I.
7 августа 2025 г., 16:51
***
Пот крупными каплями стекал по лбу, образуя на нагримированном лице мутные кривые дорожки, виляющие то туда, то сюда. Где-то на фоне орал менеджер: ему ну очень не нравилось то, что все тайминги пропущены, а телефон разрывается от звонков организатора концерта и владельца зала. — Джесс, мать твою! Ты что сидишь? Ну вот что ты, мать твою, сидишь, Джесс? — Бертран, тот самый недовольный менеджер, потряс сидящую на комбике фигуру за плечи, — Ты мне ответишь хоть что-нибудь, а, идиот?! Джесс слегка пришел в себя после небольшой встряски. Карие глаза уставились на толстое очкастое лицо Бертрана, все еще выкрикивающее какие-то проклятия в сторону «Fiddler's Griin» и всего, что связано с музыкой. — Пять минут и мы выходим. Скажите залу, что мы... — Заговорил Джесси Грин, вокалист и фронтмен эпатажной и весьма скандальной группы «Fiddler's Griin». — Да завали ты свое хлебало, придурок! — Слюна Бертрана вылетела у него изо рта и плюхнулась на второй подбородок, тонкой ниточкой опускаясь ниже и ниже, — Вы выходите сейчас же! Звук настроен, посетители чуть ли не за кулисы лезут, чтобы вытащить вас на сцену, куски идиотов! Джесси лишь сильнее запахнул шипастую косуху. — Пять. Минут. Нам нужно только пять. Минут. Концерт в Карнеги-Холл, организованный лейблом в поддержку второго лонгплея «Fiddler's Griin», с самого начала сулил кучу неудач. Владелец зала не хотел отдавать площадку в аренду для «полных, мать его, сатанинских психов, фанаты которых разнесли уже два меньших зала, один из которых только чудом не сгорел», но за повышение оплаты в двойном размере он нехотя согласился устроить все в лучшем виде. Потом концертный автобус, выдвинувшийся из Сэйвилла, что в часе езды от Нью-Йорка, попал в аварию — сумасшедший гонщик на свежем маслкаре вписался в задние колеса автобуса, одно из которых впоследствии оказалось в окне небольшого коттеджа, а другое — в лобовом стекле встречной легковушки. Следом же у барабанщика группы, Эйдена Хьюза, очень резко оказалась пробитой одна из двух «бочек». — Ну и что, сыграешь на одной. Это же не сорвет выступление? — Берт, ты, видимо, издеваешься? Конечно сорвет, если Лэсси не привезет мне новую или ты не удосужишься найти замену мне! Ну и в довесок ко всему Джесси словил паническую атаку, из-за которой уже полчаса «Fiddler's Griin» не могут выйти на сцену. Бертран, несмотря на свою физическую нерасторопность и кажущуюся раздраженность, решил все проблемы, кроме паники Грина: арендовал новый концертный автобус за баснословные 2000$, договорился о том, чтобы лейбл выделил новый барабан взамен пробитого (привезли его ребята из малоизвестной, но перспективной группы из Нью-Йорка) и уже звонил психологу, чтобы хоть как-то заставить Джесси выйти на сцену и сделать там шоу. Дверь в гримерку с грохотом распахнулась и в помещение чуть ли не кубарем влетел уже порядком уставший Бертран. Джесси тем временем снова расстегнул косуху, шипы которой металлическим блеском отливали в свете белых ламп и, наконец, спрыгнул с комбика. — Все, Берт, не надо, я выхожу, все, я в порядке... — Ты меня в могилу свести хочешь, полоумный придурок! Я уже на линии с психологом, мудила! — Берт брызгал слюной будто сломанный фонтан. — Ну так и поговори с ним, тебе тоже не помешает, да? — вокалист надел зубастую полумаску, расправил плечи и направился к выходу на сцену, откуда уже раздавались лязг гитарных струн и затейливые барабанные перебивки — группа была готова.***
Август выдался жарким, но еще жарче было в помещении Карнеги-Холла. Несмотря на специфичность этой концертной площадки, лейбл каким-то немыслимым образом договорился не только о самом выступлении, но и о переоборудовании зала под дикую толпу фанатов: все сиденья были демонтированы, а пол устлан тем же покрытием, что можно наблюдать на закрытых рейв-дискотеках. Красивую сцену с резными сводами и фасадами расписали смывающейся краской в стиле «Fiddler's Griin»: черно-красные высушенные деревья, ветви которых сплетались в название группы в центре, приправленные весьма меланхоличными изображениями людей в разных одеяниях — от средневековых крестьян до типичных посетителей Starbucks. Их объединяло одно — красные горящие глаза и измученный вид, а изорванная одежда на них лишь дополняла весьма угнетающую картину. Также на сцене поставили бутафорскую атрибутику, все по классике жанра: перевернутые кресты, те же искусственные сухие деревья и еще не горящая, но уже готовая к работе концертная пиротехника, примерно как та, что Rammstein любят зажигать у себя. — Джесс, я, конечно, все понимаю, но почему не какой-нибудь стадион? Мы можем подыскать уйму вариантов, ты знаешь, договориться нам несложно... Почему именно Карнеги-Холл? Ты вообще понимаешь, насколько это здание важно для всей музыкальной индустрии Америки? Ты понимаешь или нет, Джесс? — Бертран испуганным и недоумевающим взглядом смотрел на фронтмена, пока тот глоток за глотком осушал пинту медовухи. — Берт. Я уверен в своем выборе. Просто сделай, что я прошу, окей? Это же не зал какой-нибудь католической церкви, а всего лишь одна из самых желанных мечт любого пианиста... или оркестра... или скрипача. — Ты невыносимый, тупой, странный самовлюбленный псих, — Бертран утер капли пота со лба носовым платком, поправил внушительного размера очки в тонкой оправе и быстрым, насколько позволяло его телосложение, шагом двинулся прочь. Администрация Нью-Йорка очень сильно, мягко говоря, негодовала по поводу выступления «Fiddler's Griin» в Карнеги-Холл, однако мер противодействия этому культурному богохульству не выдвинула, что было явно на руку группе. Музыканты подобрали «соответсвующие» наряды: Джесс, по классике, надел свою фирменную бордовую шипастую косуху поверх тончайшей футболки с большим декольте, черные рваные джинсы и такие же бордовые кеды Vans, сшитые под него на заказ. И косуха, и кеды, за которые вокалист отвалил кругленькую сумму вечнозеленых, были выполнены в стиле группы. Барабанщик, Эйден Хьюз, решил опробовать что-то новое и более, на его взгляд, комфортное — длинный кожаный плащ без рукавов, густо облепленный клепками и шипами разной длины и размера. Бассистка, бэк-вокалистка и причина бессонницы многих фанатов группы мужского пола в одном лице — Лэсси Уокер — где-то откопала портупею, достаточно открытую, но не показывающую непристойные части тела, что еще больше раззадоривало поклонников и папарацци. Дополнили этот экстравагантный образ короткая, до середины бедра, увешанная небольшими цепями юбка и высокие шипастые ботинки на манер тех, что носили панки в нулевых. Второй основной вокалист и клавишник, молодой Харви Расселл, только недавно присоединившийся к «Fiddler's Griin» чтобы работать исключительно на чистом вокале и кнопках синтезатора, был единственным, кто выбивался из кожано-шипастого стиля группы. Черный облегающий его девичью фигурку смокинг с несколькими белыми и красными вышивками, полусвободные слаксы и туфли с красными же металлическими мысками создавали выделяющийся среди остальных членов группы образ, который никогда не оставался незамеченным папарацци и фанатами. Одни лишь близнецы-гитаристы Одри и Фил Баттлеры оделись в черные рубашки и черные же обтягивающие джогеры. Лица их закрывали одинаковые золотисто-бордовые маски демонов. Стоит ли говорить, что когда музыканты вышли на сцену, Брайан Спент, владелец Карнеги-Холл, поперхнулся шампанским. Да так, что заплевал игристым представителя лейбла. «Fiddler's Griin» тем временем в полном составе вышли к зрителям. Каждый занял свое место: Эйден прыгнул за барабанную установку прямо посреди сцены, сразу же отыграв несколько сбивок; Лэсси вскочила на выступ по правую руку от Эйдена, чтобы иметь возможность закинуть ногу на один из его барабанов под дикий визг и одобрительный шум от зрителей. Баттлеры встали по краям сцены, кивнув друг другу и синхронно начав высекать из гитар какие-то сумасшедшие рифы. Ближе к одному из братьев встал Харви, уже приветствующий фанатов, но настоящий взрыв эмоций произвело эффектное появление Джесси Грина. — Вот, вот! Вот, смотрите же! Смотрите! Этот полоумный идиот... это что, искры? У него ботинки горят?! — Владелец Карнеги-Холл никогда не видел, чтобы люди в шипастых кожанках, зубастых полумасках и специальных перчатках и наколенниках буквально выезжали на сцену как в каком-нибудь фантастическом кино, выпуская из-под себя снопы ярко-красных искр. Разрозненные, казалось бы, инструментальные проигрыши с появлением Грина стали складываться в тяжелую, отдающую железом мелодию, медленно наращивающую темп. Уже через десять секунд скорость ударов по барабанам была такой, что казалось, будто они долго не выдержат. — Господи, я прошу Тебя, пускай эти олухи отыграют, наконец, этот концерт и их выпнут за это из лейбла... Боже, помоги, притвори в реальность хотя бы эту мою мечту, Господи... Пускай они хотя бы не сдохнут, Аминь, — Бертран вслух молился, находясь на самом верхнем партере Карнеги-Холл, откуда ему было видно абсолютно все происходящее на сцене. Менеджер почувствовал легкий толчок. — Берт, ты что, молишься? — Недоуменно уставился на него ассистент. — Да. Я молюсь Богу, чтобы эти полудурки хотя бы выжили, и молюсь остальным богам, чтобы Бог не оказался их фанатом.***
— О-о-о-о да-а-а-а, — Эйден плюхнулся на мягкое кожаное сиденье концертного автобуса, — наконец-то я отдыхаю. — Ты что, устал? Мы даже не запыхались, — близнецы всё делали синхронно, даже говорили. — В отличии от вас, я теряю порядка семисот килокалорий за этот сраный час, в то время как вы и пятисот не тратите, — Эйден, будучи профессиональным бодибилдером, дотошно следит за своим физическим состоянием. Если приглядеться к фотографиям с концертов, то можно заметить, что даже на выступлениях он не снимает фитнес-браслет с включенным режимом «тренировка». Концерт «Fiddler's Griin» в Карнеги-Холл стал одним из самых громких и эпатажных выступлений среди всех, проведенных в Нью-Йорке. Зал просто взорвался овациями, когда на сцену вышел разодетый в стиле группы симфонический оркестр со скрипками, виолончелями, контрабасами и другими классическими струнными инструментами. Даже Брайан Спент, услышавший органичные скрипичные партии, лишь дополнявшие мощь тяжелейших гитарных риффов и скоростных бластбитов, вернулся в партер и с замиранием сердца слушал эту, как ее назвал, «симфонию Люцифера», не забывая креститься и целовать католический крестик каждые несколько секунд. Звуковая осада слушателей под конец сменилась бешеным рёвом фанатов, неистовствовавших от перевозбуждения и перенасыщения эндорфинами. Каждый, кто был в Карнеги-Холл в ту ночь, ушел оттуда выжатым, как лимон в руках опытного бармена, но довольным, как владелец лейбла, организовавшего это выступление. Все затраты на концерт окупились многократно: половина фанатов купила не просто билет, а «Meet&Greet». Почти полторы тысячи человек сфотографировались с «Fiddler's Griin», и даже не смотря на дичайшую усталость никто не ушел домой без памятной мгновенной фотографии, подписанной кем-то из участников группы. Где-то в половину четвертого ночи концертный автобус тронулся с закрытой парковки, сопровождаемый полицейским кортежем. Копы, вопреки ожиданиям, тоже оказались фанатами и по прибытии в люксовый отель в Честере попросили сделать несколько фото и расписаться на фуражках, чему группа только обрадовалась. Не обошлось, конечно, и без инцидентов. Все по классике жанра: в середине концерта кто-то потерял сознание и его чуть не затоптали бешеные посетители, но кто-то вовремя увидел лежащее на полу тело и подал знак музыкантам. Джесси, сам в юном возрасте попавший в подобную ситуацию и заработавший достаточно массивное рассечение на правой брови, резко приостановил концерт и позвал работников медслужбы. Несколько неравнодушных фанатов помогли им дотащить парня, все еще находившегося без сознания, до кареты скорой помощи. Тот, оклемавшись уже лежа на носилках, поспешил заверить медиков в своем идеальном самочувствии, объяснив свою отключку как «просто оступился», но люди, давшие клятву Гиппократа, не отпустили его обратно. Менеджер, узнавший об этом инциденте, поспешил уточнить, в какую больницу повезли этого паренька и лично привез ему открытку, «лично» подписанную каждым из участников «Fiddler's Griin» и фирменную футболку с логотипом группы. По словам самого Бертрана, парень, назвавшийся Майком, был вне себя от счастья. Другой случай произошел, когда группа уже грузилась в автобус. Последним заходил Джесси, в руки которому какая-то дамочка буквально впихнула грудного ребёнка. — Это твой сын! Твой сын! Твой! — вопила женщина как резаная. Охрана поспешила забрать мальчика из рук опешившего Джесси и оттащить безумную даму от автобуса. На безмолвный вопрос от близнецов Джесс лишь пожал плечами и зашел в автобус, усевшись в большое кожаное кресло.
