Сара

Сара стояла у зеркала. Роскошное белое платье, волосы, собранные в пучок. Сегодня праздник... Праздник у всей ее семьи, но точно не у нее. Свадьба. Чёртова свадьба. Многого Сара не понимала, но, как сказал отец: «Это нужно для моего продвижения по карьерной лестнице. Мол, его друг положил на тебя глаз. Если он позволит ему жениться на моей дочери, тот повысит меня». Сара потерла переносицу. «Ну что ж, надеюсь, он не урод?» — пробормотала она, опустив взгляд на пол. Ведь отец обещал, что с восемнадцати она сможет делать, что захочет. А тут... Она раздраженно вздохнула, сжала кулак, чуть не порвав ногтями перчатки. Зажмурилась. Вдруг открылась дверь, вошла мама. «Ну что, ты готова?» Макияж едва перекрывал свежий синяк на лице матери. Улыбка дрожала, а в глазах застыли слезы – явно не слезы радости. Мать всеми силами пыталась отговорить мужа, но в итоге он лишь избил ее. Юбка в пол и длинные рукава скрывали синяки по всему ее телу. Сара кивнула: «Да, готова». «Ты хоть улыбнись», — сказала мать. Ответа не последовало. Сара опустила голову. Руки словно механически легли вперед, переплетясь, как ее учили с детства. Лет в семь отдали в школу для девочек. По сути, научили считать да читать, а остальное... «Носите только юбки», «Спину держите ровно»... Обучение не правилам, а проклятому этикету, готовке и многому другому, что Сара даже вспоминать не хотела. Все эти воспоминания заставляли ее передергиваться. Она шла медленно, глядя в пол, выученно улыбаясь множеству незнакомых лиц. Где-то вдалеке мама, папа и братья... Все, кроме Лукаса. Ее любимый старший брат был для нее всем: и братом, и другом. Он всегда заступался, ведь мнение Сары никогда не учитывалось, а его – да. Но пару лет назад он оборвал все связи с семьей. Лишь изредка звонил и писал Саре, так редко и мало... Единственное, что постоянно напоминало о нем – пистолет, подаренный ей втайне от всех. Сара остановилась у алтаря. Подняла голову и увидела... «О боже, да он мне в отцы годится, если не в деды!» — мелькнуло у нее в голове. На секунду на лице отразились ужас и отвращение. Обычный свадебный костюм. Но в лицо сразу бросились лысина и усы – маленькие, острые, противные. И этот запах – будто вместо геля для душа он использует табак. Фу. На фоне девушка что-то говорила, но Сара не слышала. Она лишь заставляла себя улыбаться и смотреть на... своего будущего мужа. Если бы она могла, провалилась бы сквозь землю прямо сейчас... «Ну?» — она вылетела из своих мыслей. Девушка в платье повторила: «Вы готовы поклясться в верности... Бла-бла-бла...» Сара сдержалась, чтобы не закатить глаза. «Да». Майкл взял ее руку, снял перчатку и надел кольцо. То ли специально, то ли случайно, он сжал ее руку так больно, что она чуть не одернула ее с отвращением. Следом она быстро надела ему кольцо. Едва Сара успела успокоиться, как... «Теперь можете поцеловаться!» Радостные возгласы людей. И... Блять, поцелуй! Сука! Фу! Сара замерла. Как она могла забыть про это? Майкл положил руки ей на талию и грубо притянул к себе. Она заставила себя не сопротивляться, хотя в голове разгоралась паника, а отвращение вызывало тошноту. Она подавила рвотный рефлекс, когда мужчина прижался губами к ее губам. Мерзкие, колющие усики царапали кожу. Запах изо рта... Чеснок и... словно он никогда не чистил зубы. Фу! Его язык проник в ее рот. И... это что? Кусок еды? Какая мерзость! Она снова подавила рвоту... Эти мерзкие прикосновения и радостные возгласы гостей... Людей, которых она даже не знала... Дальше все было как в тумане. Слезы. Ее слезы. Поздравления одно за другим. Закуски, которых она даже не хотела пробовать. И... Неделя проходит. Чёртова неделя. Сара сидела на кухне, намывая посуду. Теперь это единственное занятие, которым она *могла* заниматься: мытье посуды, уборка, стирка, поход в магазин... Эта неделя тоже прошла как в тумане. Но только одно она помнила во всех красках: ночь. Чёртова первая ночь. Он заламывал ей руки, бил и насиловал параллельно. Особенно страшно было в ту самую первую ночь. Но в течение недели она стала привыкать к вечной крови, синякам и боли. Она поставила тарелку на полку. Через пару часов... муж... вернется с работы. Надо приготовить еду. Сама Сара практически не ела – на это было много причин. Одной из них было то, что с детства ее приучили есть мало, точнее – доедать остатки. Только брат подкармливал ее со своей порцией. Пожалуй, только из-за этого она не умерла с голоду. Да, и брат... он был единственным, кто кроме матери приезжал к ней в школу-интернат для девочек на выходные. Такие школы были редкостью и к тому же очень дорогими... Но почему-то отправили туда именно ее, а братья учились в обычной школе... Она вздохнула. Словно на автомате, она уже резала свеклу. Борщ. Да, борщ. Всего неделя, а она уже так измучена. И так ей жить всю оставшуюся жизнь? Ну или как минимум, пока муж не сдохнет. Как она узнала, ее мужу было чуть больше, чем ее отцу... Мыслями она провела всю готовку. Входная дверь открылась – она даже не услышала, настолько была погружена в себя. Вдруг она вздрогнула: холодная грубая мужская рука ударила ее по ягодицам. Не то чтобы это было ново, просто... так неожиданно. Хотя должна была уже привыкнуть. «Что у нас поесть сегодня?» «Борщ». Разговор закончился. Сара налила борщ в тарелку, а сама села за стол напротив него. Смотрела, как он ест. Ложка за ложкой. Тарелка за тарелкой. Будто он специально не хотел оставить ей ничего. В конце концов, он закончил. Самодовольно хмыкнул и встал из-за стола. «Жду в спальне». Сара лишь кивнула. Он оставил остатки борща... То ли он действительно ест так много, то ли он просто скот, подумала Сара. Она зажмурилась и сжала кулак. Так не хотелось идти в спальню... Все эти прикосновения... Это так мерзко. Мерзко... Мерзко... Но выбора не было. Она мыла тарелку специально медленно. Знала, что он, скорее всего, разозлится из-за ожидания, но... Она не хотела туда идти. Поставила тарелку на полку... Остатки борща вылила в раковину. Поест позже, когда он уснет. Она зашла в спальню. Он сидел на кровати, раздвинув ноги, похлопал по ней между ними. Она послушно села. Пока он гладил ее по спине, грубо, она в очередной раз убедилась, что он садист. Едва Сара успела насторожиться, как он ударил ее в живот. От неожиданности и боли она упала со стула на спину. Хруст. На секунду стало тяжело дышать – воздух вышибло из легких. Она не сопротивлялась – знала, будет только хуже. Звук расстегивающейся ширинки. Слезы неосознанно стекали на пол. Он схватил ее за волосы, намотал их на кулак и силой впихнул в ее рот свой член. Она зажмурилась. Слез стало больше. Он дергал ее за волосы, заставляя задыхаться и двигаться. Это было уже так привычно, но так страшно и больно. Наконец, все закончилось, когда белая субстанция излилась ей в рот. Он погладил ее по щеке: «Ну же, открой глазки». Сильно ударил по голове. Когда Сара вскрикнула и открыла глаза, его мерзкие пальцы впились в них, не давая закрыться. Правому глазу. Он силой прижимал подушечку пальца к белку. Глаз покраснел. Сара кричала от боли, а он давил, словно хотел его выколоть. Наконец, когда глаз залило кровью, он отпустил. Ударил ее по голове ботинком: «Заткнись!» Встал нагой, наступил на ее живот. Она вскрикнула. Он надавил сильнее. Она закусила губу, пытаясь замолчать. Он убрал ногу с живота и пнул ее так сильно, что она влетела в стену. Снова пинок... Сегодня он избивал ее с особой злостью. Когда Сара уже не могла двигаться, он опустился на колени, грубо раздвинул ей ноги. Нижнее белье слетело на пол. Сара чувствовала... уже ничего не чувствовала, только резкие, болезненные движения. И снова. И снова. Кровь. Сперма... Снова и снова. Когда она почти теряла сознание, она почувствовала, как он наступил ей на грудь. Хруст... Она закричала из последних сил, пока в глазах не потемнело... Очнулась она уже в больнице. Он сломал ей ребро. Она кричала так громко, что соседи услышали и вызвали полицию. Неохотно, но они приехали. Там Сара лежала в луже собственной крови... Деньги – и дело замяли. Сара пролежала долго, пока переломы заживали... Год... Год за годом все было одинаково: кровь, боль, синяки... Она уже начинала сходить с ума. Когда она узнала, что беременна... Это было случайно. Она толком не помнила, как, ведь все эти годы ощущались как туман. Но... после того случая с больницей он стал «ласковее» – если это можно так назвать. Бил ее меньше и «аккуратнее» – в основном по рукам и ногам, реже в голову... И вот, в течение месяца она чувствовала тошноту. Сначала думала, что заболела. В больницу решила не идти – проблем было бы слишком много. Когда приехала мама, Сара рассказала ей об этом. Та сказала, что она может быть беременна... Мать уехала, а Сара осталась сидеть на стуле... Час... два... три... Пришел ее муж, а она так и сидела, словно вкопанная... И в этот момент, когда она увидела Майкла... Воспоминание обрывается. И... все же она пошла в больницу, и беременность подтвердилась. Странные чувства... Странные воспоминания... Избиения на время прекратились. Да, он мог ее ударить, но не избивал... Месяц... два... Сара заметила, что Майкл стал реже появляться дома, как только у нее начал появляться живот. Разве это минус? Меньше боли, меньше страха. Она даже стала чаще выбираться на улицу не только за продуктами. Измена, которая была очевидна, ее не волновала: во-первых, что она могла с этим поделать? А во-вторых, ей было совершенно все равно. Даже наоборот: радовало – меньше внимания к ней, меньше боли... Проходило время. Хотя вся ее семья до последнего рассчитывала на мальчика, родилась девочка. Сара была... счастлива? Майкл превратил кладовку в комнату для их дочери... Мии. Конечно, как только Сара родила, избиения возобновились. Но ей уже было все равно... Мия... Сара сидела у кроватки. Смотрела на Мию, практически не моргая. Теперь все ее свободное время было посвящено ей – единственному лучику света в этой тьме боли. Мия задергалась в кроватке. Руки потянулись вверх. Громкий плач заставил Сару прийти в себя. Она взяла дочь на руки, прижала к груди и покачала. Скоро Мия успокоилась, начала пить молоко и уснула. Сара взглянула на часы на стене... Скоро он должен прийти. Она так не хотела оставлять Мию здесь! Но если не приготовит еду... Ее передернуло от прошлых воспоминаний: кровь, боль... Хоть он и перестал ее насиловать (совесть? Или то, что она стала «страшной» после родов?), но все равно бил время от времени... Брр. Кухня. Тарелки. Нож. Картошка... И вот она накладывает жареную картошку на тарелку... и садится за стол. Посмотрела на часы: 18:0... Не успела полностью разглядеть время, как услышала, как открывается дверь. Майкл вошел. От него пахло... Алкоголем? Он редко пил... Вот почему задержался... Он сел на стул, посмотрел стеклянными глазами на Сару и резким движением схватил тарелку, швырнув ее на пол. «Не умеешь готовить?! Разучилась?! Я не буду это есть!» Он встал и, покачиваясь, подошел к Саре. Она зажмурилась, замерла – отвращение, ненависть, злость... Он схватил ее за волосы и ударил лицом об стол. Затем стащил со стула, пнул в спину, заставляя лечь, и тыкал ее лицом в картошку на полу: «Жри!» Он наступил ей на голову. Но когда Сара не стала есть, он пнул ее по голове. Лицо Сары ударилось о пол. Осколки тарелки поцарапали кожу, масло попало в порезы – она зашипела от боли. Майкл сел на стул: «Приготовь лучше... запеканку». Сара послушно кивнула. Села на колени, вытерла рукавом кровь с лица и пошла к раковине. «Я знаю! Я вижу все насквозь!» «Что?» — Сара повернулась к нему, но потом сразу же наклонилась к раковине, смывая кровь. «Я знаю, что ты хочешь уйти от меня! Но... у тебя это не получится!!» — Сара промолчала. Молча открыла холодильник, доставая творог, яйца, масло. «О-хо-хо! Я слышу твои мысли! У меня столько бабок! Если ты, сука, хоть попытаешься развестись, я убью кого-нибудь и подставлю тебя! Поняла?! Я испорчу всю твою жизнь!» «Что?» — Сара замерла, чуть не выронив миску, в которой начинала замешивать массу для запеканки. «То, что слышала! Ты бы знала, сколько на мне изнасилований и убийств, которые я повесил на других! Деньги и связи! Так что даже не надейся!» Изнасил... Сара не могла в это поверить. Она знала, что он ублюдок, но настолько... Очнулась она только, когда почувствовала, как он хватает ее за волосы. «Я передумал! Не хочу есть!» Он швырнул Сару на стол. Она ударилась, застонала от боли. Не успела выпрямиться, как его тушка навалилась на нее, и он вонзил вилку ей в руку. Она закричала. Он ударил ее в лицо... Кровь. Снова удар. За ударом в живот... Она упала на пол, хватаясь за раненую руку. Он ударил ее сапогом по голове и ушел с кухни, покачиваясь... В глазах начало темнеть... Очнулась она только глубокой ночью. Потерла лоб и вздрогнула от боли – там остался синяк. Встала. В голове звучали его слова на повторе: об изнасилованиях, убийствах... Нет, она не хотела в это верить. Пошатываясь, держась за живот, она пошла по коридору в свою спальню. Зашла, упала на кровать и практически моментально уснула...