Барбос

– Слыхал, Кащей? Тут на районе говорят, у вас следователи щеголять стали, – закуривая, начал один из разъездовских старшаков. – Слышь, и ведь не хрен знает кто, а «по особо важным делам прокуратуры РСФСР».       Пыльная лампочка, висящая на одном лишь проводе, презрительно моргнула. Кто-то загоготал. Атмосфера в каморке стояла весьма серьезная, деловая даже, но в один момент стала наводить лишь сплошное уныние и скуку. Как только один из разъедовских обмолвился о следователе, все сразу же покосились на Кащея, как бы спрашивая, в курсе тот или нет. Он, в свою очередь, с совершенно нескрываемым пренебрежением закурил, исподлобья поглядывая на своего сотоварища. Казалось, старшак даже не особо вникал в его слова. Ему никогда не было дела до каких-то там следаков, особенного интереса он к ним не испытывал. Ну роются, рыщут что-то – плевать, лишь бы не трогали «Универсам». Пусть с мусорами у Кащея и были свои тёрки, в их дела тот никогда особо не вникал, а они – в его. И даже сейчас причину внезапного появления следователей разузнать тот не желал. Благо, собеседники оказались разговорчивее. – Это чё они, людоеда судить приехали что ли? Не просто ж так выписали, – спросил кто-то, после чего сразу закинул в себя рюмочку водки. – Да хер их знает, но на районе чё-то мутится, – ответил второй, закуривая. – Так если людоед, им делать тут нечего, он уж мертвец, приговор ему ещё в апреле приписали. А они на районе тут. Реально мутки какие-то. Кто-то подыхал нынче у вас, а, Кащей? – Информации не было, – Кащей покосился на свою рюмку в какой-то задумчивости. Подобающей информации у старшака действительно не было, и этот разговор быстро забылся, во всяком случае в их тесных высших кругах точно. Более никто эту тему не затрагивал, все говорили о чем-то более значимом и предполагающем куда больше разбирательств с нынешним положением на улицах. Вот и Кащей быстро попытался позабыть об этом разговоре.       Вскоре, когда все разошлись по своим делам, распрощавшись как того требовал этикет, Кащей лишь для приличия разузнал, действительно ли не было каких-то сомнительных происшествий на районе. В ответ он получил твёрдое и вкрадчивое: «Не было». Того было достаточно, чтобы более не париться о всяких следаках. До поры, до времени Кащей даже не вспоминал об этой теме.       Через несколько дней Кащей заметил у ларька с хлебом знакомый силуэт. Хотя, пожалуй, знакомым он показался лишь со стороны. Выглядел тот как-то чуждо, почти некорректно, словно не появлялся на районе ранее. Во всяком случае, по выбритой башке нельзя было сказать точно. – Приезжий? – спросила излишне разговорчивая продавщица, протягивая неизвестному буханку хлеба. – Приезжий, – как-то быдловато ответил тот самый «приезжий», цепляя одной рукой сигарету, а другой принимая хлеб. Издалека даже голос неизвестного казался знакомым. Кащей приостановился, а после пристроился в очередь поближе, чтобы расслышать получше. Странно уж как-то получалось – человек незнакомый, а Кащей его откуда-то уже знает. Приезжий же, не обратив и малейшего внимания на Кащея сзади, усмехнулся как-то невесело, что по голосу было слышно, и спросил: – А шо, так заметно? – Так по акценту всё, у нас-то так не говорят. С вас двадцать восемь копеек… Хотя, знаете, вас и не отличить от здешнего, – продавщица приняла мелочь, раскинула её по кассе, глянула как-то косо на приезжего, а после покосилась и на Кащея за спиной у быдловатого незнакомца. – Но всё равно аккуратнее будьте. – Я-то разберусь, – без толики снисхождения буркнул незнакомец, после чего, сжав сигарету между зубов, развернулся, чуть было сиганув куда-то в сторону. Тут-то Кащей и попытался уловить, кого так сильно этот борзоватый приезжий ему напомнил. По итогу, совсем сбился с толку, увидев перед собой настолько знакомую рожу.       Вова Адидас. Но этот «Вова» выглядел иначе. Он был полностью выбрит, начиная с головы, заканчивая его смешными усами. Ещё поначалу, когда тот стал гордо их отращивать, Кащей безудержно ржал над Адидасом, справедливо рассуждая, что тот походит с ними годик-второй, да сбреет. А он упёрся, всё не убирал их, как назло. Кащей даже успел позабыть, как Вовка без усов выглядит, а тут вон, живое наглядное пособие! Тут сразу и сошлось то, почему фигура «неизвестного» показалась такой знакомой. И голос был до ужаса схож, пусть тот и был очень уж резок, отрывист – что-то всё же не то, не те меланхоличные нотки в звучании вовиного голоса. Но Кащей даже обдумать этого не успел, сразу так и спросил, безудержно: – Адидас? – в голосе Кащея проскальзывала и усмешка, и ирония. Упор на прозвище Вовы сделал специально, чтоб не спутал. Пусть Кащею и казалось это всё чересчур абсурдным и неправильным, он продолжил, лыбясь: – Ты нахрена усы свои сбрил?       Знакомый, что уже успел отойти от ларька на несколько шагов, вдруг остановился, обернувшись к Кащею. И вправду, на него смотрел Вова, но при том складывалось двоякое впечатление, что и не Вова это вовсе, а кто-то другой, совсем чужой. Несмотря на то, что его «имидж» потерпел весомые потрясения, лицо было идентично адидасовскому. Единственное, что отличало его рожу от настоящего Вовы, которого Кащей видел всего несколько дней назад, так это были глаза, что были куда выразительнее, контрастнее, свирепее. Ко всему прочему, – уж не из-за отсутствия усов ли? – на лице «недо-Вовы» очень сильно выделялись скулы, делая лицо лишь острее и резче, чем то было на самом деле. Озлобленности придавал какой-то. – Вы это кому, гражданин? – развязно спросил приезжий. Кащей прищурился. В какой-то момент, однако ж, он всё же додумался: «А Вова ли?», уж больно дерзко этот звучал, в отличие от Адидаса. Да и с какой стати Вова в коричневом пиджаке мог ходить? Схуяли усы сбрил? Да уж, не порядок. Но кто ж этот приезжий тогда? – Вам, да кажись обознался, – просто ответил Кащей, лукаво щурясь и поглядывая за тем, как неизвестный хмурится, окидывает его скорым изучающим взглядом. – А вы, «приезжий», случаем какое-то отношение к Суворовым не имеете? – Историю только в школе учил. Вы шо приебались-то, а? – критично спросил незнакомец, повышая голос. – Да вы не заводитесь только, чё шум понапрасну на районе поднимать? Вы лучше ответьте, кто ж вы тогда, раз не Суворов? – вопросом на вопрос ответил Кащей, примечая, как быстро собеседник начинает выходить из себя. Какой воспламеняемый-то хрен!       Незнакомец, в свою очередь, совсем озлобленно глянул на Кащея. Не, от Вовы там совсем ничего не осталось. Там, где Адидас сплюнул бы и пошёл дальше, незнакомец был готов молнии взглядом метать, лишь бы от него отъебались. Тот уж успел полностью обернуться к Кащею, на что он лишь театрально поднял брови. – Вы мне начальник, штоб я перед вами отчитывался? Или может вышестоящее должностное лицо? – Ну уж не должностное, – пренебрежительно ответил Кащей, вытаскивая из пачки одну сигарету, под стать оппоненту, так сказать. – Но и вес моё слово имеет здесь, где вы приземлились, приезжий, – Кащей закурил. – Вы б к даме прислушались. А то все поначалу «разберусь да разберусь»...       У приезжего смешно дрогнули брови и губы, – возможно, от переполняющего его негодования, – и Кащей чуть не гоготнул. А вот тут уж, извините, слишком жест был похож на Адидаса. Да вот в отличие от Вовы, что уже бил бы рожи, этот некто быстро сжал губы, за два широких шага подошёл к Кащею и грубым, но собранным тоном процедил: – Значит так, вес имеющий, пройдемте-ка за мной в прокуратуру, – улыбка на лице Кащея на мгновение померкла. Приезжий тем временем скинул окурок на землю и придавил его носком туфли. При том он всё так же борзо продолжал: – У меня как раз есть к вам пару вопросов. – Чё это вдруг? – отрезал Кащей. – Чё это я должен идти с вами в прокуратуру? Если вопросы есть, то ты тут задавай, пришелец, – без какой-либо опаски ответил Кащей. Зазнался просто мужичок, вот и начал тут выпендриваться, прокуратуру поминать.       Кащей даже не уловил того, как незнакомец вытащил из кармана удостоверение и протянул прямо к его носу. Тот аж опешил на какое-то время, оттого только и успел приметить статичное фото приезжего, так схожего с Вовой, и инициалы. Боков Евгений Афанасьевич. Остальное пояснил сам «Евгений»: – Следователь по особо важным делам прокуратуры РСФСР, Боков, – и быстро убрал удостоверение во внутренний карман пиджака. – Ну шо, пройдемте? – Барбос, значит, – с усмешкой проговорил Кащей, но никакой весёлости не ощущал. Он затянул сигарету на короткое время и пренебрежительно взглянул на Бокова. – Для меня твоя картонка, – он для показательности кивнул в сторону пиджака пришельца. – Ничё не значит. – А твоё мнение никто и не спрашивает, зато для закона эта картонка шо-то да значит. Таких как ты знаешь сколько по Казани бегает, а? – презрительно сплюнул Боков, кивнув головой в сторону, словно предлагая следовать за ним. – Шо не идём-то, я не пойму? А, авторитет?       Кащей на некоторое время сжал между пальцами сигарету, а после, как бы потакая, пошёл навстречу к Бокову, пресловуто лыбясь. Какое-то мгновение они так и стояли чуть ли не в упор друг к другу. Кащей даже успел приметить ещё пару различий. У Вовы, например, не было выраженных морщин на лбу. Да и глаза у Бокова были темнее, почти чёрными. – Дядь, – начал Кащей. – Ты вот только меня не пугай. – А никто никого и не пугает, – Боков небрежно пихнул Кащея плечом, словно отгоняя того от себя. – Кого ты там ещё искал? Суворова? «Адидаса»? И его найдём, опросим по протоколу, как и тебя. Нам как раз «вес имеющие» нужны для показаний, все под статью у меня пойдёте. Кащей презрительно хохотнул. – Кто ж вас выписывает сюда, проблемных таких? – Да я б с радостью от вас, и вашего феномена уехал бы к жене, а не шарился тут. Мерзко мне видеть ваши бандитские рожи, – не менее зло процедил Боков, казалось, напрочь пререзая всякую возможность разойтись мирно. – Имя твоё какое?       Кащей и не думал, что так влипнет. Только тёрок со следаком им не хватало. Кто ж знал, что где-то на свете выродился такой хрен с вовиным лицом, который, ко всему прочему, и в барбосы записался? – У нас ментовские рожи тоже не шибко лелеют, – с улыбочкой произнёс Кащей, полностью проигнорировав вопрос, а после, чувствуя заканчивающееся терпение, резко схватился за пиджак Бокова, угрожая, но теперь уж совсем понизив голос: – Так ты, дядь, и вали к своей жене обратно, а? Или, может, это она тебя и выгнала на «бандитские рожи» глядеть?       Стоило ожидать, что следователь вырвется из схватки Кащея. Это было логично, как дважды два. Но то, что он, кинув хлеб на полку для сумок, набросится на Кащея с кулаками, казалось старшаку почти невообразимым – этот чёрт кто всё-таки, следак или дебошир? Такая безнаказанность всегда чувствовалась при разговоре с мусорами, а вот этот без стеснения врезал, так ещё и не один удар собирался приписать. Видно, тема о жене была спусковым крючком. Кащея это даже улыбнуло, в конце концов, мастером словца тот действительно был отменным. Боков же совсем не жалел себя в ударах, бил со всей силой и с большим чувством. Но и Кащей не поддался – сразу же принялся бить в ответ. Порой удачно. Так они и сцепились друг с другом. – Ой, батюшки, что ж вы творите-то! – вдруг воскликнул женский голос – той самой продавщицы хлебного, после чего та ринулась куда-то. Но Кащей и не старался что-либо отметить, ему было как-то не до того.       Внезапно кто-то вмешался в драку и начал старательно тянуть Бокова на себя. Теперь уж началась какая-то натуральная возня. – Евгений Афанасьевич! Тьфу ты! Евгений…! Да что б вас, товарищ Боков! – Отпусти меня, – незамедлительно приказал Боков одному из товарищей, как только его вывели из драки. Причём вывели самым, пожалуй, позорным способом – насильно увлекли в сторону. Тот сразу же начал оглядываться по сторонам в поисках неизвестного бывшего зэка, к тому же ещё и группировщика, судя по его жаргону. Так и наверняка кто-то из вышки. Но того и след простыл. Конечно, по закону просто так его в прокуратуру вести не позволили бы – на то нужны были бы достаточные основания, а не простые наблюдения, основанные на горьком опыте. Однако жаль, что обошлось без того. «Вес имеющий» просто скрылся. – Вот мудло. Ты-то чего здесь забыл? – Так я к вам, в прокуратуру вызывают срочно, на телефон вы не отвечаете. Вижу, женщина стоит, номер набирает скоро, милицию зовёт… Я к ней: «Что да что», а она: «Опять эти головорезы дерутся», ну, группировщики наши, то есть. Бегу, а там вы и… А кто это был, товарищ Боков? – осведомился подчинённый. – Чёрт из табакерки, Андрюха,– ответил Женя, ловкими движениями вынимая новую сигарету, а после сжимая её между зубов. Он так и продолжил говорить, слегка мыча: – Ты мне «Адидаса» Суворова найди, фото там, данные. Если найдешь, взглянем.

***

– Говорят ты со следователем сегодня махался, – начал Вова с порога, стоило только ему зайти в каморку. На этот раз он был с усами, необстриженный, всё как положено. Настоящий Вова. – Вова, – вместо дельного ответа обратился Кащей, с самым серьезным выражением лица покуривая сигарету. – Ты не планируешь сбривать усы?       Вова пораженно замер, с большим недоумением поглядывая на Кащея. На его лбу на пару мгновений появились те самые морщинки, идентичные морщинкам Бокова. – Нет, – осторожно ответил Вова. – Ну и не надо. Тебе не идёт.