Омега Юньмэн Цзян

Вэй Ин восстановился к утру, смеясь, прыгая, дразня друзей и флиртуя с Цзян Чэном, словно ничего не произошло накануне. Лань Сичэнь доложил старейшинам о водной бездне, угрожающей их территории. Благодаря побратимству Ханьгуан-цзюня и Хунлянь-цзюня, Лань Цижэнь отправил сообщение Цзян Фэнмяню с просьбой о помощи. Такая концентрация энергии обиды потребовала бы многих лет для полной очистки, но с помощью Цзянов, экспертов по воде, он надеялся ускорить процесс. Цзян Чэн лично сопровождал Лань Сичэня на небольшом собрании, где обсуждались дальнейшие действия: меры безопасности для защиты гражданских, запрет на движение торговых и личных судов по маршрутам, ведущим к озеру Билин. Тем временем Вэй Ин необычно молчал в библиотечном павильоне. Не было ничего странного в том, что Вэй Усянь сопровождал Лань Ванцзи в библиотеке, но тишина была редкостью. Даже Лань Ванцзи почувствовал, что с Вэй Ином что-то не так после того, как он чуть не утонул. Сам Цзян Чэн сказал, что что-то, кажется, беспокоит омегу, но тот не открывает рта, чтобы не волновать его, и попросил присматривать за ним, чтобы он не натворил глупостей. Даже без просьбы Цзян Ваньиня Лань Ванцзи сделал бы это — Вэй Ин был его побратимом, очень важным для него, и любимым другом его омеги. — Вэй Ин? — попытался он привлечь внимание омеги, который грыз кончик кисти. — Не грызи. — Ой, прости. Теперь Лань Ванцзи действительно забеспокоился. Обычно Вэй Ин ответил бы какой-нибудь ерундой или поддразнил бы его за строгое соблюдение правил, особенно теперь, когда он был «испорчен» Вэй Ином и под влиянием своего омеги Вэнь Нина. Он собирался заговорить снова, неуверенный, как начать разговор, ведь обычно это Вэй Ин не умолкал. Он привык к его болтовне и к тихим, спокойным беседам с Вэнь Нином. Сам он редко начинал разговор. — Лань Чжань. — Мм, — можно было подумать, что Лань Ванцзи не заинтересован в разговоре с побратимом, но Вэй Ин знал, что у него есть все его внимание. — Как думаешь, это возможно? — Он протянул пару листов, испещренных каракулями и заметками. Лань Чжань подумал, что это очередная попытка поддразнить его, но увидел серьезное лицо Вэй Ина — такое же, как когда он тестировал новые печати для талисманов. Он сосредоточился на любопытных рисунках Вэй Ина, довольно забавных, но заметки были серьезными. Они описывали, как можно использовать энергию обиды, возможность манипулировать ею по своему усмотрению. Новый метод сдерживания свирепых трупов и других существ. — Зачем? — Энергия — это энергия, — пожал плечами Вэй Ин, отмахиваясь от серьезности, играя с кистью в пальцах. — С каких пор? — Лань Ванцзи беспокоился, что Вэй Ин сбивается с пути ради удовлетворения любопытства. — С тех пор, как я сюда приехал и дядя наказал меня, отправив сюда с тобой, — он передал старую книгу о том, как годами боролись с энергией обиды и как Лани сдерживали или искореняли ее с помощью древних швов или музыкальных нот. — Я не говорил об этом, потому что это была просто идея тогда, и я не мог рисковать своим положением, говоря о том, что знаю, считается ересью. Шицзунь не обрадовалась бы, — скривил он губы. — Это не используется, вредит душе и сердцу. — Знаю, — он посмотрел на свою руку, сжав ее в кулак. — Знаешь, забудь. Это просто одна из моих глупых теорий, не все мои идеи ясны. Забудем об этом, — он забрал у Лань Чжаня свои заметки и с улыбкой протянул совсем другой лист. — Нравится? — лукаво улыбнулся он, увидев, как покраснели уши Лань Чжаня. — А-Нин… — пробормотал тот, держа красивый портрет Вэнь Нина, нарисованный Вэй Ином. — Ну же, Лань Чжань, скажи. Кто твой любимый брат? — Вэй Ин оперся головой на руку Лань Чжаня. — Вэ… — Это нечестно, А-Сянь, — Лань Сичэнь вошел в библиотечный павильон вместе с Цзян Чэном. — Нельзя подкупать Ванцзи. — Ладно… — Вэй Ин надул губы, затем вскочил, спрятал заметки в широкие рукава своей белой туники и подбежал к Цзян Чэну, повиснув у него на шее. — Я скучал. — Я ушел на час, — Цзян Чэн избегал смотреть в глаза Вэй Ину, все еще нервничая от такого открытого проявления чувств. Он очень хотел обнять его, уткнуться носом в его шею, но рядом были люди, и в любой момент кто-то мог войти и увидеть их. Руки чесались. — Неважно, — Вэй Ин сам прижался носом к его шее, вызвав у Цзян Чэна дрожь от близости его теплого дыхания. Но, несмотря на свою «тонкую кожу», он не мог не радоваться, что Вэй Ин так к нему относится. Он обнял его за талию, отвечая теплым объятием. На мгновение он забыл о присутствии братьев Ланей, пока не услышал, как Лань Сичэнь сдерживает легкий смех. Лань Сичэнь слегка поклонился, привлекая внимание Цзян Чэна, и попрощался, уходя. Лань Ванцзи же смотрел на него пристально, и, возможно, это было безумием, но Цзян Чэну показалось, что в его взгляде была либо тревога, либо предупреждение. Но почему? Он все еще не понимал тончайших выражений Лань Ванцзи. Тот, должно быть, заметил это, потому что смягчил взгляд, похлопал Вэй Ина по голове и слегка кивнул в знак прощания, оставив их наедине. — Что-то случилось? — голос Вэй Ина вывел его из оцепенения. Он чувствовал себя так уютно в его объятиях, окруженный сладким ароматом распускающихся цветов. — Ничего, отец отправит группу с Шан-шисюном, чтобы помочь Ланям. — О, он очень хорош, — Цзян Чэн кивнул. — Еще мы говорили о нашем возвращении домой. — Точно, год почти закончился, и мы вернемся домой! — глаза Вэй Ина засияли от восторга. Наконец-то он вернется домой, ко всем и, главное, с Цзян Чэном как своим альфой. — Увидим шицзе. — Скучаю по ее супу. — Я тоже. Думаю, когда приедем, она встретит нас огромным, огромным котлом, — Вэй Ин развел руки, показывая, насколько большим будет котел, не давая Цзян Чэну отпустить его. — Я мог бы съесть все сам. — Оставь мне немного, а если съешь слишком много, растолстеешь, — весело улыбнулся он, увидев возмущение Вэй Ина. — Перестанешь меня любить, если я растолстею? — Вэй Ин сделал милую гримасу, но эта милота быстро сменилась кокетливой улыбкой. — Или ты хочешь сделать меня «толстым»? — Он медленно провел рукой по своему животу, опуская ее до низа живота. — Спорим, это будет приятно… — прошептал он на ухо Цзян Чэну. — Вэ… Вэй Усянь! Цзян Чэн покраснел и закричал, а Вэй Ин выскользнул из его объятий, с хохотом побежав к двери. Цзян Чэн не успел насладиться очаровательным румянцем на щеках Вэй Ина, как тот уже сбежал. С вздохом и легкой улыбкой он последовал за ним, куда бы тот ни направился.

***

Прощание со всеми было менее эмоциональным, чем в первый раз. Вэй Ин разослал всем друзьям приглашение приехать поиграть в Лотосовый залив, даже предложил нескольким Ланям заглянуть к нему, если они будут охотиться в тех краях, или организовать совместную охоту. Не Хуайсан очень хотел отправиться с Цзянами, и не потому, что боялся грандиозного наказания от старшего брата за очередную неудовлетворительную оценку. Но Не Минцзюэ схватил его за руку и потащил к кораблю, который должен был доставить их в ближайший город к Нечистому царству, откуда они продолжили бы путь на саблях. Большинство друзей посмеялись, а некоторые выразили соболезнования, обещая посетить его могилу и сжечь бумажные деньги в его честь. Фэн Мао пообещала писать ему и, возможно, отправиться на охоту со своей группой из Мэйшань Юй недалеко от Цинхэ Не. Вэй Ин не смог сдержать смех, видя недовольное лицо Хуа Цяна и то, как бедняга хотел излить свои печали Ли Жуну. Но тот был слишком занят разговором с Ли Сяо У о планах — что они будут делать и что он покажет ей, когда все вернутся в Юньмэн Цзян. — Кажется, кто-то не рад, — Вэй Ин, все еще вися на руке Цзян Чэна, мысленно зажег палочку благовоний за своего друга. Цзян Чэн заканчивал организовывать свою группу и двух девушек из Мэйшань Юй для отплытия на кораблях Юньмэн Цзяна, которые прислал его отец. Тут они увидели, как подошел Цзинь Цзысюань. — Вэй Усянь, Цзян Ваньинь, — поздоровался он, получив улыбку от омеги и легкий хмурый взгляд от альфы, что было неудивительно. — Я поговорил с отцом, и скоро он встретится с главой Цзяном, чтобы обсудить расторжение помолвки между девицей Цзян и мной. — Как хочешь, только не заставляй мою сестру плакать и страдать, — ответил Цзян Чэн. — Конечно, никто из нас не заслуживает свадьбы без любви. Передаю ей свои приветы и наилучшие пожелания… И… — он отвел взгляд, слегка покраснев, избегая смотреть им в глаза. — Я… надеюсь, приглашение на охоту распространяется… и на меня тоже. — О боги, — Вэй Ин согнулся от смеха, и если бы Цзян Чэн не держал его крепко за талию, он бы уже катался по земле до самого края причала и свалился в воду. — Конечно, ты тоже можешь приехать поиграть. Но… — Цзинь Цзысюань настороженно посмотрел на омегу, который лукаво улыбался. — Если ты вдруг пожалеешь о разрыве помолвки с моей шицзе и вы снова будете вместе, тебе придется надеть красивую розовую тунику, позволить им, — он указал на Фэн Мао и Сяо У, уже сидящих в лодке, — причесать и накрасить тебя, а потом встать перед нами, объявить, что ты самый глупый альфа, и умолять о нашем благословении. Идет? — Договорились? — Цзинь Цзысюань почувствовал холодок по спине, заключая сделку. Цзян Ваньинь лишь хлопнул себя по лбу из-за выходок своего жениха, который продолжал хохотать. Но за его спиной стоял Не Хуайсан, и, обернувшись, Цзинь Цзысюань увидел его невинную улыбку. Этот альфа Не вовсе не был невинным! В этом он был уверен. Лань Ванцзи и Вэнь Нин провожали их. Вэй Ин устроил сцену и почти угрожал Лань Чжаню, что украдет Вэнь Нина и усыновит его в Юньмэне. Цзян Чэн лишь закатил глаза и пригласил братьев Ланей и Вэнь Нина приехать собирать лотосовые стручки — скоро начнется сезон, когда семена лотоса будут готовы к сбору.

***

Путешествие было шумным, полным шуток Вэй Ина, сладостей, которыми он делился, и историй от новых членов их группы. Хотя с Фэн Мао они уже были знакомы, это был первый раз, когда они проводили с ней столько времени. В какой-то момент Вэй Ин заснул на плече Цзян Чэна, пока тот смотрел на спокойные воды, плещущиеся о темное дерево лодки. Он заметил, как возмущенный Хуа Цян пересел к другой группе своих шиди, в то время как Ли Жун и Ли Сяо У весело болтали. Вскоре Хуа Цян вышел из каюты, вероятно, подышать свежим воздухом, но вскоре за ним последовала Фэн Мао. — Пойдем посмотрим, — шепот Вэй Ина чуть не заставил Цзян Чэна выругаться. Он не ожидал, что тот проснулся, думая, что придется будить его только по прибытии на пристань. — Нет. — Ладно, тогда я сам посмотрю, — Вэй Ин тихо встал и легонько дернул за одну из косичек Сяо У, чтобы она пошла с ним. Оба омеги спрятались среди ящиков и флагов клана, чтобы подсмотреть за двумя альфами. Они прикрыли рты, увидев, как Хуа Цян прижат к борту на корме, а Фэн Мао почти нависла над ним. — Хуа-Хуа был не в духе с тех пор, как я появилась. Я тебе так не нравлюсь? — Аромат лилий ударил им в нос, заставляя невольно реагировать. Даже Хуа Цян, будучи альфой, вздрогнул. — Это я должен так говорить. Вечно дразнишь и играешь со мной, — прорычал он, выпуская свой аромат зеленого чая. Его аромат должен был быть угрожающим, но лилии полностью его перекрывали, вызывая головокружение. — Лучше оставь меня в покое и иди к молодому господину Не, — обиженно прорычал он. Вэй Ин и Сяо У удивленно переглянулись, затем схватились за руки и беззвучно завизжали. Им казалось, что это лучше, чем романы, которые они читали в солнечные дни под любимым дубом бабушки Юй. Фэн Мао на мгновение удивилась, затем лукаво улыбнулась. Ее черные глаза встретились с ореховыми глазами другого альфы — такими нежными, блестящими, пытающимися выглядеть угрожающе перед ее взглядом. Она глубоко вдохнула его нервный аромат зеленого чая с нотками меда, такой сладкий. Медленно наклонив голову, она заставила Хуа Цяна вздрогнуть, когда она принюхалась к основанию его шеи. Он попытался оттолкнуть ее, но она удержала его руки на борту лодки. Последнее, что запомнил Хуа Цян, — это глубокие черные глаза, пухлые губы с красным оттенком и маленький намек на клыки, от которых его пробрала дрожь. Но ничто не сравнилось с электричеством, жаром или чем-то еще, что он ощутил, когда Фэн Мао начала жадно целовать его. Его ноги подкосились, словно он пытался идти по воде, ему не хватало воздуха, но, несмотря на чувство удушья, он не хотел, чтобы его отпускали. — Вы двое, — оба омеги подпрыгнули от неожиданности, увидев Цзян Чэна со скрещенными руками и Ли Жуна позади, плачущего с платком у носа. — Не хотите оставить им хоть немного достоинства и уединения? Пойдемте. — Хуа-Хуа уже совсем взрослый, — всхлипнул Ли Жун в объятиях Сяо У. — Мой друг, мой брат, уже большой мальчик. — Ох, Ли-гэгэ, пойдем, пойдем. Выпьем жасминового чая, — Ли Сяо У увела Ли Жуна обратно в каюту. — У меня осталось несколько кунжутных пирожных, поедим вместе. Вэй Ин хихикнул, позволяя Цзян Чэну утащить его в другую часть лодки. По бокам он видел еще две лодки позади, где находились остальные ученики, ездившие в этом году в Юньшэнь. Он вздохнул и оперся о борт, вдыхая аромат теплых вод озера и лотосов. Открыв глаза, он увидел Цзян Чэна перед собой, со скрещенными руками, глядящего на горизонт. Цзян Чэн понял, что до дома осталось недолго, когда почувствовал на себе взгляд. Вэй Ин смотрел на него с легкой улыбкой. Поймав его взгляд, он протянул к нему руки — несложно было угадать, чего он хочет. Сделав пару шагов, чтобы сократить расстояние, они обнялись. Тепло Вэй Ина было таким приятным, ему так нравилось. Он слегка отстранился, чтобы увидеть эти сияющие серебряные глаза своего омеги и сладкую улыбку, предназначенную только для него. Не в силах больше сопротивляться, он наклонился и поцеловал эти захватывающие губы. Начав с легких касаний, поцелуй становился глубже. Цзян Чэн проглотил стон Вэй Ина, когда крепко сжал его талию и прикусил нижнюю губу. Он ощутил сладкий аромат спелых персиков и остановился. Было забавно видеть, как его омега, покрасневший, с припухшими губами, надул губы. Цзян Чэн весело фыркнул, осыпая мелкими поцелуями его щеки, нос и лоб — это всегда немного успокаивало их обоих. Они снова устроились в уютных объятиях, глядя, как Лотосовый залив становится все ближе. — Хорошо, что Фэн Мао наконец призналась Хуа Цяну, что он ей нравится, — вдруг сказал Вэй Ин. — Ты знал? — Вэй Ин гордо кивнул, и Цзян Чэн прищурился. — То есть ты замечаешь чувства других, но никогда не замечал моих. — Ну… — Вэй Ин кашлянул, пытаясь скрыть нервозность. — Все говорили, что мы братья, ну и все такое. — Вэй Усянь, я окутывал тебя своим ароматом, ненавидел, когда другие пытались за тобой ухаживать, заботился о тебе с самого начала. — Поначалу я тебе не нравился, — прошептал он, прежде чем почувствовал, как Цзян Чэн потянул его за щеки. — Айя~ Айя~ Цзян Чэн, больно~ — Ты, маленький идиот, я тебя накажу, — продолжал он тянуть и играть с лицом Вэй Ина. — Ты даже понял, что Лань Ванцзи и Вэнь Цюнлинь предназначены друг другу, но не заметил нас, — наконец отпустил он Вэй Ина, когда его щеки покраснели и слегка припухли. — Что? — Вэй Ин надул губы, потирая щеки, пока не услышал последние слова Цзян Чэна. — Мы предназначены? — Он увидел, как его альфа раздражается, и приготовился схватить Суйбянь, чтобы пролететь остаток пути и спрятаться за шицзе. — Вэй Усянь! Но его побег провалился, когда он сделал лишь два шага и оказался в ловушке объятий Цзян Чэна. Он чуть не вскрикнул, почувствовав, как нос Цзян Чэна медленно скользит по его шее, вызывая дрожь от теплого дыхания за ухом. — Разве это не было очевидно? — Его низкий голос звучал не обиженно, а угрожающе, отчего у Вэй Ина задрожали ноги. Он хотел, чтобы тот говорил с ним так еще! Неужели он мазохист? Все его лицо пылало, и он был благодарен, что Цзян Чэн стоит сзади и не видит его. — Все говорили, что мы братья, — откашлялся он, пытаясь проглотить ком в горле. — С каких пор я тебя ароматизирую? Это что, клыки Цзян Чэна играют с краем его ошейника?! Он чувствовал их на коже и через ткань. Он надеялся, что его сердце не бьется слишком громко, иначе это было бы еще более неловко. — Эм… Шицзунь и шицзе? В смысле… они и дядя Цзян тоже ароматизировали меня в детстве… — Мама и папа ароматизируют нас, потому что мы их дети. — Вот! Как братья, это нормально, что я так тебя воспринимал, — он не должен был уступать в бесстыдстве! Чуть повернув лицо, он сделал милый надутый вид. — Чэн-гэгэ~ Всегда заботится о своем маленьком Сянь-Сяне… Ай! Он почувствовал игривый укус в плечо через три слоя туник. Прикрыв рот обеими руками, он был потрясен своим смущающим воплем и нахмурился, получив в ответ озорную улыбку Цзян Чэна. О, ради всех богов! Его альфа был таким красивым! Вэй Ин прикусил губу и, вывернувшись из объятий Цзян Чэна, схватил его за переднюю часть туники, начав дикий поцелуй. Их губы лизали и прикусывали, языки боролись за контроль, исследуя каждый уголок рта друг друга. Цзян Чэн наслаждался тихими стонами Вэй Ина, его вздохами и дрожью каждый раз, когда он прикусывал или касался клыками его губ. Жара Юньмэна не помогала — их руки вспотели, туники начали мешать, но они не пытались их снять. Цзян Чэн прекрасно осознавал, где они находятся. В этот момент они скучали по холодному климату гор Гу Су Лань и густым лесам, где можно было спрятаться. Вэй Ин прервал поцелуй с тихим стоном и удивленными глазами, почувствовав, как дерзкая рука Цзян Чэна ущипнула его за ягодицу. Цзян Чэн лишь лукаво улыбнулся. Какой же бесстыдник! Никто не поверит, что за угрюмым лицом Цзян Чэна скрывается такой извращенец! Но это потом. Он тоже хотел трогать и, конечно, не собирался отставать — он же Вэй Ин, Вэй Усянь, самый бесстыдный и дерзкий омега. С кокетливым прищуром он осыпал мелкими поцелуями челюсть Цзян Чэна, медленно опуская руки, поглаживая плечи, которые становились шире, и его подтянутые руки. В этот момент он прикусил нижнюю губу Цзян Чэна, одновременно слегка сжав его бицепсы — тренировки с мечом и хлыстом давали свои плоды. О, каково бы это было, если бы он поднял его и прижал к стене? Нет, он отвлекается. Он опустил руки ниже, медленно поглаживая спину, пока не почувствовал изгиб поясницы. И, о боги! Он был поистине счастлив и благословлен! У Цзян Чэна было больше, чем казалось, в нижней части спины. Рычание у его уха подтвердило, что его альфе тоже нравится, когда его трогают. Прежде чем ситуация накалилась еще больше, оба вздрогнули, почувствовав сильный аромат аниса, клубники и меда. Они переглянулись, прежде чем отстраниться и попытаться привести в порядок свои туники. — Почти приплыли! — раздался веселый крик Сяо У из-за угла, за которым последовал хохот. — Госпожа Ли, не стоило так делать, — послышался мягкий голос Ли Жуна, уводящего омегу. — Пойдем, надо собрать вещи Цзян-сына и Вэй-шимэй. — Почему ты зовешь Вэй-гэ так? — Потому что, когда он появился, он был таким красивым и милым, как младшая сестра, — радостно объяснил Ли Жун, вспоминая детство. — Когда он подрос и играл с нами, я звал его шиди, но когда нам сказали, что он омега, я понял, что наконец-то могу звать его шимэй. Он никогда не злился, так что я решил оставить это. — О! Ты не дразнил его? — весело рассмеялась Сяо У, вспоминая, как Вэй Ина наряжали и причесывали, как куклу, вместе с ней их шицзе в Мэйшань Юй. — Поначалу да, но теперь я говорю это с большой любовью. Вэй-шимэй очень важен для нас, не только как друг, но и как преемник госпожи Юй. Мы должны его защищать, — они стукнулись кулаками, соглашаясь с этим. Вэй Ин и Цзян Чэн вздохнули, услышав весь разговор. Вэй Ин тихо рассмеялся, чувствуя себя таким любимым — не только своим альфой, но и друзьями и семьей.

***

Многие ученики уже собрались на палубе, когда почувствовали знакомые ароматы родного дома. Вэй Ин первым закричал и указал вперед, увидев небольшую группу встречающих. Цзян Чэну пришлось взять его за руку, чтобы тот не схватил Суйбянь и не прыгнул прямо в объятия Цзян Яньли. Он тоже очень по ней скучал, но нужно было вести себя прилично. Однако, как только они сошли с лодки, оба не сдержались и бросились в объятия любимой сестры, которая, не теряя равновесия и не выказывая раздражения, приняла своих дорогих братьев, окутывая их сладким ароматом гортензий. — Шицзе! — А-Цзе! — Оба не могли сдержать детский восторг, который охватывал их при виде милой сестры. Яньли поцеловала обоих в лоб, улыбнувшись с ностальгией. Она помнила, будто это было вчера, как ей приходилось наклоняться, чтобы поцеловать их пухлые щечки, полные детского жира, и гладкие лбы. А теперь ее младшие братья были такими же высокими, как она, и скоро, она знала, перерастут ее. Цзян Чэн, безусловно, станет таким же высоким альфой, как его отец, а Вэй Ин будет самым высоким омегой, которого она видела, благодаря его тренировкам и совершенствованию. Но это не умалило бы его привлекательности. — Вы сделали это! — счастливо ахнула она, прикрыв рот изящными руками, увидев сияющий ошейник на шее Вэй Ина. — А-Чэн, А-Ин! Он прекрасен! Поздравляю! — Спасибо, шицзе, — Вэй Ин застенчиво поиграл с колокольчиком лотоса, но с широкой улыбкой. Цзян Чэн тоже улыбался, гордый и счастливый. — Пойдемте! Я приготовила суп, — она мягко подтолкнула братьев в спину, чтобы они пошли, затем обернулась к трем альфам и омеге, которые все еще стояли рядом. Остальные уже разошлись по домам к своим семьям. — Все за мной. По пути обратно в клан все торговцы и жители, которых они знали, радостно приветствовали и бурно поздравляли своих молодых господ. Цзян Яньли слушала, как Вэй Ин и Ли Сяо У рассказывали о своем пребывании в Гу Су, иногда их кузина и остальные перебивали омег, когда те преувеличивали или путали события. Когда они вошли в главный зал, чтобы объявить о своем прибытии, Цзян Фэнмянь сидел на своем лотосовом троне, рядом с госпожой Юй. Все выразили уважение и должным образом поприветствовали их. — Все вы отлично справились в Гу Су Лань, — Цзян Фэнмянь улыбнулся семерым. — Ли Жун и Хуа Цян, вы хорошо поработали, теперь можете отдохнуть. Завтра вернетесь к своим обычным обязанностям. — Да, глава клана, — оба сложили руки и поклонились, отступив назад. — Фэн Мао, Ли Сяо У, — строгий голос госпожи Юй эхом разнесся по залу. — Вы обе официально становитесь дамами сопровождения моего глупого ученика, — большинство подавили смех, а Вэй Ин возмущенно фыркнул. — Пока Иньчжу и Цзиньчжу будут вас обучать, — она указала на своих дам позади. — Вэй Усянь, сегодня ты отдыхаешь, а завтра вернешься к тренировкам под моим руководством. — Да, госпожа Юй, — поклонились обе девушки. — Да! Шицзунь! — Вэй Ин поклонился с широкой улыбкой, взволнованный возвращением к тренировкам. Как бы тяжелы и болезненны они ни были, они заставляли его становиться сильнее. И, как ни странно, он скучал по своим тренировочным столбам. — А-Чэн, — мягкий голос и теплая улыбка отца заставили его шагнуть вперед. — Ты принес честь домой своими хорошими оценками и признанием Лань Цижэня. Вы оба, — он посмотрел на Вэй Ина, который улыбнулся дяде, — хорошо справились. Добро пожаловать домой. И поздравляю. — Дядя~ — Отец, — оба увидели теплую улыбку Фэнмяня. — А-Ин, думаю, ты уже можешь звать меня отцом. Теперь через пару лет ты станешь Цзяном. — А не спланировать ли свадьбу сразу? — разочарованный голос Цзян Яньли удивил всех. — Я уже думала привезти разные ткани для их свадебных нарядов, — она приложила руку к щеке. — А-Цзе! — Шицзе, — Вэй Ин покраснел до невозможности. — Не делай, как Лань Да-гэ! — Это правда, господин Лань уже планирует свадьбу своего младшего брата. Может, мне стоит попросить у него совета… — А-Цзе! Шицзе! — Яньли рассмеялась вместе с другими молодыми людьми, глядя на покрасневшие лица будущих супругов и лидеров клана. Госпожа Юй и Цзян Фэнмянь улыбнулись, глядя на забавную сцену перед ними. Наконец, их трое детей, уже не таких маленьких, снова были вместе дома. Их смех, крики и игры были бальзамом для их старых сердец. — Не стоит ли ускорить свадьбу? — спросил Фэнмянь в темноте их спальни, почувствовав, как теплое тело жены скользнуло в постель. — Они еще молоды, пусть наслаждаются флиртом и охотой вместе, — Юй Цзыюань устроилась на груди мужа. — Им не придется сразу брать на себя руководство, я могу уйти в отставку, когда увижу, что они готовы, — он погладил макушку жены кончиком носа, вдыхая мягкий аромат орхидей. — Меня беспокоит… — Знаю, — она прервала его, мягко сжав их соединенные под тонкими простынями руки. — Не будем торопиться, они не сделают такой бесстыдный и очевидный шаг после инцидента с озером Билин. — Да, завтра я отправлюсь говорить с Лань Цижэнем. — Возьмешь А-Ли? — Она увидела, как муж кивнул с нежной улыбкой. — Поручу ей присматривать за тобой, — ее улыбка растянулась на мягких розовых губах, свободных от привычной пурпурной помады. — Я думал, ты скажешь, чтобы я присмотрел за нашей дочерью, — притворился он возмущенным, фыркнув. — А-Ли очень сильна, она сможет позаботиться о себе и о своем отце, — Цзыюань нежно поцеловала губы лидера Цзяна. — Пора спать. — Спокойной ночи, моя госпожа, — с теплым поцелуем они прижались друг к другу и погрузились в сон.