Не делайте глупостей

      — О господи, вы живы!       — Как вы себя чувствуете?       — С вами всё в порядке?       Ки Хун медленно открывает глаза, окончательно проснувшись от шума голосов. Сначала он даже не понимает, где находится. Сознание возвращается не сразу, а словно рывками. Перед глазами плывет, и всё как в тумане. Ещё мгновение он пытается сфокусировать взгляд и начинает оглядывать присутствующих.       Справа от него стоит и обеспокоенно смотрит 149-ая. Остальные номера у него не получается различить, даже приложив усилия.       Ки Хун медленно встает с кровати. Кажется, у него болит всё тело, но он почти не чувствует этого. Он оглядывает зал и со всех сторон встречает ответные взгляды, рассматривающие его. Видит, как на него смотрят со страхом, пренебрежением и замешательством, слышит тихие перешептывания.       С каждой секундой осознание приходит всё больше, давая вспомнить произошедшее.       — Где все остальные? — Спрашивает Ки Хун у 120-ой, не желая слышать ответ. Хен Джу лишь отводит взгляд и качает головой.       — Чон Бэ жив? — Она старается заставить свой голос звучать ровно.       И молчание между ними слишком громкое.       Ки Хун всё больше чувствует накатывающую истерику.       «Вам понравилось играть в героя?»       Воспоминания возвращаются слишком быстро и бьют слишком больно. Ки Хун садится на кровать, не в силах держаться на ногах.       Когда в общежитие зашли охранники, он жалел, что вообще проснулся. Объявили об увеличении суммы выигрыша. Ки Хуна затошнило. Не помня себя от ненависти и горя, он решительно встал и направился прямо к ним. Ему хотелось кричать.       «Почему вы сохранили мне жизнь? Почему не убили меня?» — эта мысль заполнила всё пространство в его голове.       Но сделав два шага, он почувствовал, как его резко останавливают, хватая за локоть. Ки Хун пытался вырваться ровно до того момента, как развернулся и увидел лицо человека, удерживающего его на месте.       — Не делайте глупостей.       От шока Ки Хун не может сказать даже слова. Прямо перед ним стоял Ен Иль, смотря на него своим нечитаемым взглядом и крепко держа за руку, не давая совершить необдуманный поступок. Ен Иль уводит его в сторону, избавляя от раздражающих наблюдателей. Ки Хун не сопротивляется, просто следуя за ним.       — Ен Иль, — наконец смог он взволнованно произнести. — Я был уверен, что вас…       — Я был уверен, что это конец. Тех двух игроков, что были со мной, убили. Но у меня получилось сбежать. Они обещали, что не тронут тех, кто сам вернется в общежитие.       Слезы текли по щекам Ки Хуна. Он понятия не имел, что чувствовал. Но ему стало совсем чуть-чуть легче дышать, когда он увидел Ен Иля живым. Ему казалось, что еще минута и он упадет в обморок от нервного истощения. Эмоции брали над ним верх. Ки Хун положил руки на плечи Ен Иля и заключил его в объятия. Он сжимал его так сильно в своих руках, как будто если он ослабит хватку хоть на мгновение, Ен Иль тут же исчезнет.       Ки Хун чувствовал чужие руки на своем теле, но все происходящее было будто не с ним. Ему было страшно поверить в реальность, страшно, что даже это облегчение окажется ложью. Он не мог остановить слезы, и ему больше не хотелось кричать. Всё, чего ему хотелось – просто перестать существовать.       Лицо Ен Иля теперь выражало что-то вроде беспокойства, но Ки Хун этого не видел.

* * *

      — В этот раз голосование начнется с первого игрока. Игрок 001, голосуйте.       Ки Хун лежал на кровати, погрузившись в неспокойный сон. Ин Хо сидел там рядом с ним, выражая молчаливую поддержку. Он встал как можно аккуратнее, не желая его тревожить.       Не раздумывая ни секунды, он проголосовал против и вернулся на свое прежнее место, не смотря никому в лицо и не интересуясь ничьим мнением.       Голосование снова было затянутым, люди долго принимали решения, но это совсем не интересовало Ин Хо. Он и так знал, чем это кончится.       — Игрок 456, голосуйте.       Ки Хун дернулся во сне, но кажется, не понял, что обращаются к нему. Ин Хо и не собирался будить его. 41 «за» и 18 «против» говорили всё сами за себя.       — Если на счет три вы не проголосуете, ваш голос засчитается как «воздержался».       Ин Хо скучающе уставился в потолок. Смотрел на копилку с деньгами. В голове было пусто.       — Поскольку игрок 456 отказался от голосования, его голос будет считаться воздержавшимся. По результатам вашего свободного и демократического голосования, следующая игра состоится завтра. Благодарим вас.       Охранники покинули помещение, остались лишь двое треугольников с оружием.       Игроки-нолики проходили мимо Ки Хуна, и по ним было видно, что им хочется что-нибудь сказать. Лишь бы позлить, надавить на больное, доломать. Но Ки Хун всё так же лежал, не открывая глаз, а Ин Хо провожал взглядом каждого, кто посмел на него взглянуть.       Игрок 001 произвел на людей впечатление, когда разнял драку в общежитии в прошлый раз. Испугавшись его теперь или просто не зная, что ему сказать, люди толпой дошли до конца зала и расселись на ступеньках, ведя обсуждение между собой.       А вот 044 за словом в карман не лезла и ничего ее не смущало.       — Игрок 001… Такой же, как игрок 456. Самонадеянный, отчаянный, глупый. Так уверен в своей правоте, что готов на всё, чтобы доказать ее. Но не забывай, что над тобой тоже витают мертвые души. Сотни мертвых душ. Они никогда не дадут тебе спокойно жить. Ты и твой дружок – оба умрете, и ты будешь сам в этом виноват. Голоса мертвых будут звучать в твоей голове до самой смерти.       Она маниакально рассмеялась, но лицо Ин Хо не выражало абсолютно ничего. Он презрительно поднял бровь, смотря на 044 снизу вверх. Он относился к ней никак иначе, чем как к местной сумасшедшей. Со своим умением провоцировать людей на эмоции она вряд ли дойдет до конца игр. Потеряв интерес, 044 с чувством выполненного долга развернулась и ушла.

* * *

      Первым, что увидел Ки Хун после пробуждения, был Ен Иль. Тот уснул, сидя на ступеньках и опираясь плечом на изножье его кровати. Была ночь, и все вокруг спали. Лишь свет от копилки под потолком освещал лицо Ен Иля. Оно снова выражало лишь спокойствие, словно совершенно ничего не случилось. Рассматривая его, Ки Хун чувствовал, как его собственное дыхание становится ровнее, и он может позволить себе выдохнуть.       Ки Хун сел на кровати. Словно услышав тихий шорох, Ен Иль поднял голову и открыл глаза.       — Как вы себя чувствуете? — Спросил Ин Хо лишь из желания услышать хотя бы слово в ответ. Его голос был хриплым ото сна. Только сейчас Ки Хун заметил, что тот тоже выглядит измученно.       — Голова болит, — ответил он, хотя физические проблемы и казались сейчас совершенно далекими и несущественными. Ен Иль кивнул, просто принимая эту информацию.       — Почему вы все еще здесь? — Прервал кратковременное молчание Ки Хун.       — Почему я должен уйти?       — Как вы можете не ненавидеть меня? Я отвел всех этих людей на смерть. Это я во всем виноват. Если бы не я, — Ки Хун сглотнул, собираясь с силами, чтобы продолжить, —Если бы не я, мы бы смогли выбраться отсюда.       Ки Хун вздрогнул. Произнести это вслух было тяжело, но он чувствовал необходимость озвучить свои мысли, пока они его не поглотили.       — Если бы не я, Чон Бэ был бы жив.       Ен Иль поднялся со ступенек и сел рядом с Ки Хуном на кровать. Ки Хун не смотрел на него, боясь увидеть в его взгляде осуждение. Боясь встретиться с той же ненавистью к себе, что была внутри него самого.       — Ки Хун, послушайте. Вы предложили план, который не сработал. Но мы сами согласились на это, в одиночку у вас бы ничего не получилось с самого начала. Мы все виноваты одинаково. Я сам мог бы отговорить вас, но не сделал этого, — Ки Хун по-прежнему не смотрел ему в глаза. Ен Иля осторожно взял его за руку, чтобы привлечь внимание, — Прошу, послушайте. Теперь искать виноватых нет смысла. Нам остается только двигаться дальше. Чтобы их жертва не была напрасной.       Ки Хун наконец поднял взгляд, в котором читалась бесконечная усталость.       — Она уже напрасна.       — Ки Хун. Нам всё еще нужно выбраться отсюда. Если мы оба умрем здесь, то уже точно никому не поможем. Если мы опустим руки, жертвы станут лишь больше.       Ки Хун вспомнил их прошлый ночной разговор. Вспомнил слова Ен Иля о больной жене, и ему стало стыдно еще больше. Чувство вины съедало его изнутри. Ен Иль всё еще держал его за руку, и это прикосновение казалось единственной связью с реальностью.       — Простите меня. Вы тоже чуть не погибли из-за моей глупости.       — Я прощу вас, если вы перестанете думать об этом прямо сейчас.       Между ними снова воцарилось молчание. Оно было не напряженным, скорее отчаянным. Ен Иль больше ничего не говорил. Он сел ближе к Ки Хуну и обнял его, положил голову на плечо. Поза была не самая удобная, но ему было все равно. Странное желание утешить не давало Ин Хо покоя, и он был готов сказать и сделать что угодно, лишь бы избавиться от этого щемящего чувства в груди. Чувства, как будто при виде сломленного Ки Хуна что-то ломается в нем самом.       Когда Ин Хо вышел из игр победителем, он старался убедить себя, что поступил верно. Что каждый бы поступил так на его месте, избавился бы от соперников нечестным способом. Пытался убедить себя, что люди заслуживают такого обращения. Люди – те же лошади. Во все это он пытался верить, не сумев вынести чувства вины. И он был уверен, что верит. До недавнего момента.       — Люди совершают ошибки. Но мир не делится на плохих и хороших. Вы не стали другим человеком из-за своей ошибки. Чтобы сохранить себя, сохраните главное, что в вас есть. Не прекращайте верить в людей. — Ин Хо и сам был удивлен своим словам. Он не до конца признавал, что согласен с ними. Может, где-то в глубине души ему хотелось услышать их самому гораздо раньше.       Физический контакт успокаивал Ки Хуна. Для осознания чужих слов ему требовалось слишком много времени и сил, но тем не менее он старался понять своего собеседника. Ки Хун не представлял, что тот чувствует, продолжая находиться здесь, когда возможность уйти была так близко.       Ки Хун не уверен, что на свете есть место хуже, чем это. Снова держа в руках Ен Иля, он чувствовал что-то, отдаленно напоминающее спокойствие. Ощущение чужого тепла, присутствия, готовности снова идти в бой вместе с ним — всё это не заставило Ки Хуна простить себя. Но теперь ему хотелось помочь Ен Илю выбраться отсюда. Единственному человеку, который все еще в него верил.