Долина безмятежности

Долина будто была вырвана из самого прекрасного сна. Туман стелился на склонах, словно живой — медленно дышал, окутывая землю прозрачной вуалью. Сквозь листву многолетних деревьев, солнечные лучи пробивались с трудом, дробясь на пляшущие пятна света на стволам и траве. Ветер мягко шелестел листьями, лаская их бережно, словно старший брат, обнимающий младших. Где-то у подножья высокого холма текла река. Тишина здесь была завораживающей, словно в этой долине когда-то давно было что-то очень важное. В ленивой тишине  один за другим скатывались камни, что падали в воду с глухим "чвак" — река безмятежно принимала их, словно была погружена в сон. — Три... — разочарованно протянул Танджиро. — Разве? — отозвалась Макомо из-под дерева.  — Четыре, я даже отсюда это слышал, — добавил Сабито, не открывая глаза. Он лежал в тени дерева, прямо в траве. Раскинув руки за головой, он лениво пожевывал найденную травинку. Волосы  растрепались, на щеке игриво перекатывался солнечный луч — он дрожал на коже, словно боялся потревожить покой. Макомо устроилась рядом, оперевшись на ствол дерева. В руках была тонкая льняная ткань, изящная иголка аккуратно вышивала сиреневый гроздь глицинии. Глаза были сосредоточены, она изредка бросала взгляд на Танджиро и Сабито. Танджиро смывал с себя усталость после миссии. Обувь давно снята, сам стоял по щиколотку в воде, вглядываясь в гладкие камни на дне. Вода щекотала лодыжки, холодная и кристально чистая, пахнущая камнями и ветром с далёких гор. — Смотри! — ловким движением, он достал какой-то плоский камень, — Вот этот — точно идеальный! Он прицелился и... бросок! Камень весело отскочил раз, два, три, четыре, пять — и, словно устав, скрылся в глубине реки. — Пять! Рекорд! — Танджиро обрадовался, победоносно прижав кулак к груди. — Шесть, ты просто не заметил, — поправил того Сабито. — Хаааа? Ты даже не смотрел! — Я даже сквозь веки вижу. И шестой был... как и тот факт, что ты съел рисовые шарики до обеда. Макомо фыркнула, не поднимая взгляда: — Это ведь не правда, Танджиро... да? Танджиро виновато улыбнулся, потирая затылок: — Ну... он упал со стола... я не хотел, чтобы он пропадал, поэтому... — Поэтому ты его спас! Герой и защитник риса! — хмыкнул Сабито. — Теперь он в лучшем мире, в твоем животе. — Ну и пусть! Я бы ещё спас, если честно... пару раз уж точно. Они засмеялись. Звонко, по-доброму, по-настоящему. В этот момент ни у кого из троицы не было забот, не о чем было волноваться. Просто смех, посреди зелени и света. Сабито перевернулся на бок и подпер щеку со шрамом кулаком. Выражение было мягким, расслабленным, как бывает, когда ничего не угрожает. — Никогда бы не подумал, что день без тренировок может быть таким, — протянул он. — А вы? Макомо оторвалась от вышивания, задумалась. — Я думаю... что именно такие моменты позволяют нам двигаться дальше. В таких моментах мы и находим силы. И жить нужно именно для них, — закончила Макомо, затянув последний стежок. Танджиро посмотрел ей в глаза — в них отражалось синее небо. Макомо редко говорила много, но всегда по-настоящему. — А я рад, что вы рядом, — тихо произнес Танджиро, — Правда... — А мы рады, что ты не уронил нас в воду по пути сюда, — Сабито улыбнулся. — Тогда день был бы совсем другим. Макомо кинула в виновника сухой лист. — И ел бы рисовые шарики до обеда, не зная бед! Смех раздался снова. Река текла сверкая, как тонкая нить между ладонями лета — держа этот миг бережно, словно хрупкое стекло. И небо было ясным. И все было на своих местах. И никто не умирал.