You'll Never Guess

На самом деле это было неизбежно. По правде говоря, Сторк удивился, почему этот вопрос возник лишь спустя столько времени. Они жили на борту его корабля почти месяц. Он знал, что все они, скорее всего, задавались этим вопросом. В конце концов, кто-то должен был спросить. Он просто надеялся, что это будет не Финн. «Так что там с серьгами?». Стрелок прислонился к перилам рядом со Сторком, который, как обычно, стоял у штурвала. Небо было чистым и ясным — ни единого признака непогоды или вражеской атаки. Некоторое время Сторк наслаждался тишиной и покоем, пока не появился Финн. Подросток испытывал явную скуку из-за нехватки развлечений и позаботился о том, чтобы об этом знали все. Вероятно, члены экипажа прогнали его потому, что он действовал всем на нервы, и теперь он слонялся по мостику, докучая Сторку пустыми вопросами, на большинство из которых тот отвечал односложно. Но затем всплыла тема серёжек. Сторк должен был это предвидеть, но упустил из виду и не подготовил заранее достойный ответ. Он настолько привык к этим штукам, что вообще перестал о них думать. «А что с ними?» — спросил он, выигрывая время. «У многих есть серьги». «Да, но у тебя? Ты разве не боишься инфекции или типа того?» — хмыкнул Финн. «Я даже представить не могу, чтобы ты позволил какому-то чуваку просверлить дырки в своей голове. Разве что это какой-то странный мербийский ритуал». Сторк ненадолго задумался над этим. Но потом решил, что не стоит. Найти подтверждение было проще простого — хотя Финн вряд ли стал бы проверять, исключать такую возможность нельзя. Когда Финну приходило в голову что-то выяснить, он шёл на любые ухищрения ради удовлетворения своего любопытства… даже если для этого приходилось читать книжки. «Не совсем, нет», — признался он. «Ясно», — ухмыльнулся Финн. «Зачем тогда сделал? Хотел выделиться или что-то в этом роде?». Мысль о том, что Сторк специально проколол ухо, лишь бы нарушить общественные устои, казалась ему бесконечно забавной. «Вообще-то… идея была не моя», — сказал Сторк, решив ограничиться слегка искажённой правдой, поскольку придумать хорошую ложь он не сумел. «Кто-то, э-э, подумал, что они будут отлично смотреться на мне». Финн на мгновение задумался над тем, что услышал. А затем бесцеремонно приблизился к Сторку, расплывшись в лукавой ухмылке. «Наверняка она была очень милой, раз смогла уговорить тебя». Ради всего Атмоса. Если бы это не привело к их гибели в пустошах, Сторк в отчаянии ударил бы лбом по штурвалу. «Всё было не так», — процедил он сквозь зубы. Только Финн мог истолковать всё именно так. Финн не растерялся и продолжил: «Так, значит, он? Не осуждаю, чувак. Честно говоря, давно подозревал, что ты, ну…». Сторк включил автопилот и повернулся к стрелку, сдвинув брови. «Я говорил, что сделал это ради кого-то? Говорил? Изволь. Может, так бы поступил ТЫ. Но не я. Но ты ведь слишком эгоцентричен, чтобы думать об этом, не так ли?». Он ткнул пальцем прямо перед лицом Финна: «Тебе даже в голову не пришло, что это мог быть не мой выбор. Что я не имел права голоса в этом вопросе. Что единственная причина, по которой у меня до сих пор есть эти проклятые штуковины, так это потому, что они запаяны, и я бы не хотел вырвать кусок мочки вместе с ними!». Впервые казалось, что Финн потерял дар речи. Сперва он уставился на палец Сторка, затем — на широко распахнутые глаза мёрба, левый из которых, как обычно, нервно подёргивался. Через мгновение до Сторка дошло, что он сказал больше, чем хотел. Намного больше. Взбешённый, он опустил руку и отступил назад. Финн продолжал таращиться на него. Наконец, стрелок смог выдавить из себя лишь: «Чувак». И покачал головой, словно у него больше не осталось слов. Гнев Сторка испарился столь же стремительно, как воздух из проткнутого шара. Вздохнув, он отвёл взгляд. Прекрасно. Теперь будет ещё БОЛЬШЕ неудобных и неприятных вопросов. Его проколотое ухо невольно дёрнулось. Спрашивай дальше. Больше не было смысла лгать. Но впервые за долгое время Финн промолчал. Возможно, он был достаточно умён, чтобы понять, что больше не хочет ничего знать. Всё, что он произнёс: «Полный облом, чувак». Сторк утвердительно хмыкнул, по-прежнему не глядя на него. «Я, э-э, пожалуй, пойду. Забудь обо всём, что я сказал», — Финн неуверенно попятился назад, словно опасаясь нападения со стороны Сторка на выходе. Минуту назад такое вполне могло произойти, однако теперь порыв угас. Теперь пилот чувствовал опустошённость и лёгкую дрожь. Мне стоило солгать. Стоило сказать ему, чтобы он засунул свой вопрос себе в задницу. Мне вообще не стоило ничего говорить. Он снова взглянул в окно, находя утешение в однообразии неба и неспешном движении облаков. Его руки вновь потянулись к штурвалу — в данный момент он был не нужен, но привычное касание помогло унять дрожь. Сторк сделал пару глубоких вдохов и ощутил, как напряжение покидает тело. Только тогда он потянулся к серебряным кольцам. Лёгкий рывок, едва заметный поворот между большим и указательным пальцами… и волна удовольствия пробежала по всему его телу. Пилот тихо вздохнул. О да. Намного лучше. Финну он рассказал лишь половину правды о том, почему продолжает носить серьги. Вторую половину он не собирался раскрывать никому, тем более этому болтуну. Его уши были чувствительными и раньше, задолго до пирсинга; теперь же простое вращение колечек посылало сквозь тело волну экстаза. Прилив эндорфинов, сладкий, чистый и успокаивающий. Стресс, тревога, депрессия, боли натянутых мышц — на миг всё это становилось чуть более терпимым. Удивительно, как такая мелочь способна изменить всё. Без этого небольшого утешения, легкодоступного успокоительного средства, неизвестно, смог бы он выдержать долгие месяцы одиночества в пустошах. Разумеется, чувствительность работала и в обратную сторону. Стоило чуть сильнее повернуть серьги, как удовольствие сменялось мучительной болью. Сторк никогда не забывал об этом, равно как и причину, по которой они там оказались. Когда-то ими пользовались для того, чтобы держать его под контролем. Но контроль перешёл в его руки, и он не собирался уступать его кому-либо снова. Когда Сторк опустил руку, ему стало легче. Вероятно, Финн больше не вернётся к этому разговору. А если подобный вопрос задаст кто-то другой… ну, ничто не подавляет любопытство лучше, чем избыток сведений. Он просто им скажет, что в то время серьги сочетались с цепочками.