Рядом с тобой

Никто не должен был знать. Так было проще. Так было… безопаснее. В кампусе Эрен и Жан вели себя, как всегда, — чуть язвительно, чуть раздражённо. Их перепалки на парах давно стали фоном для скучающих студентов. На лекциях Эрен сидел с Флоком на заднем ряду — сутулый, в тёмной толстовке с капюшоном, который почти никогда не снимал. Всегда немного раздражённый, будто ему не по себе в этом зале, в этих стенах, в этой коже. Его голос часто перебивал преподавателя, вызывая недовольное цоканье с передних рядов. Жан, напротив, обычно занимал место где-то посередине — ручка в пальцах, прямая спина, взгляд, скользящий между конспектом и потолком. Он не был ботаником, просто умел делать вид, что ему не всё равно. Рядом сидел Конни — тот, кто вечно жаловался на кофе из автомата и задавал глупые вопросы с умным видом. Жан смеялся, откидываясь в кресле, изображая лёгкую невовлечённость. Но каждый раз, когда он чувствовал на себе взгляд сзади — настойчивый, проникающий, — он знал, кто это. И не оборачивался. После последней лекции по социологии Эрен закинул рюкзак на плечо и, не оглядываясь, вышел через задний вход. Сегодня было прохладно, но не холодно. Эрен ждал, прижавшись спиной к стене, волосы слегка растрёпаны. Он курил, хотя раньше обещал бросить. — Ты опоздал, — сказал он без упрёка. Жан встал напротив. Не близко. Не сразу. — Ты всегда уходишь первым. — А ты всегда приходишь последним. Молчание. Стук сердца. Где-то вдали — гудок машины. Эрен бросил окурок, подошёл ближе. Жан не шелохнулся. Он обнял его. Молча. Крепко, будто хотел стереть весь день, наполненный фальшью. — Я скучал, — сказал Эрен куда-то в шею. Жан просто прижал его ближе, позволив себе впервые за день почувствовать покой. Они стояли так — молча, наедине с вечерним воздухом и тем самым хрупким теплом, что было между ними. После пар они обычно шли к Эрену, у которого мать почти всегда оставалась на работе допоздна. Жан полулежал, уставившись в телефон. Новости, мемы, ещё одна бесполезная лента, чтобы отвлечься от всего, что их окружает. Эрен лёг на него сверху, закинув руку ему на грудь. — Йегер, ты тяжёлый, — буркнул Жан, но не двинулся. Тот ничего не ответил, только зарывшись носом в его шею. Через пару минут его дыхание стало ровным — он уснул. Жан выключил экран, уронил телефон на диван и обнял его обеими руками. В комнате было тихо, за окнами — шум машин и отдалённые голоса. А в голове звучала песня, которую они вчера слушали на кухне. Слова впивались куда-то под рёбра. И всё же иногда Жану казалось, что всё это слишком хрупко. Слишком правильно, чтобы быть настоящим. Но каждый вечер, когда Эрен прижимался к нему и засыпал вот так — без слов, без защиты, — он знал: это не игра. Это не ошибка. Это любовь. Просто — тихая, упрямая, настоящая.