Омега Юньмэн Цзян

Первая часть устранения угрозы и защиты жителей озера Билин прошла с полным успехом. Полное уничтожение водной бездны заняло бы много времени, но Цзян Фэнмянь пообещал Лань Цижэню отправить своих лучших учеников, чтобы помочь с очисткой. Оба альфы были довольны результатами и, почему-то, с любопытством наблюдали за внезапной близостью между их первенцами. Цзинь Гуаншань остался в Гу Су лишь на полдня после встречи с главой Цзяна — его заинтересовала та загадочная девица. Он так и не увидел ее лица, но ее фигура и грациозная походка, когда она помогала с водной бездной, заворожили его. Жаль, что он не мог долго любоваться этой красотой: Цзян Фэнмянь следил за ним, и его присутствие почему-то заставляло Цзиня нервничать. А когда ему удавалось избежать альфу Цзяна и насладиться видом девицы, Лань Сичэнь вставал на его пути, уводя ее в другую сторону с улыбками и смехом. В конце концов, Цзинь Гуаншань заскучал и вернулся в Башню Кои, чтобы развлечься с одной из омег-служанок. Лань Сичэнь испытывал неприятное чувство, когда глава Цзинь пристально смотрел на Цзян Яньли. Это было похоже на взгляд отвратительного, голодного хищника, охотящегося за ягненком — унизительно и раздражающе. Поэтому он старался отвлечь внимание девицы Цзян. И, что любопытно, она прекрасно осознавала взгляд Цзинь Гуаншаня, но умела мастерски игнорировать таких людей. Так что она с радостью принимала компанию первого Нефрита Ланей. Их беседы всегда вращались вокруг старых историй о младших братьях. О том, как А-Чэн всегда предпочитал А-Сяня, или как они спали вместе во время дневного сна, или о том случае, когда А-Сянь выбежал из лотосового пруда своей матери, голый и счастливый, с огромным стручком лотоса в руках. Лань Сичэнь тоже не сдерживался, рассказывая, как его дядя чуть не потерял душу, когда А-Чжань потерялся на рынке Цайинь из-за минутной невнимательности, или о первом капризе А-Чжаня, когда ему не разрешили съесть любимую сладость после ужина. Как настоящие старшие братья, они носили с собой маленькие портреты своих младших братьев в детстве, показывали их друг другу и просили сделать копии или планировали создать красивый альбом воспоминаний. Но в глазах других их хорошие отношения между Цзэу-цзюнем и загадочной заклинательницей из Мэйшань Юй казались необычными.

***

Вэй Ин часами тренировался над своим новым приемом с разноцветными лепестками. Сначала он пытался управлять всеми корзинами сразу, но это закончилось вихрем красок и тем, что его наполовину засыпало лепестками. Пришлось начать с одной корзины за раз. Цзян Чэн чувствовал себя странно одиноко. Вэй Ин проводил все время на тренировках в южном крыле, и они редко виделись за едой или в коридорах. Каждый раз, когда он пытался позвать его поиграть, Вэй Ин грустно улыбался, говоря, что у него много дел, что его мать дала ему сложное задание, которое нужно завершить за три дня. В итоге, не сумев провести эти три дня с Вэй Ином, Цзян Чэн чувствовал себя странно, и часть его злилась на мать. Но все его накопившееся раздражение испарилось, когда он увидел, как Вэй Ин бежит по коридору к нему. Сначала он растерялся, оглянулся — никого позади не было. Едва он повернулся обратно к своему омеге, тот прыгнул ему в объятия. Без колебаний Цзян Чэн поймал его и крепко обнял, оба уткнулись носами в основания шеи друг друга, жадно вдыхая их ароматы. — Я сделал это! — закричал Вэй Ин, уткнувшись в его шею. Он повторял эти слова, оставляя легкий поцелуй на шее, медленно поднимаясь к подбородку, щекам, носу и, наконец, к губам, где поцелуй стал глубоким и нежным. — Я сделал это, — прошептал он в конце с сияющей улыбкой. — Что? — Цзян Чэн потерялся от множества поцелуев, даже голова закружилась от сладкого, приторного аромата Вэй Ина. Когда был последний цикл Вэй Ина? Это его? Он тихо зарычал, думая о любом другом альфе, который мог бы учуять его омегу. Теплый смех Вэй Ина у его макушки заставил его очнуться. Когда это он успел устроиться в середине коридора, уткнувшись носом в грудь Вэй Ина? Неважно, никого не было, и Вэй Ин обнял его, осыпая мелкими поцелуями голову и напевая ту красивую мелодию, которую подарил ему. Надо попросить Лань Сичэня научить его играть на каком-нибудь инструменте, чтобы исполнить дуэт с Вэй Ином. Но это потом, сейчас он просто хотел быть рядом с Вэй Ином и не разлучаться снова. — Ох, вы двое, — оба лениво обернулись на Фэн Мао, лукаво улыбающуюся в одеждах Юньмэна. — Всего три дня, и вы уже такие? — хихикнула она. — Хочу посмотреть, как ты будешь, если я отправлю Хуа Цяна на охоту с Не, — с ехидством ответил Цзян Чэн, вызвав тихое рычание кузины. — Чего тебе? — Чтобы вы оба шли завтракать, привели себя в порядок, и ты, — указала она на Цзян Чэна, — должен быть с главой Цзяном и госпожой Юй, чтобы встречать гостей. — Шицзе вернулась?! — Вэй Ин соскочил, отстраняясь от Цзян Чэна. — Пойду к ней! Цзян Чэн с грустью вздохнул, признавая поражение. Только его сестра могла так оттащить Вэй Ина от него. Он медленно поднялся, следуя за кузиной в свою комнату, чтобы надеть официальные одежды и приветствовать малые кланы. Мать сообщила, что прибудут семь семей. Он знал имена большинства и их эмблемы, но ни с одним наследником не был близок, кроме… Ох… Она будет здесь. Он снова вздохнул, чувствуя, как начинает болеть голова. — В этом ты будешь выглядеть очень красиво, — Фэн Мао показала одежды, висящие на вешалке, готовые к использованию. — Ты это наденешь? — указал он на кузину. — Нет, мы с Сяо У наденем официальные комплекты для встречи. Она сейчас помогает Яньли одеться и готовит Вэй Усяня, — она весело рассмеялась, вспоминая два наряда, которые Вэй Ин наденет сегодня. — Тебе понравится сегодняшний день, но, — ее лицо омрачилось, и зловещая улыбка озарила губы, — следи за Вэй Усянем. Из семи приглашенных семей только одна — омега, остальные — холостые альфы, — она выпрямилась, тяжело положив руку на плечо кузена, и с сияющей улыбкой: — Удачи, А-Чэн~ Почему все женщины-альфы в его семье такие пугающие? В пурпурно-черной тунике с узкими рукавами, украшенными серебряной вышивкой на запястьях, нижней части и спине с эмблемами семьи, а также серебряным поясом, он собрал волосы в привычный высокий пучок, надев нефритовое украшение, подаренное Вэй Ином. Довольный своим видом, он присоединился к семье в главном зале на завтрак, но разочаровался, не увидев Вэй Ина рядом. Сестры тоже не было — вероятно, они обе готовились к сегодняшнему событию. — Цзян Чэн, ты будешь сопровождать отца, приветствуя гостей. Позже А-Ли и Вэй Ин проводят их в гостевые комнаты. — Понял, мама. Завтрак прошел спокойно и тихо без Вэй Ина, если не сказать скучно. Не было и сестры, пилившей для них семена лотоса. Это чувство пустоты раздражало. Он не ожидал, что официальные отношения с Вэй Ином заставят его так себя чувствовать. Он не знал, раздражает это или нет, и, возможно, стоило поговорить с Вэй Ином или снова попросить Лань Сичэня помочь ему справляться. — А-Чэн, ты хочешь скоро жениться на А-Сяне? — мягкий голос Цзян Фэнмяня с ноткой веселья прозвучал, видя уныние сына. — Да… — Цзян Чэн ответил не думая, и, осознав, что сказал, покраснел и начал бессвязно бормотать, пока ученик не сообщил, что караваны малых кланов начинают прибывать. — Спасибо… — прошептал он с облегчением, пытаясь унять жар на лице. Один за другим лидеры кланов и их наследники прибывали на главный причал, а некоторые — по сухопутному пути в роскошных экипажах с великолепным сопровождением чистокровных лошадей. Вместе с отцом они приветствовали всех. Некоторые молодые альфы были веселыми или серьезными, но казались воодушевленными возможностью увидеть Лотосовый залив. Более активные подходили к нему, расспрашивая о городе или о том, хватит ли водных упырей, чтобы всем «поиграть». Цзян Чэн не был общительным, но с Хуа Цяном и Ли Жуном, появившимися в лучших туниках сразу после прибытия первого лодочного клана Чэнь, все стало проще. Собравшись в большом дворе, все начали общаться: взрослые вспоминали прошлое, встречались со старыми друзьями, приглашали друг друга в гости без официальных намерений. Младшие, от маленьких детей до пятнадцати-семнадцатилетних, собирались вокруг Цзян Чэна, знакомились и звали его на будущие ночные охоты. Он не планировал быть с ними дружелюбным, чувствуя, что они лишь ищут его расположения как наследника клана Цзян, но Ли Жун и Хуа Цян посоветовали ему расслабиться и наслаждаться, сказав, что позже разберутся, кому можно доверять. — А-Чэн, не поздороваешься с бабушкой? — Цзян Чэн беседовал с двумя альфами чуть старше него, но, увидев бабушку с распростертыми объятиями, не смог удержаться и пошел к ней. Ему было все равно, смеются ли те, кого он оставил позади. Он давно ее не видел. Без стеснения он позволил ей обнять себя и поправить тунику. — Ты так вырос и такой красавец, — хихикнула она, видя застенчивую улыбку внука. — Вот, я принесла тебе кое-что, — из широких рукавов в светло-зеленых тонах с розовой вышивкой лепестков на подоле ханьфу она достала маленькую деревянную коробочку. — Спасибо, бабушка, — он взял коробочку, зная, что внутри. Три маленьких конфеты в форме роз — легендарные розовые конфеты бабушки. — Где дядя Юй? — Он огляделся, не находя его. — Этот глупец даже не подошел ко мне за все путешествие, — ее милое морщинистое лицо нахмурилось, она даже скрестила руки. — Все здесь с молодыми и детьми, а мой никчемный сын не дает мне еще одного внука, хм~ — Бабушка, а как же мы? — Вы все здесь, даже А-Мао уже в Лотосовом заливе, А-Ли — единственная, кто часто меня навещает, — она протянула морщинистую руку и ущипнула Цзян Чэна за щеку. — Даже А-Сянь постоянно мне пишет, когда не приезжает, а ты единственный, кто не навещает. — Прости, бабушка. — Бабушка! — радостный крик и сладкий аромат сада заставили всех обернуться. Все альфы, молодые и взрослые, с трудом сдерживали желание поднять нос и вдохнуть, увидев юного омегу и альфу. Альфу узнали как милую первенцу главы Цзяна, с ее сладким ароматом гортензий, прекрасным и нежным лицом, украшенным очаровательной улыбкой, в великолепном пурпурно-розовом ханьфу, с волосами, заплетенными в два пучка и каскадом блестящих черных прядей сзади. Многие альфы прикусили щеки изнутри, глядя на теперь свободную девицу. Рядом с Цзян Яньли шел Хунлянь-цзюнь, известный омега во всем регионе. Некоторым пришлось удерживать своих отцов или слуг-бет, чтобы те не бросились к нему лично. Вэй Ин трусил в элегантном ханьфу черно-серых тонов, с вышитым красным лотосом на груди, вместо привычных черных сапог на нем были изящные черные туфли с парчой — подарок шицзе. Волосы были распущены, с двумя маленькими заплетенными пучками по бокам, придавая ему дикий и радостный вид. — Мои малыши! — Все вышли из оцепенения, услышав радостный визг старшей альфы, бурно обнимающей обоих молодых людей. — А-Ли, А-Сянь, вы такие красивые. — Бабушка тоже очень красива, правда, шицзе? — Да, бабушка, как всегда, одета потрясающе, — ее милая улыбка скрылась за широкими рукавами. — Бабушка, спасибо за ханьфу, они прекрасны и совсем не тяжелые, — Вэй Ин покружился, показывая, как одежда движется на ветру. Пока две альфы и омега весело болтали, Ли Сяо У спрятала лицо на плече Ли Жуна, пытаясь сдержать смех, а Фэн Мао с улыбкой посмотрела на Цзян Чэна, затем встала рядом и закрыла ему рот. — Муха залетит, бяоди*, — рядом с Фэн Мао Хуа Цян весело улыбался, глядя на всю сцену. Но радостный момент прервался, когда Вэй Ин почувствовал раздражающий аромат. Он надул губы, извинился перед бабушкой и медленно подошел к Цзян Чэну, раскрыл веер и с кокетливым взглядом взял его за руку. — Я хорошо выгляжу? Шицзе очень старалась, и я вел себя хорошо, сидя спокойно, — его мягкий и медовый голос заставил большинство альф проклинать в сердцах удачу молодого лидера Цзяна. — Очень, — серьезно ответил Цзян Чэн, но с пылающими щеками. Вэй Ин лишь хихикнул. Когда Вэй Ин подошел к Цзян Чэну, он высокомерно взглянул на омегу, входившую во двор с отцом и группой учеников клана Гю. С раскрытым веером, скрывающим часть лица и груди, он сделал вид, что не замечает вновь прибывших, и поговорил с Цзян Чэном. Госпожа Юй вошла элегантно в сопровождении своих служанок. — Добро пожаловать в Лотосовый залив, — громкий голос матриарха Юньмэна привлек внимание всех. Все тут же заняли места: малые кланы выстроились с лидерами и наследниками впереди, приветствуя семью Цзянов. Фэнмянь встал рядом с женой с привычной спокойной улыбкой, по его сторону — Цзян Чэн, будущий наследник клана, рядом с госпожой Юй — дочь и главный ученик, позади альф и омеги — две пары служанок, элегантно одетых в лиловые и серебряные туники. Вэй Ин ни на миг не опускал веер, лишь слегка, чтобы показать радостную улыбку, но никогда не открывая шею. Своим положением Вэй Ин незаметно заметил влюбленные глаза Гю Ли, устремленные на его альфу, и тихо цокнул языком, избегая выговора от шицзунь. Но его улыбка вернулась, когда он почувствовал взгляд Цзян Чэна и ответил кокетливым хлопаньем ресниц. Рядом Яньли сдерживала смех. Вэй Ин и Яньли с трудом удерживались от шепота, видя, как Гю Ли смотрит на Вэй Ина с такой осязаемой ненавистью, что казалось, из ее глаз летят тысячи кинжалов. Она выглядела жалко, пытаясь сохранить сладкую улыбку на накрашенном лице, украшенном золотыми заколками в волосах и пастельно-розовом ханьфу, стараясь не дать своему приторному аромату роз стать кислым под высокомерным взглядом Вэй Ина. Гю Ли подумала подойти к Цзян Чэну, как только госпожа Юй закончила приветственную речь, но Цзян Ваньиня увели глава клана для личных приветствий лидерам. Она ничего не могла сделать, поэтому, вздохнув, с лучшей улыбкой и милым лицом в сопровождении служанок ждала, что молодые альфы будут ее превозносить. Но ни один наследник не подошел — лишь пара бет и альф, не более чем выдающиеся приглашенные ученики. Прежде чем устроить сцену, одна из ее служанок указала на группу наследников под деревом во дворе, и она чуть не сломала шелковый зеленый веер, сделанный для нового наряда. — Этот проклятый омега-слуга, — пробормотала она, полная ненависти. — А-Су, А-Ми, пойдем, сегодня я покажу, что значит быть настоящим омегой, — раздраженно она потребовала отвести ее в комнаты, чтобы успокоиться и подготовиться к вечернему представлению. Вэй Ин не ожидал, что его окружат, и чуть не отправил полгруппы альф в полет своим веером, увидев, как они также обступили его шицзе. Теперь, когда она была свободна, никому не было дела, что ее считали слабейшей альфой — ее милое лицо и очаровательная улыбка пленили многих, а статус первенца Цзянов сулил повышение в мире заклинателей. Поняв их намерения, Вэй Ин собирался отогнать их и прогнать подальше, когда заметил, что и его окружили. Некоторые восхваляли его, что было раздражающе и скучно, пока один за другим не начали говорить о ночных охотах, стилях своих кланов и о том, как весело было бы бросить ему вызов. — Завтра будут демонстрации, если я уговорю шицзунь, надеюсь сразиться с вами, — Вэй Ин был воодушевлен возможностью показать свои навыки и любил заводить друзей. Но один альфа попытался подойти слишком близко, воспользовавшись отвлеченностью омеги и остальных. Прежде чем он успел положить руку на талию Вэй Усяня, сильный аромат лотосов заставил всех отступить на шаг. Единственным, кто сохранял спокойствие и чья улыбка стала ярче, был омега. — Цзян Чэн, они хотят соревноваться со мной, — подпрыгивая, Вэй Ин подошел к альфе, который без колебаний обнял его за талию. — Помоги уговорить шицзунь~ — Действия Цзян Чэна уже были привычными для них, так что это не казалось чем-то возмутительным. Но когда он закрыл веер, чтобы ткнуть Цзян Чэна в щеку и надуть губы, все ахнули и почувствовали поражение, увидев элегантный ошейник помолвки на Вэй Усяне. Полный крах для всех заинтересованных альф, которые вздыхали и плакали в сердцах, глядя, как юная альфа Цзян беседует с другой альфой в униформе Юньмэна. Некоторые воодушевились возможностью завоевать такую милую жену, как Цзян Яньли, но холодный пот пробрал их, когда они увидели, как очень юный ученик, не старше одиннадцати, подбежал с белым свитком с необычной голубой эмблемой. — Что это? — Фэн Мао увидела, как ее кузина развернула свиток, быстро пробежала глазами строки и достала из складок изящную голубую шелковую закладку, красиво расписанную заснеженными горами и вишневыми деревьями, с тремя отполированными белыми жемчужинами в форме лотоса. — О, нет… Серьезно?! — Фэн Мао прикрыла рот, потрясенная, желая выхватить свиток и узнать, что там написано и от кого он. — А-Мао, успокойся, — Яньли быстро увернулась от кузины, спрятала закладку в рукав, свернула свиток и держала его в руке. — Это… просто новый друг. — Друг? — Фэн Мао многозначительно приподняла брови, заставив кузину покраснеть. — О, А-Ли, я так за тебя рада! Ты должна рассказать мне все, абсолютно все, что произошло в Гу Су Лань, и кто твой новый «друг». — Забудьте, парни, никто из нас не вернется помолвленным, — заметил один из старших альф, глядя, как обе альфы уходят. — Госпожа Цзян и господин Вэй уже под чарами главных кланов. — У нас нет шансов? — спросил другой. — Хочешь сразиться с этим? — он кивнул в сторону Цзян Ваньиня, яростно обнимающего талию Вэй Усяня. Можно было поклясться, что листья, пролетающие рядом, превращались в пыль от пурпурных искр. Омега же без умолку болтал со своим альфой. — Я ценю свою жизнь. — А что насчет госпожи Цзян? Она теперь свободна. — Ты не видел эмблему на том письме? — Большинство не обратило внимания, так что альфа фыркнул, скрестив руки. — Это эмблема Ланей. Лань! Эти альфы все с нефритовыми лицами, каждая девица и омега мечтают выйти за Ланя. — Да ладно, это Лань, не думаю, что так уж страшно соревноваться с одним из них за руку госпожи Цзян, — один попытался быть оптимистом, пока не увидел бледное лицо вернувшегося альфы. — Что? — Я спросил у того мальчика, что за эмблема, — все обратили на него внимание. — Это… эмблема главной ветви… — Все замолчали. — Ну… кто хочет попробовать ликер, о котором говорил господин Вэй? — сказал другой, пытаясь сдержать слезы поражения.

***

Обед подали в гостевые комнаты, так как главное событие и начало собрания были запланированы на вечер с большим банкетом во внутреннем дворе, откуда открывался вид на озеро с его прекрасными цветущими лотосами. Повара позаботились о множестве блюд, чтобы угодить гостям, даже установили грили на открытом воздухе для приготовления рыбы и мяса прямо на месте. Большие бочки с ликером выстроили в ряд для вечернего угощения. Слуги сновали туда-сюда, расставляя столы, стулья, подготавливая плавучие фонарики для озера и факелы, которые осветят двор. — Я не хочу это надевать! — Вэй Ин чувствовал себя ужасно загнанным в угол своими подругами. В одном нижнем белье, только что из ванны, с еще влажными волосами, он был прижат к углу комнаты, подальше от окон и главной двери. — Ты обещал одеться подобающе в этот день, включая второй наряд, — Ли Сяо У лукаво улыбнулась, держа в руках тонкую красную ткань. — Я уже надел ханьфу! Не хочу другой! — Это не ханьфу, а длинная туника. Не хнычь. — Неужели ты хочешь проиграть той омеге? — Фэн Мао высокомерно улыбнулась, держа в руках гребень и красное нефритовое украшение для волос. — Но… я могу надеть свою обычную тунику… Спектакль с цветами и так достаточно яркий, это не… — Если сделаешь, мы позволим тебе сбежать сегодня ночью, прикроем тебя, — заявила Фэн Мао. — Обещаете? — Вэй Ин прищурился, глядя на подруг, которые кивнули и подняли три пальца к небу. — Ладно, но если шицзунь спросит, я сплю с одной из вас. — Я займу твое место, не волнуйся, — подмигнула Сяо У. — Я позабочусь, чтобы все были слишком пьяны, чтобы заметить твое исчезновение, — добавила Фэн Мао. — Хорошо… Чего ждем?

***

Ужин прошел с успехом. Хоть никому не удалось завоевать сердце Цзян Яньли или Вэй Усяня, гости наслаждались зрелищем их красоты и улыбок — образ, который они сохранят в своих сердцах. Они также могли оценить изящную фигуру наследницы Гю. Ее прекрасные белые и розовые шелковые туники с прозрачными слоями создавали великолепный эффект, широкие рукава с нежным градиентом светлых оттенков напоминали свежесрезанный цветок. Волосы были искусно уложены с набором цветочных бусин, сияющих в черных прядях, глаза цвета персика тонко подведены, а губы слегка накрашены, делая ее похожей на изящную куклу. Гю Ли привлекала взгляды во время ужина, ведь другой омега, Вэй Усянь, был в черной тунике, скрывающей все, в отличие от утреннего наряда. У девицы Гю же можно было разглядеть ее развивающуюся грудь и тонкую талию. Вэй Ину было плевать на свой внешний вид. Он думал, что его отпустят в том, что на него надели, но Фэн Мао настояла на черной тунике поверх всего. Несмотря на влажную погоду, ему не было жарко — он использовал свое совершенствование, чтобы оставаться свежим, а основные туники были легкими и удобными. — Ты надел туфли, — пробормотал Цзян Чэн, заметив изящные черные туфли с красной вышивкой, подаренные его матерью. — Думал, ты забыл их в Облачных Глубинах. — Забыл, — Вэй Ин весело показал язык. — Лань Да-гэ прислал их, когда шицзе вернулась. Кажется, шицзе попросила осмотреть мою комнату и нашла их. — Ты что-то сделаешь? — Вэй Ин наклонил голову в замешательстве, открыв рот, чтобы Цзян Чэн положил туда очищенное семя лотоса. — Они все выглядят как стая голодных волков, — кивнул он на альф, не отводящих глаз от его сестры и другой омеги. — Они весь день говорили о каком-то представлении или танце омег, или что-то в этом роде, — он сунул еще одно семя в рот Вэй Ину. — Мм, — кивнул Вэй Ин. — Шицзунь сказала, что я должен показать свое совершенствование, поэтому я не мог с тобой играть — мне нужно было довести до совершенства сегодняшнее представление. — Ты будешь танцевать? — Внезапно Цзян Чэну не понравилась мысль, что его омега будет танцевать перед всеми. Он предпочел бы, чтобы это было только для него, в уединении. Вэй Ин заметил раздражение в нахмуренных бровях и искривленных губах Цзян Чэна. Воспользовавшись тем, что рука Цзян Чэна замерла на полпути с очередным семенем, он мягко взял его за запястье и придвинул ближе. Он заметил пристальный взгляд Цзян Чэна, и с кокетливой улыбкой и прищуренными глазами коснулся его пальцев губами, лизнув семя и сладкие пальцы альфы, прежде чем медленно съесть. — Если я и танцую, то только для тебя, Цзян-гэгэ~ — Бес… бесстыдник, — Цзян Чэн отвернулся, смущенный, но не убрал руку, чувствуя легкий поцелуй на пальцах. — Только для тебя. Фэн Мао представила двух омег этого поколения. Первой выступала Гю Ли, как гостья. Музыканты были готовы, и по ее просьбе заиграла известная мелодия. Ее изящный танец начался: легкие шаги двигались из стороны в сторону, длинные рукава создавали великолепное зрелище в теплом свете фонарей. Многие вздохнули, очарованные ею. Но Гю Ли двигалась и чувственно, не только невинными и нежными шагами, но и демонстрируя свое обаяние перед Цзян Ваньинем. Закончив танец, она сдержала желание топнуть ногой и зарычать, заметив, что Цзян Ваньинь даже не смотрел на нее — он был занят тем, как Вэй Усянь наливает ему вино, а затем себе. Скандал! Омега пьет, неслыханно! Вздохнув, чтобы ее милая улыбка не омрачилась гневом, она поблагодарила всех и вернулась на место рядом с отцом. — Как всем известно, я взяла под свое покровительство ученика, — голос госпожи Юй звучал на удивление спокойно и мягко. — Вэй Ин, Вэй Усянь, Хунлянь-цзюнь. Мой ученик упорно трудился, чтобы доказать, что омега стоит не меньше беты или альфы. Вэй Усянь, ты готов? — Да, шицзунь, — Вэй Ин встал и почтительно поклонился госпоже Юй. Все затаили дыхание, наблюдая, как Вэй Ин спокойно идет в центр двора, оглядываясь. Можно было подумать, что он нервничает, но те, кто его знал, видели в его серебряных глазах расчет, измеряющий каждый шаг. Яркий звук дизи и гуциня зазвучал, когда Вэй Ин достал из черной туники горсть талисманов. С легким поворотом он бросил их, и, коснувшись земли, они выпустили разноцветные лепестки. Вэй Усянь не остановился, сделал знак руками, и его на миг окружил спиральный огонь. Когда пламя угасло, все увидели сияющего Хунлянь-цзюня в великолепной красной тунике с белой вышивкой в виде речных волн на вороте, черная прозрачная юбка прикрывала нижнюю часть, но не скрывала яркий шелк. Легкий черный прозрачный плащ с широкими рукавами, украшенными вышивкой красных лотосов и белых лепестков, подчеркивал элегантный и дорогой наряд. Но самым заметным в его красно-черном ансамбле был изящный ошейник помолвки клана Цзян на его шее. Вэй Ин прекратил вращение, встав на носок одной ногой, другая поддерживала вес, одна рука указывала в небо, другая — на землю, из рукава которой скользнул элегантный черный веер. Ближайшие сразу узнали его — это был подарок ухаживания от Цзян Ваньиня. Музыка не останавливалась, Вэй Ин открывал и закрывал веер, двигаясь, и можно было подумать, что это обычный танец с веером, но, к удивлению всех, лепестки начали кружиться вокруг него. Казалось, это просто ночной бриз, но лепестки вихрем окружали Вэй Усяня, переплетаясь цветами, создавая в небе движущиеся картины. Фигуры разноцветных рыб танцевали вокруг Вэй Ина, ленты цветов, всевозможные образы. Некоторые лепестки играли с волосами зрителей, но большинство, особенно красные, ласково касались щек, губ и распущенных прядей наследника Цзяна. Из лепестков сложилась прекрасная цветочная композиция на столе госпожи Юй, и альфа улыбнулась, гордая и очарованная. Представление Вэй Ина закончилось тем, что лепестки, кружась вокруг него, медленно загорелись, как светлячки, и, взлетев над озером, зажгли не горевшие ранее плавучие фонарики, осветив место. Вэй Ин прикрыл лицо веером и слегка поклонился. Аплодисменты и восторженные крики не заставили себя ждать. Омега улыбнулся в благодарность и вернулся на место рядом с Цзян Чэном. Вэй Ин сдержал смех, глядя на милое лицо Цзян Чэна — его прекрасные аметистовые глаза сияли, рот слегка приоткрыт, щеки покраснели. Его альфа был таким красивым и милым. — Перьев залетел, А-Чэн~ — Он мягко закрыл рот Цзян Чэна пальцем и поцеловал его в щеку. Цзян Чэн очнулся от легкого касания, чувствуя смущение, гордость и раздражение одновременно. Музыка, смех и праздник продолжались, но для него в тот момент не было ничего, кроме тихого смеха и болтовни Вэй Ина о том, как он создал представление, как чуть не отправил в полет проходившего мимо ученика за стеной, как Ли Сяо У чуть не поймала его, чтобы накрасить, потому что ему не нужен макияж — эта паста только испортила бы его лицо, когда он вспотеет от огненных талисманов. Но Цзян Чэн, слушая его приключения, не мог больше сдерживаться. Он взял веер Вэй Ина, который, удивленный, замолчал, раскрыл его, прикрывая их лица от остальных, и поцеловал его в губы. Свободной рукой он крепко сжал его талию. Вэй Ин вздохнул ему в рот, обняв его шею руками в легких туниках. Они целовались мягко, неспешно, смакуя губы, играя языками, окутывая друг друга ароматами, показывая, как счастливы быть рядом. Поцелуй мог стать жарче, рука Цзян Чэна опасно опускалась к более интимной зоне, когда пурпурная вспышка и угрожающий звук рядом заставили их отстраниться. Оба замерли, выпрямившись, увидев обожженный след рядом. — Эм… — Вэй Ин откашлялся, взяв горячий чайник. — Чай или ликер? — Чай, пожалуйста… — Цзян Чэн «сосредоточился» на чистке семян лотоса, но иногда они выскальзывали, падая обратно в миску. Госпожа Юй весело улыбнулась. Хоть она и принимала, что эти двое бесстыдники и следуют зову сердца, она не позволит устраивать такой скандал на глазах у всех — для этого у них есть комнаты. — Моя госпожа, — Фэнмянь тихо рассмеялся, предлагая жене пирожное. — А-Ли начала планировать свадьбу ребят вместе с Лань Сичэнем. — С первым Нефритом? — Она кивнула, увидев улыбку мужа. — Эти двое наслаждаются ролью старших братьев, планируя свадьбы младших, — вздохнула она. — Хорошо, что их мысли заняты любимым делом. И что А-Ли нашла друга после разрыва. — Ты злишься? — Цзян Фэнмянь боялся расстроить жену, не говоря уже о том, что ему пришлось бы вернуться в старые комнаты до их брака. Он не вынес бы разлуки с ней. — Немного разочарована, — она сделала глоток чая. — Надеялась, что А-Ли и Цзинь Цзысюань смогут построить брак, как у нас, но, похоже, они боятся повторить судьбу А-Мяо, — ее глаза опечалились, вспоминая, как грубо и похотливо обращается тот альфа с ее лучшей подругой. — Госпожа Цзинь — сильная альфа, и карма знает, когда действовать, — он взял руку жены, с любовью целуя ее костяшки.