Не герой

Фродо всегда знал, что он не герой, но в последнее время ощущал это как никогда остро. Герои идут к опасностям с гордо поднятой головой, а не еле-еле перебирают ногами, опустив голову так, что кудряшки закрывают окружающий мир – будто от того, что посмотришь на всё это сквозь кудряшки, мир станет менее жестоким и сложным. Герои спят по четыре часа на камнях, герои пьют воду раз в день и сутками обходятся без еды, а не ворочаются полночи от того, что земля такая жесткая и мысли такие тяжелые, и не изнывают от голода, уже поев четыре раза, но боже, как же хочется ещё, и домашнего чая, желательно. Герои всегда умеют подбодрить окружающих, подставляют плечо другу, воодушевляют веселыми шутками всю компанию, а не идут, замкнувшись в себе, молясь о том, чтобы путники с ним не заговорили, потому что они хорошие, они правда все хорошие, все интересные и смешные, но боже, не хочется разговаривать, просто не хочется, и всё. Наконец, герои смиряются и гордо несут свое бремя, а не потирают шею, потому что её так натёрла это треклятая цепочка на которой висит кольцо, и не спрашивают мысленно, возведя глаза к небу в бессильной злобе, а почему я, почему именно я, почему не он, не они, не кто-нибудь?  Героей дядя Бильбо, решивший отправиться в сумасбродное путешествие и не побоявшись сразиться с драконом, герой Гэндальф, вершивший судьбы Средиземья, герой, несомненно, Арагорн, который теперь вёл его, Фродо, и ещё троих хоббитов в Ривенделл. Одним из вечеров Арагорн куда-то уходит, видимо, разведать дальнейшую дорогу, оставляя четырех хоббитов в одиночестве. Фродо привычно сворачивается калачиком и лежит, отвернувшись от друзей ( они же его друзья, да? Если идут вместе, наверное, друзья). Фродо привык быть один: он всё детство провёл, бродя по лесам и полям, бормоча себе под нос истории из книг или сочиненные им самим, а дома Фродо и дядя Бильбо часто сидели по разным комнатам, не говоря друг с другом, не мешая друг другу и возможно даже забыв о друг друге – это устраивало их обоих. И сейчас, в походе, Фродо было непривычно и тяжело от того, что над ухом всё время раздается пустая болтовня Пиппина или ворчание Сэма, и от того, что нельзя ни на секунду отойти, потому что тут же раздаётся взволнованное «Мистер Фродо, куда вы запропастились?» Сэма или предостерегающее «Господин Бэггинс, я бы не советовал вам сходить с тропы» Арагорна. Вскоре Фродо научился уходить от них всех мысленно: он забредал в дебри своих размышлений так глубоко, что слух словно пропадал, никого не было слышно и Фродо забывал о своих спутниках. Вот и сейчас он находился в таком состоянии: рядом с тройкой хоббитов, но на самом деле недосягаемо далеко, думая обо всем и одновременно не о чем, вспоминая дом, мягкое кресло, колючий плед, и то, как лампа мерцает в одной из комнат. Назойливые вскрики Пиппина «Помидорки, кому помидорки?» пробиваются даже сквозь пелену мыслей Фродо, а ещё он почему-то чувствует жар и свет, словно хоббиты разожгли…Нет, они же не могут быть настолько тупыми, чтобы разжечь… -Костёр? – кричит Фродо, вскакивая на ноги и поворачиваясь к пирующим. – Вы что творите? -Жарим помидоры, сосиски, бекон, – обстоятельно сообщают ему, как что-то само собой разумеющееся. Фродо, не помня себя, подбегает к ним, начинает тушить костер, топчет его ногами и почти не чувствует жара. -Мы и тебе оставили,– обиженно замечает Пиппин, не верно растолковав причину гнева Фродо. Добавляет сокрушенно: – Отлично,теперь все помидоры в золе. Какая зола, какие помидоры, обессиленно думает Фродо, когда слышит визги приближающихся сил зла. Он потушил костёр слишком поздно. Они идут. Приближение их захлестывает хоббита волной ужаса. Он не герой. На героев нападают за то, что они спасли прекрасную даму, заступились за слабого, поучаствовали в государственном перевороте…на Фродо нападут из-за сосисок. Появляются всадники с мечами на перевез. Против призрачного оружия лязг их, настоящих, живых мечей: они все вчетвером достают оружие. Фродо не герой, но он сейчас им притворится, чтобы выжить. Он стоит спиной к спине со своими товарищами.  Темные фигуры приближаются к ним. Холод, ужас, смерть. Фродо не отдает себе отчета в том, что пятится назад, а остальные, наоборот, выходят вперед, держа оружие наготове. Они закрывают его спинами, они готовы драться за него. Почему они его защищают? Потому что он их друг? Потому что у него важный артефакт? Потому что он, в отличии от них, не герой? Они все герои: Сэм, Мерри, Пиппин. Они не оставят его в беде, они будут драться до последнего, они стоят в гордых позах, их лица сияют огнем благородства. Но назгулы не знают, что они герои, и что с ними положено драться долго, эпично, красиво и насмерть. Они легко отбрасывают хоббитов со своего пути.  Фродо один на один с ними. Он роняет меч из рук и пятится назад. Униженно падает, смотрит на фигуру назгула снизу вверх. Вот так просто, так жалко, так трусливо. Даже не взмахнув ни разу мечом, даже не попытавшись. Фродо дрожащими пальцами вытаскивает из кармана кольцо. В голове всплывает наставление Гэндальфа никогда его не надевать. Герой бы умер, лишь бы придержаться этого наставления, лишь бы выполнить, что ему поручили. Фродо очень хочет жить. Кольцо легко соскальзывает на палец, будто само ждало, будто его прохладный металл нежно обхватывает кожу и говорит Фродо «да, я тебя понимаю». Мир меняется, и Фродо видит перед собой не темные фигуры слуг смерти, а белые тела некогда могущественных людских владык. Он видит их настоящими. Он видит, что они тоже не герои, потому что поддались соблазну, оказались в плену у тщедушия, позволили себя обмануть. Они не герои, и они очень злятся от этого. Они злятся на весь мир, а Фродо – лишь маленькое препятствие на пути. И один из них устраняет это препятствие, и вонзает нож в левое предплечье Фродо. Герою бы вонзили чуть пониже. Герою бы вонзили в сердце. Он бы красиво умер. Фродо не умирает, и Фродо не красиво, а мерзко и страшно корчится и орёт от боли, и готов всё отдать, и кольцо, и своих друзей, лишь бы этот ад прекратился. И он прекращается, потому что появляется Арагорн – вот он, настоящий герой, а Фродо просто теряет сознание, и дальнейшая – героическая, захватывающая, красивая битва, происходит без его участия. Потом Фродо спасает эльфийская девушка, и это совсем нелепо, глупо, и шиворот-навыворот: это он, Фродо, должен спасать прекрасных девушек. Впрочем, Фродо по этому поводу почти не переживает, так как находится без сознания большую часть времени. Ривенделл. Райский уголок. Гэндальф, как я рад тебя видеть, я тебя, кстати, ненавижу, за то что ты пропал, ты просто исчез и обрек меня на страдания, ты меня бросил, ты подставил, но у меня кишка тонка высказать тебе всё это в лицо, и я просто мягко улыбнусь. Совет. Я отнесу кольцо в Мордор. Наверное, другим этот поступок кажется самоотверженным, красивым, смелым – всё, как и должно быть, но Фродо это делает совсем не потому, что он герой. А потому что, во-первых, он чувствует, что связан с кольцом, что так надо, что их судьбы переплетены, что если не он, то никто, а во-вторых, просто потому что посреди жаркого обсуждения возникает некрасивая пауза, и Фродо чувствует, что в этой паузе все смотрят в его сторону, и всем неловко, потому что никто вслух заставить его нести кольцо не решается, и Фродо просто спасает всех от этой неловкости. А потом Фродо совсем перестаёт думать о том, кто такой герой, и о том, что он не герой, потому что происходит слишком много всего, и Фродо не думает, он захлебывается от впечатлений и от перегрузки событиями, и времени на самокопания не остается. Зато много времени – вся оставшаяся жизнь – остается на самокопание после, когда добро вновь победило зло и Саурон пал. И Фродо копается в себе, так копается, что выкапывает в своей душе шахту поглубже, чем гномы проделывают в Мории. В этой шахте темно, пусто и сыро, и нет никаких алмазов и полезных ископаемых, потому что душа Фродо настолько бедна, что не содержит в своих глубинах ничего драгоценного. А ещё у Фродо ноет плечо, особенно перед дождем. Шрам болит, болит и напоминает обо всём этом кошмаре, и о том, что Фродо его получил, между прочим, просто из-за того, что его друзья решили пожарить сосиски.