй Усяня подальше друг от друга, чтобы избежать столкновения, — устало вздохнул Цижэнь. — Сначала я не понял, пока не увидел их на первом уроке после приезда, — его лицо потемнело. — Их ароматы — такие явные и сильные! Полное бесстыдство! Лань Чжань знал, что дядя считает это дерзостью: альфа и омега метят друг друга феромонами. Вэй Ин говорил, что они делали так с детства. — И Вэй Усянь не замечает намерений юного Цзяна! — раздражённо выпалил Цижэнь. Лань Чжань лишь налил ему травяного чая, чтобы снять стресс. Это бесило Лань Чжаня. Он видел намерения Цзян Ваньиня, как и Сичэнь, дядя понял это сразу, Лани и юньмэнцы знали. Все, кроме его упрямого побратима! «Боги, Вэй Усянь! Твой предназначенный альфа рядом, а ты не видишь!» Он хотел сказать, но Сичэнь велел не вмешиваться: Цзян Ваньинь хочет завоевать сердце Вэй Ина, а не навязываться. Это успокоило Лань Чжаня — он мечтал о романтике для побратима, как в поэмах Лань Аня. Но всё шло слишком медленно! К тому времени, как Вэй Ин женится, у Лань Чжаня уже будут свои дети. Он хотел стать дядей, видеть малышей с улыбкой Вэй Ина или глазами Цзян Чэна. Сичэнь тоже мечтал баловать племянников, мини-копий Вэй Ина и Ванцзи. Теперь его побратим хмуро переписывал правила, глядя, как солнце садится. Через два часа стемнеет, и спуститься в город, чтобы вернуться к семи утра, не выйдет — ночёвка в гостинице не вариант. Вэй Ин вздохнул в пятый раз, лениво рисуя на чистом листе — не правила, не талисманы, просто каракули. — Иди к реке, — тихо сказал Лань Чжань, удивив всех. Трое учеников засияли надеждой, но он смотрел на омегу. — К реке? Хочешь рыбы? — растерялся Вэй Ин, особенно когда тот покачал головой. — Иди играть. Улыбка Вэй Ина озарила лицо. Он обнял Лань Чжаня, воскликнув: — Спасибо, Лань Чжань! — Отпустив, он рванул искать Цзян Чэна и друзей, чтобы поиграть у реки до ужина. — Не беги, — тихо сказал Лань Чжань. Вэй Ин кивнул и быстро пошёл, научившись находить скорость, не нарушая правило «не бегать». Лань Чжань тепло смотрел ему вслед, но холодно обратился к другим: — Продолжайте. Трое захныкали, проклиная избалованного омегу из Юньмэна.

***

Вэй Ин был в восторге, имея Цзян Чэна в Юньшэнь, а Ние Хуайсан дополнял их дружескую компанию. Он хотел бы включить Лань Чжаня в их шалости, но знал, что побратим избегает толпы и стесняется общения, из-за чего его часто неверно понимали. К тому же Лань Чжань был занят обязанностями с прибытием наследников крупных сект, назначая наказания за малейшие нарушения. Лань Цижэнь постоянно отправлял его надзирать за провинившимися, а Вэй Ин, избегая привычных наказаний, получал задания помогать Лань Жу, пожилому альфе, преподающему малышам семи-девяти лет, формирующим золотые ядра. Это было самое милое наказание: пухлощёкие дети с ароматами трав, молока и мёда в белых туниках очаровывали его. Но Вэй Ин мечтал сбежать к рекам и лесам, повести друзей в Цайи, показать Цзян Чэну плавучий рынок, угостить «Улыбкой Императора» и поплавать. Осень только начиналась, ещё не слишком холодно для рыбалки. Однако каждый раз после уроков, собираясь с Цзян Чэном, юньмэнцами и Хуайсаном, появлялся Лань Цижэнь с новым «наказанием» или поручением. Прошло три недели, и раздражение Вэй Ина нарастало. Лань Чжань замечал его скрытую досаду за улыбками и всё более дерзкими выходками. Сегодня он переписывал в библиотеке раздел «Добродетель» в десятый раз, впереди ещё десять. Лань Чжань надзирал за ним и тремя учениками, чьи запястья ныли. Они, на пятой копии, удивлялись, как Вэй Ин пишет, почти не глядя на правила. Лань Чжань знал, что дядя нарочно разлучает Вэй Ина с Цзян Ваньинем. На третьей попытке омеги встретиться с юньмэнцами и Ние Хуайсаном он понял план. Когда Вэй Ин цеплялся за Цзян Чэна, Цижэнь звал его, но с Лань Чжанем — молчал. Прямо спросив, он услышал: — Юй Цзыюань велела держать их подальше, чтобы избежать столкновения, — вздохнул Цижэнь. — Я не понял, пока не увидел их на первом уроке. Их ароматы — такие явные! Бесстыдство! Лань Чжань знал, что дядя считает метку феромонами дерзостью, хотя Вэй Ин говорил, что они делали так с детства. — И Вэй Усянь не замечает намерений Цзян Ваньиня! — возмутился Цижэнь. Лань Чжань налил ему травяного чая. Все, кроме Вэй Ина, видели чувства Цзян Чэна. Лань Чжань хотел открыть ему глаза, но Сичэнь советовал не вмешиваться: Цзян Ваньинь хочет завоевать его сердце. Лань Чжань мечтал о романтике для побратима, но тот был слишком медлителен. --- Вэй Ин остановился на каменном мосту, принюхиваясь к аромату Цзян Чэна. Ароматы Ланей были особенными: альфы пахли травами или деревьями, как сандал Лань Чжаня, а цветочные, как лаванда Лань Сичэня, были редки. Аромат водяных цветов и сладость озёр Юньмэна легко находились в горах. — А! Нашёл! — Вэй Ин побежал к спальням гостей, хотя ему запрещали входить в зону альф. Но он же Вэй Ин. — Вэй-шимей! — окликнул Ли Жун, любитель поесть. — Как красиво ты выглядишь в белом! — Мне всё идёт, правда? — Вэй Ин крутнулся, выхватил веер и, прикрыв кокетливую улыбку, захлопал ресницами. — Опять флиртуешь? Когда-нибудь убьёшь кого-то, — голос Цзян Чэна заставил их обернуться. За Ли Жуном он открыл дверь, явив себя и Хуа Цяна. Вэй Ин замолк, увидев Цзян Чэна. Три недели он носил белые туники Ланей, и в ночь охоты его пурпурные одежды были едва видны. Теперь при дневном свете Вэй Ин заметил изменения: чёрно-пурпурные туники, лотос на подоле, наручники с лепестками, блестящий Саньду. Когда Цзян Чэн стал выше? Шире в плечах? Его аромат — горьковатый, зрелый, без детской сладости, теперь манящий, чувственный… Что за чушь он думает?! Зачем покинул библиотеку? Надо бежать! Что-то не так. Болезнь? Жар? Нет, Вэнь Нин и Вэнь Цин сказали, что цикл станет ясен через месяц. — Ты в порядке? — голос Хуа Цяна вернул его. — Да… — голос прозвучал пискляво. Вэй Ин откашлялся, избегая глаз Цзян Чэна. — Идём ловить рыбу, перекусим перед ужином, поиграем. — Да! — Ли Жун воодушевился. Правила трёх мисок и лечебных супов убивали его голодом. — Не влипнем? — Цзян Чэн беспокоился о репутации. — Спокойно, ручей в секте, не запрещён. Я хожу туда за перекусом, — Вэй Ин повёл их, зная, что они последуют. Он болтал с Ли Жуном о тяготах Юньшэнь: ранние подъёмы, пресная еда, боль в спине от правильной осанки. — Нельзя есть что угодно, нельзя много, нельзя бегать, кричать, спать в девять, вставать в пять, читай это, переписывай то, — Ли Жун чуть не плакал в объятиях Вэй Ина, который сдерживал смех за веером. — Я отощал! Умру с голоду! — Мы практикуем инедию, толстяк, — вздохнул Хуа Цян, ухмыльнувшись. — Зато похудеешь. — Хуа-хуа прав, ты уже сбросил вес, — Вэй Ин ткнул Ли Жуна в живот, заметив свободную тунику. — Ты красавчик, Ли Жун, ещё пара кило — и девушки будут у твоих ног. Дам советы по флирту. — Ты учишь флиртовать? — саркастично спросил Цзян Чэн. — Конечно, омега — лучший учитель. Хуайсан показал мне кое-что… — Что показал? — Цзян Чэн зарычал. Если этот альфа развратил Вэй Ина, он сломает ему ноги. Он знал о коллекции порно Хуайсана, циркулирующей среди учеников. Лишь бы его не поймали Лани или, хуже, Цижэнь. — Хуайсан прислал популярные романтические романы, — Вэй Ин шёл по узкой тропе, пригибаясь под ветвями. — Там бравый альфа-поэт покоряет деву, запертую отцом, — он драматично рухнул на землю, а Ли Жун с мечом «защищал» его. — «О, любовь моя, дни разлуки — ты забыла эту деву?» — Вэй Ин смягчил голос, глядя на Ли Жуна. — «Нет, мой Нарцисс. Я думал лишь о тебе, тревожась о твоём здоровье, — Ли Жун опустился на колени, взяв его руки. — Скоро моё задание императору закончится, и я попрошу твоей руки у отца~» — «О, любовь моя! У девы лишь её безусловная любовь к тебе!» Цзян Чэн и Хуа Цян ошарашенно смотрели, как те, взглянувшись, как влюблённые, расхохотались, катаясь по земле. Цзян Чэн шлёпнул себя по лбу, Хуа Цян сдерживал смех. — Что это было? — спросил Хуа Цян. — Фрагмент романа, скучный, но с хорошими строками, — выдохнул Вэй Ин. — Пробовал на Ланях — они краснели, как яблоки, — он расхохотался, вспоминая, как Лань Чжань уводил его, пока он умирал со смеху. — Поэтому тебя наказывали без причины, — Цзян Чэн помог ему встать. — Ну, это весело. Попробуй, девушки падут от твоих слов. Ты красив, — подмигнул Вэй Ин, отряхивая туники. — Ох~ — Цзян Чэн ухмыльнулся. Вэй Ин, поправляя одежду, не заметил его взгляда. Жаль, что Лани напомнят о чистоте белых туник. Ли Жун и Хуа Цян отступили, увидев эту улыбку. — Ай! Вэй Ин ощутил головокружение, когда его прижали к дереву. Рука Цзян Чэна ударила рядом с его лицом. Дрожь пробежала от шеи до поясницы. Глаза Цзян Чэна смотрели серьёзно, аромат лотоса окутывал, как никогда прежде. Его рука коснулась руки Вэй Ина, медленно скользя по тренированным мышцам, к плечу, ключице, шее, щеке, заставляя держать взгляд. Вэй Ин горел, колени дрожали под туниками. — Сладкие слова? — тёплое дыхание Цзян Чэна коснулось губ. Вэй Ин сглотнул, щеки пылали. — Достаточно взгляда, чтобы сказать о чувствах. Когда глаза Цзян Чэна так сияли? Его зрачки расширились, аромат и тепло кружили голову. Вэй Ин благодарил туники за укрытие дрожи. — Вэй Ин, — дыхание коснулось уха, красного, как его лента. Мелодичный голос Цзян Чэна, которого он никогда не слышал, грозил взорвать его. Что творится?! Он чуть не подавился, когда Цзян Чэн поцеловал прядь его чёлки. Их лица были так близко, дыхание смешивалось. — Остановим их? — шёпотом спросил смущённый Ли Жун. — Попробуй, и узнаешь ужасы Нечистого Царства, — зловеще ответил Ние Хуайсан, улыбаясь за веером. «Когда он появился?!» — подумали юньмэнцы, не уловив его аромат. Их чувства захлёстывали лотос и персиковые цветы. Хуа Цян чуть не вмешался, но Хуайсан сжал его плечо с неожиданной силой. Слабейший альфа их поколения? Он запугивал их, чтобы не прерывать момент ЧэнСяня. Цзян Чэн запоминал румянец Вэй Ина, его сияющие глаза, манящий аромат. Трудно было не поцеловать его и не объявить спутником культивации. Аромат Вэй Ина зрел, принимая его как альфу. Лотос Цзян Чэна защищал его, как цветок в Юньмэне. Не сдержавшись, он коснулся носом щеки Вэй Ина, вдыхая аромат, спускаясь к шее. Они делали так в детстве, не понимая, почему их успокаивали ароматы друг друга. Теперь, зная о предназначенности, он мурлыкал, как пчела весной. Вэй Ин дрожал, и Цзян Чэн, клянясь гневом сестры, услышал его мурлыканье и стон, когда сжал его талию, притянув ближе, деля жар. — Довольно, — Хуайсан, восхищённый их бесстыдством, вмешался. Если Цзян Чэн пометит Вэй Ина, будут проблемы. Он коснулся плеча альфы веером. — Цзян-сян, ваши феромоны привлекут Ланей. Контролируйтесь, — нервно улыбнулся он под рык. — А… Ху… Хуайсан, — нервно рассмеялся Вэй Ин, откашлявшись, чтобы смочить горло и губы. Цзян Чэн заметил, как язык коснулся губ, желая их попробовать. — Цз… Цзян Чэн, хорошо… — он раскрыл веер, прикрывая лицо, и засмеялся. — Отлично… Пойдём, ручей близко, Ние-сян, с нами, — он чуть не споткнулся, утянув Ли Жуна, надеясь, что его анисовый аромат успокоит. У прозрачного ручья с камнями и низкими деревьями плавали серебристые и цветные рыбы. Ли Жун, увидев их, скинул сапоги, закатал штаны и бросил тунику на камень. — Ли Жун, не мочи нижнюю тунику, — крикнул Вэй Ин, смеясь, когда тот вздрогнул от холодной воды. — Серьёзно, промокнешь — простудишься. — Поймаете рыбу? — Хуайсан встал на камень, глядя на рыб и плавающие цветы. — Да, перекус перед ужином, — Вэй Ин снял обувь и закатал штаны. — Что ты делаешь?! — Хуа Цян встревожился, видя, как Вэй Ин сбрасывает верхнюю тунику. Если он разденется, Цзян Чэн вырвет им глаза, а его самоконтроль рухнет. — Ловлю рыбу, — беспечно ответил Вэй Ин, прыгнув в воду. — Айя~ Холодно, но не как ледяная «Холодная Весна». Ли Жун, Хуа Цян и Вэй Ин ловили рыбу руками, а Цзян Чэн следил, чтобы никто, особенно один Лань, не подошёл к его омеге. Он планировал следовать традициям: обратиться к родителям, как к опекунам Вэй Ина, и к матери, как к его шицзунь, с письмом о сватовстве. Надеясь, что мать не будет слишком сурова, он хотел завоевать Вэй Ина, а не просто стать его спутником из-за предназначенности. Он слышал о парах, которые, будучи предназначенными, не оставались вместе, выбирая тех, кто их покорил. Это было благородно — не навязываться из-за инстинктов. Цзян Чэн хотел завоевать сердце Вэй Ина. Смех друзей заставил его улыбнуться. Ли Жун и Вэй Ин замышляли против Хуа Цяна, отбирая его добычу или обливая водой, а тот мстил тем же. — Цзян-сян восхищает, — Хуайсан, стоя рядом, наблюдал за игрой за веером. — Не бесит, что Вэй-сян играет в воде с другими альфами? — Они не видят его так, мы росли братьями, — Цзян Чэн протянул корзину для рыбы. Поймали три штуки — больше играли, чем ловили. — Ты тоже рос его братом, но не смотришь так, — ухмыльнулся Хуайсан, заметив румянец. — Вы предназначенные. — Ты… Кто сказал? — Никто. Это очевидно с детства, — невинно улыбнулся Хуайсан. — Вэй-сян видит в тебе брата, но что-то внутри не принимает этого. Он может запутаться. — Я знаю, сам через это прошёл. Он поймёт? — Пока другой альфа не украдёт его сердце — не проблема, — Хуайсан пожал плечами. Цзян Чэн ощутил неуверенность. С трёхлетней славы Хунлянь-цзюня, первого омеги-культиватора, защищённого тремя сектами, многие альфы желали его. Его сила и дикая красота делали его легендой. Никто не угрожал ему, как в восемь лет, благодаря богам. Но опасность была — Вэни тому пример, а Цзини и мелкие секты пробовали в прошлом году, получая синяки и наказания от Цижэня. Вэй Ин чуть не убил альфу из малой секты за попытку посягнуть на него. Цзян Чэн посмеялся, узнав об этом. Вэй Ин избегал близости альф и бет, кроме друзей — Ли Жуна, Хуа Цяна, Хуайсана и Нефритовых Близнецов. Лани, с их строгими правилами, не угрожали, но он сам? Он же прижал Вэй Ина, обнюхал его шею, коснулся тела. Тот не отстранился, не отвёл взгляд, пока их не прервали. Возможно, Вэй Ин влюблён, но считает их братьями. Надо работать над этим — начать с ухаживаний или намёков. Мысль заставила его покраснеть. Холодная вода ударила в лицо, вернув к реальности. Ледяная, как демоны. — Эй! — рявкнул он. Но, увидев полупрозрачные от воды туники Вэй Ина, он замер. При свете, льющемся сквозь кроны, кожа омеги просвечивала: плечи, руки, грудь, прикрытая волосами, бёдра под штанами. Он чуть не подавился. — Цзян Чэн, надеюсь, это тебя охладило, — расхохотался Вэй Ин, нырнув с Ли Жуном. Охладило? Он горел сильнее! — Вылезай, сморщишься! — Цзян Чэн подошёл к берегу с полотенцем. — Тебя увидят! — Никто не увидит, только вы, — Вэй Ин высунул голову, делая пузыри, показал язык и нырнул. — Ох~ Вэй-сян, — хихикнул Хуайсан за веером, глядя на красного Цзян Чэна. — Берегись одного альфы, — шепнул он тихо. Через полчаса поймали ещё четыре рыбы. Ли Жун и Хуа Цян вышли из воды, а Цзян Чэн указал Вэй Ину на кусты, протянув полотенце. Тот закатил глаза, но пошёл, смеясь. Цзян Чэн хотел охранять, но Хуайсан коснулся его плеча веером. — Я посторожу, — не дав возразить, он последовал за Вэй Ином. — Вэй-сян, ты ловок даже без удочки, — жалобно сказал он. — Это просто, в Юньмэне плавают раньше, чем ходят, — Вэй Ин вышел в сухих туниках, качая головой. — Я не умел плавать, когда пришёл. — Кто научил? — Цзян Чэн. Шицзе следила с берега, но он всегда держал меня, чтобы я не утонул, — улыбнулся он, вспоминая первые дни в Пристани Лотоса. У костра Ли Жун чистил рыбу, Хуа Цян приправлял её. Пока семь рыб жарились, они болтали о ночных охотах, знакомых и новых учениках. Вэй Ин давал советы по выживанию в ГуСу, высмеивая Хуайсана за то, чего не стоит делать, и хвастался тайником с «Улыбкой Императора» — его «любовью» в ГуСу. — Вэй-шимей, угости нас, — пожаловался Ли Жун, раздавая рыбу. — Алкоголь же под запретом, — растерялся Хуа Цян. — Да, — хором ответили Вэй Ин с улыбкой и Хуайсан с тоской. — Прячу в туниках, знаю смены стражи. Часто хожу в Цайи по поручениям, так что мои сумки с рынка не удивляют, — гордо сказал Вэй Ин, откусывая рыбу и мурлыча от вкуса юньмэнских перцев. — Не проверяли? — удивился Ли Жун. — Первые разы спрашивали, что несу, кроме заказанного. Показывал сладости, которыми делюсь с Лань Чжанем или Да-гэ. Среди смеха, выговоров и угроз они ели, подтрунивая над Хуайсаном, покрасневшим от остроты. Ли Жун съел вторую рыбу, оставив одну. Вэй Ин взял её, отломил хрустящий плавник и поднёс к Цзян Чэну, который, задумавшись, открыл рот, позволяя себя накормить. Хуайсан был поражён: юньмэнцы оставались спокойны, Ли Жун ел, Хуа Цян надевал сухие туники. Цзян Чэн, планируя ухаживания, не заметил, как вместо рыбы укусил палец Вэй Ина. — А-Чэн, я не еда! Айя~ Больно, твои клыки огромные! — рассмеялся Вэй Ин, но вскрикнул, когда Цзян Чэн сжал сильнее. Он шлёпнул его по лбу. — Отпусти! — Остановим? — Ли Жун собирал вещи. — Нет, — властно сказал Хуайсан, удивив юньмэнцев. Слабейший альфа? Не отпуская, Вэй Ин укусил щёку Цзян Чэна, удерживая его. Тот отпустил палец. — Отпусти! — Вэй Ин пухтнулся. Цзян Чэн нахмурился, но их обычная дуэль взглядов длилась секунды, пока Вэй Ин не расхохотался, увлекая его. Он обнял Цзян Чэна за шею, опираясь на него, и тот принял его вес, обнимая. Они смотрели друг на друга, окутанные феромонами, как в детстве. Вэй Ин прижался лбом к груди, а Цзян Чэн уткнулся носом в его волосы. Они могли бы так простоять до ночи, но звуки гуциня привлекли внимание, особенно Вэй Ина. — Кто играет? — Хуайсан узнал мелодию. — Лань Чжань зовёт назад. Скоро ужин, надо возвращаться, — Вэй Ин пухтнулся, вставая и помогая Цзян Чэну. — Откуда знаешь? — спросил тот, идя рядом, пока Вэй Ин доставал чёрную флейту. — Лани общаются музыкой, Лань Чжань научил. Это быстрее и незаметнее сигналов, — он лизнул губы и заиграл мягкую мелодию. После его нот гуцинь ответил. Все думали, что Лань Чжань подтверждает, но Вэй Ин продолжил весёлую мелодию. Хуайсан узнал «Горечь горы Цан Цюн» — балладу о запретной любви демонического альфы и могучего омеги из небесной секты. Их роман, осложнённый разными путями и учитель-ученической связью, привёл альфу к тёмному пути ради спасения любимого. Они обрели бессмертие, скитаясь неузнанными. История о запретной любви, истинной страсти и приключениях.