Империя Крови и Металла

      Тишина на разрушенной Земле была оглушительной. Это была не тишина покоя, а тишина отсутствия. Не было слышно гула машин, смеха детей, далекого воя сирен. Лишь ветер гулял в пустых глазницах окон заброшенного автомобильного завода в Детройте, гоняя по бетонному полу пыль и призраки былой жизни.              В центре огромного сборочного цеха, за круглым столом, собранным из подручных материалов, сидели последние осколки надежды. Стив Роджерс, чьи плечи, казалось, несли на себе тяжесть не только щита, но и целого мира. Наташа Романофф, чья обычная непроницаемость дала трещину, обнажив застарелую усталость. Брюс Бэннер, в котором теперь гармонично (или не очень) уживались гений ученого и мощь Халка, но чьи глаза все равно были полны скорби. Клинт Бартон, вернувшийся из тени Ронина, но так и не оставивший ее внутри себя. И Тор, бог грома, который больше не прятался за пивом и видеоиграми, но чье молчание было тяжелее любого шторма.              Рядом со Стивом, чуть поодаль, стоял Баки Барнс. Его металлическая рука неподвижно лежала на спинке стула, но в его взгляде была сталь, не знавшая ржавчины. Он был солдатом. И он устал ждать.              – Мы не можем просто сидеть и ждать три месяца, – нарушил он тяжелое молчание. Голос его был ровным, лишенным эмоций, но в каждом слове звенело нетерпение. – Коалиция дала нам план. Они говорят, что «Сияние Вечной Ночи» – единственное окно. Но сидеть здесь, на Земле, пока Тони там… это безумие.              – И что ты предлагаешь, Баки? – мягко спросила Наташа, не поднимая глаз от планшета с данными, присланными мятежниками. – Собрать наши жалкие остатки и броситься на штурм Титана? Идти вслепую – это самоубийство.              – Я предлагаю разведку, – отрезал Баки. Он обвел взглядом присутствующих. – Я, Стив, может, Клинт. Небольшая группа. Эти ваши новые друзья, мятежники, как-то же они проникают на Титан. Они сами сказали, что их шпионы действуют в столице. Пусть проведут нас. Мы должны увидеть все своими глазами. Оценить оборону, понять, где он… где держат Тони. Собрать данные.              – Я согласен, – неожиданно подал голос Клинт. Он сидел, откинувшись на стуле, и вертел в руках стрелу. – Сидеть здесь и ждать, пока какой-то космический праздник начнется… У меня от этого ожидания зубы сводит. Нужно делать хоть что-то.              Брюс Бэннер тяжело вздохнул, поправляя очки.              – С научной точки зрения, в этом есть смысл. Любая операция требует сбора данных. Чем больше у нас будет информации о топографии, системах безопасности и расположении сил, тем выше наши шансы. Даже если они все равно стремятся к нулю. Разведка – это не атака. Это… калибровка прицела.              Наташа подняла на него усталый взгляд.                     – Калибровка, Брюс? Мы говорим о крепости Таноса. О планете, которую защищает вся мощь его Империи. Их «источник внутри дворца» – это капля в море. Мы не знаем, можно ли доверять этой Коалиции. Мы не знаем их истинных целей. Они хотят свергнуть Таноса – отлично. Но что придет после? Кто они такие? Пираты? Идеалисты? Такие же тираны, только с другим флагом? Ввязаться в их игру, не зная правил, – это риск, который мы не можем себе позволить.              – А какой у нас есть выбор, Наташа? – голос Стива был тихим, но в нем звучала такая глухая боль, что все замолчали. Он смотрел на голографическое изображение, парящее над столом. Размытый, искаженный помехами снимок. Тони. Стоящий рядом с Таносом на каком-то балконе. В странной, чужой одежде, с чем-то вроде диадемы на лбу. Он не выглядел как пленник. Он выглядел… как часть этого мира. «Супруг и Разум Империи». Эти слова до сих пор отдавались в голове Стива тошнотой.              – У нас нет выбора, – продолжил Стив, отвечая сам себе. – Он там. Живой. И это все, что имеет значение. Баки прав. Мы должны действовать.              – Но и Наташа права, – пророкотал вдруг Тор. Он сидел, сцепив огромные руки на столе, и до этого момента казался лишь тенью. Но когда он заговорил, все почувствовали исходящую от него мощь. – Доверять этим… мятежникам полностью нельзя. Я видел много таких коалиций за свою тысячу лет. Они рождаются в огне и часто в нем же и сгорают, унося с собой всех, кто был рядом. Но…              Он поднял голову, и в его глазах, одном живом и одном искусственном, мелькнул холодный блеск.              – Они сказали, что их шпионы действуют на Титане. Пакостят по мелочи. Устраивают диверсии. Это значит, что у них уже есть способ проходить сквозь щиты. Не какой-то гипотетический план на время праздника, а рабочий, постоянный канал. Они не сказали нам, какой. Они держат свои карты при себе. И это мне не нравится. Но это же и наш шанс.              Тор наклонился вперед, и его голос стал ниже, убедительнее.              – Мы не будем просить их провести нас. Мы потребуем. Мы – Мстители. Мы – последняя надежда Земли. Если они хотят, чтобы мы сражались на их стороне, пусть докажут свою полезность. Пусть предоставят нам этот канал. Разведка – это правильно. Мы не можем ждать. Каждый день, что Старк проводит там, он… меняется. Танос не просто держит его в клетке. Он что-то с ним делает. Я видел это в его глазах, даже на этой паршивой голограмме. Пустоту.              Тишина снова повисла в воздухе, но теперь она была другой. Напряженной, наэлектризованной. Аргумент Тора был неоспорим. Он сместил фокус с доверия на прагматизм.              Стив медленно кивнул. Решение было принято.              – Хорошо. Вот что мы сделаем. Баки, ты прав, мы летим. Но не сейчас. Нам нужно время на подготовку. Три дня. За это время мы должны собрать все необходимое: провизию, оборудование, оружие. Все, что может понадобиться для автономной миссии на вражеской территории.              Он посмотрел на Наташу.              – Наташа, ты свяжешься с остальными. С Кэрол, с Сэмом… со всеми, кто еще может держать оружие. Объясни им ситуацию. Нам понадобятся все, когда придет время для основного удара. Но пусть пока не собираются здесь. Чем меньше людей знает об этом месте, тем лучше.              Наташа молча кивнула, ее пальцы уже забегали по экрану планшета.              Стив снова обвел всех взглядом.              – Я свяжусь с Ли'рис, их лидером, завтра утром. Я скажу ей, что мы согласны на союз, но на наших условиях. Первое условие – они предоставляют нам безопасный проход на Титан для разведывательной группы. Немедленно. Если откажутся – союза не будет.              Он сжал кулаки, и костяшки побелели.              – Мы вытащим его. И мы покончим с этим. Раз и навсегда.              Никто не возражал. План был рискованным, почти безумным, но это был план. А план – это то, чего им так не хватало все эти долгие, пустые месяцы. Это была надежда, обретшая форму.       Мстители молча разошлись. Каждый погрузился в свои мысли, в свою подготовку. Клинт отправился проверять свое снаряжение, его движения были резкими и точными. Брюс углубился в изучение данных о физике Титана, пытаясь найти хоть какую-то научную зацепку. Тор просто вышел на улицу, под серое, безрадостное небо, и встал, глядя в пустоту, словно мог увидеть сквозь миллионы световых лет фигуру своего врага.              Стив остался в цехе один.              Он подошел к стене, где на импровизированных крюках висел его щит. Поверхность, некогда сияющая, теперь была тусклой, покрытой царапинами и тонким слоем пыли. Ржавчина на символе надежды. Он провел по нему рукой, ощущая холод металла.              Он закрыл глаза, и грохот заброшенного завода сменился звуками из другой жизни.       …Он стоит в мастерской Тони в башне Мстителей. В воздухе пахнет озоном, кофе и машинным маслом. Вокруг – творческий хаос из голограмм, инструментов и деталей какого-то нового, непонятного ему устройства. А в центре всего этого – Тони. Он в простой футболке с пятном от того же масла, его волосы взъерошены, а глаза горят азартом. Он жестикулирует, что-то быстро объясняя Дубине, который в очередной раз пытается помочь, но только мешает.              – Нет, нет, ты, безмозглая железяка! – восклицает Тони, отталкивая манипулятор. – По часовой стрелке! Я же нарисовал тебе схему! Стив, скажи ему! Ты же у нас специалист по простым и понятным командам.              Стив, стоявший у входа с двумя кружками кофе, улыбнулся.              – Мне кажется, он просто хочет твоего внимания, Тони.              Тони обернулся, и его лицо мгновенно изменилось. Усталость и раздражение исчезли, сменившись знакомой, чуть насмешливой, но теплой улыбкой.              – Кэп, ты снова пришел полюбоваться на настоящий гений в работе? Принес подношение в виде кофеина? Мудрое решение.              Он подошел, взял у Стива одну из кружек и сделал большой глоток.              – М-м-м, божественно. Почти так же хорошо, как мои идеи. Так что привело тебя в мое святилище? Скучно стало читать нотации новобранцам?              – Я просто хотел убедиться, что ты не забыл поспать, – Стив сделал шаг ближе, их плечи почти соприкасались. Он смотрел на этого невероятного, невозможного человека, и его сердце наполнялось чем-то огромным и теплым. Смесью восхищения, нежности и желания защитить его от всего мира. Особенно от него самого.              – Сон для слабаков, Кэп, – Тони отмахнулся, но его взгляд смягчился. Он на мгновение опустил глаза, а когда снова поднял их, в них не было ни сарказма, ни бравады. Только искренняя, обезоруживающая усталость. – Спасибо, что зашел, Стив.              Это было все. Простое «спасибо». Но в нем было больше, чем в сотнях их споров и шуток. В нем было признание. Доверие.                     Стив открыл глаза. Воспоминание растаяло, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Он все еще стоял в холодном, пыльном цехе. А Тони был там, за миллионы световых лет, в руках чудовища.              Как он мог допустить это? Как он мог позволить им расстаться так? Ссора, раскол, недосказанные слова, оставшиеся висеть в воздухе, как дым от пожара. Он должен был быть рядом. Он должен был найти способ все исправить. Он должен был сказать ему…              Он сжал кулак с такой силой, что металл протеза его руки едва слышно скрипнул.              Хватит воспоминаний. Хватит сожалений.              Теперь есть только цель.              Он посмотрел на тусклый щит, на свое отражение в нем. Отражение постаревшего, уставшего солдата. Но солдата, который еще не проиграл войну.              Он не знал, кем стал Тони там, на Титане. Сломленной жертвой? Предателем? Или игроком, ведущим свою собственную, невидимую им партию? Это было уже неважно.              Важно было лишь одно.              Я верну тебя, Тони.              Он мысленно произнес эти слова, как клятву. Как молитву.              Я верну тебя домой.