History of the Alex

Грохот. Он попытался открыть глаза, но не смог. Словно невидимая сила удерживала его в кромешной тьме, приковывая к чему-то холодному и жесткому. Каждый раз, когда он пытался сдвинуть веки, их словно приклеили или держали. Он не ощущал своего тела, оно десять секунд назад было живым, но сейчас превратилось в нечто инертное, что сочетало в себе лишь пульсацию боли. Руки и ноги не поддавались движению, как будто застыло время, а боль, пронизывающая его, была единственным напоминанием о том, что он еще жив. Он напрягся, пытаясь совершить хотя бы малейшее движение. Но каждая попытка увековечивалась болью-будто его заживо переехал перегруженный грузовик. Это неожиданное сочетание боли и беспомощности пронзило его до глубины души. Каждый вдох давался с огромной болью. Все тело ныло, его тошнило . Внезапно он услышал дыхание. Оно звучало близко, резкое и влажное, словно кто-то стоял рядом — возможно, в нескольких сантиметрах. "Кто это?" — прокочилось в разуме, и ужасы стали накатываться, накручивая его пульс. Стоп. Ему не показалось ? Ему кажется, что он слышит где-то не уровне плечь, а не как обычно. Он засомневался — не сумасшедший ли он уже? Постепенно он сделал вывод:либо он в больнице, либо его держат в плену, либо над ним экспериментируют. Мысли стремительно крутились в его голове. "Может, я на операционном столе? Но зачем? Что со мной сделали?" — размышлял он, впитывая яркие образы свихнувшейся реальности — парящие инструменты хирурга, резкий свет над головой, который был слишком ярким, чтобы он его воспринял. Каждое дыхание становилось тяжелым, каждое шевеление — больным. А внутри, где-то глубоко, зрела надежда на то, что это лишь временное состояние, что вскоре все вернется на круги своя. Ему захотелось закричать, но из горла лишь вырвался сдавленный звук, поднимавший на поверхность ещё больше тревоги. Ммм, мимоходом, он подумал:"что со мной? Неужели я стану инвалидом или что-то в этом духе?" - Ты меня слышишь? -произнес кто-то, голос звучал грубо и неприветливо, как будто над ним смеются. - Это у всех так происходит. Сначала они не могут говорить, но потом... Потом они все понимают, осознают и начинают биться в истерике.-Этот голос проникает в его сознание, вызывая мурашки по коже — но не кожи, а чего-то иного, более далекого. Ощущение странности охватило его, и он, собрав все последние силы, решает попытаться открыть хотя бы один глаз. Сосредоточившись, он приоткрыл левый глаз, и мир вокруг него начал обретать форму. Свет ударил в его зрачок, вызывая резкую боль, но он не мог отвести взгляд от этого тусклого света. Каждая новая деталь давала ему шанс вспомнить, кто он есть и что здесь делает. Словно шепот внутри его сознания подзадоривал его: “Это только начало" Огромная, ослепляющая хирургическая лампа светила прямо ему в глаз, как безжалостное солнце в полдень. Он моментально закрыл его, инстинктивно стремясь укрыться от этого яркого света, который казался не только физическим, но и душащим, как будто сам свет пытался проникнуть в его сознание и вывести его из равновесия. В этой бездне ослепляющего белого света его чувства запутались, и ему показалось, что он попадает в бездну. Не в силах отказаться от этого мучительного импульса, он снова приоткрыл глаз. И его охватило чувство, что это не просто блик света. Стоп, ему не показалось? В его зрительном восприятии начали проявляться небольшие, незаметные помехи. - Мне долго ждать? — настойчивый голос пронзил его размышления, как короткий, но резкий удар молнии, нарушающий тишину. Голос звучал с оттенком нетерпения, как будто его хозяин был не только главой, но и кем-то, кто держал его в плену, ожидая приближения какого-то решения. Каждое слово было наполнено ироничной настойчивостью, как будто он вообще не хотел обращать внимание на страдания, которые он испытывал. Каждая часть его тела ныла — мысли о боли выкручивали его внутри. Он чувствовал, как ломит его кости, суставы пульсируют, пытаясь расшевелить долгую усталость. Мысли стали мчаться в голове, путаясь в своих собственных тревогах. Что вообще происходит? Надо его спросить, но даже эта простая мысль вызывала волну отчаяния. Как он может говорить, если его язык словно парализован, как будто его собственное тело предает его, наслаждаясь его страданиями? А вдруг с ним произошла страшная авария? Страх охватил его снова, вытягивая из сознания все рациональные мысли. А что если он ничего не помнит, потому что у него кратковременная амнезия? "А вдруг я стану инвалидом до конца жизни?" -задавался он вопросами-"Что если я перестану ходить? Вдруг у меня сломан костный мозг? Я стану лежачим?" -Явно не хорошие мысли рвались как гром среди ясного неба. Такс, ладно, может быть, испытать всю странность своего положения и попробовать сдвинуть хотя бы пальцы. Его мотивация нашлась где-то внутри, и он вспомнил о тактике дыхания. Постепенно он сосредоточился: дыши 10 секунд, задержи на 20. Опять дыши 10 секунд. Он знал, что это не в первый раз, когда эта методика спасала его в таких ситуациях. Спустя три мучительных минуты усилия начали приносить плоды. С трудом, но он добился того, что мог двигать пальцами на руках. Сердце заполнило радостное предчувствие: отлично, он не парализован! Его новые осознания были подобны солнечным лучам, пробивающимся сквозь облака. - О, кто-то научился двигать пальцами на руках! Молодец-молодец, не у всех это получается так быстро, — раздался тот же насмешливый голос, который, казалось, был полон злого веселья и удивления. Его насмешка ударила, как холодная волна, вызывая удушье и желание вырваться из этой ситуации. Это был не врач — это стало очевидно. Но кто он? Тот, кто наблюдает за ним с интересом, с жадностью, с плутовским азартом. Мысли проносились в его голове, но он не мог ответить на этот вопрос. Он не мог ещё осознать, что его жизнь перешла на совершенно другой уровень. Конец первой главы.