В объятиях всегда теплее

Ветер выл, как зверь, от которого не скрыться. Над головой была беспросветная тьма, пробитая лишь редкими звёздами. Снег падал тяжёлый и острый, впивался в кожу, как мелкие иглы. Гора казалась бесконечной, каждый шаг по колено в снегу отнимал силы, каждая секунда на морозе обжигала кожу, пока та не теряла чувствительность. Одежда промокла и давно прилипла к телу. Ни костра, ни укрытия, только холод и непроглядная ночь, глухая и злая. Они шли почти на автомате: падали, поднимались, шли снова, пока Джон не остановился. — Линч.. я.. я больше не могу.. у меня ноги сейчас.. сейчас отвалятся.. — голос был дрожащим и надломленным. Он опёрся о торчащий из сугроба валун и осел на колени, просто выключаясь. Журналист бросился к нему мгновенно. Руки уже едва слушались, но он всё равно подхватил его под мышки, крепко, как мог, прижимая к себе. — Джон!.. Подожди.. нельзя же так в снег падать.. — с хриплым выдохом он потянул его к ближайшим кустам, куда ветер добирался уже не так яростно. — Чёрт.. ладно, давай отдохнём тут. Мы ещё успеем дойти к палаткам.. Линч привалился к замёрзшему дереву и притянул Джона ближе. Снег продолжал сыпать сверху, но здесь, хотя бы немного, можно было перевести дух. Халаты промокли до нитки, руки дрожали от усталости и холода, но они держались, всё ещё. Положив камеру на выступ снега, Линч одной рукой начал отгребать сугроб, расчищая небольшое углубление. Сейчас, на земле, укрытой плотным слоем, было не теплее — но хотя бы чуть менее продуваемо. Он усадил Джона в это импровизированное гнездо, стараясь, чтобы тот меньше касался голыми частями тела ледяного покрова. Затем быстро обежал окрестности, срывая всё, что хоть отдалённо напоминало сухие ветки. Хоть что-то, что могло бы гореть. Когда основа для костра была готова — тонкие ветви, кора — Линч принялся искать, на что можно сесть. Пока Джон сидел, обхватив колени, тот ходил туда-сюда, с каждой секундой выглядя всё более измотанным. — И д-долго ты ещё носиться будешь?.. — буркнул Джон, голос срывался на хрип, и он сразу попытался откашляться. Из-за кустов показался Линч, волоча за собой короткое обломанное бревно. Он спотыкался на каждом шагу, дыхание сбивалось, вырываясь клубами пара в морозный воздух, но он не останавливался, пока не притащил свою ношу к Джону. — Ты что-то сказал?.. В-вообще ничего не слышно из-за ветра... — прокричал Линч, подтягивая древесину ближе к товарищу. Он помог тому сменить позу, пересесть на обломок бревна, и сам опустился рядом с усталым выдохом. — Тц.. ничего уже.. давай распаливай быстрее... — отозвался Джон, растирая ладони, пытаясь хоть немного согреть их. Кожа на пальцах была бледной, почти белой — признаки обморожения уже давали о себе знать. Журналист нахмурился. Его спутник почти не помогал, но при этом командовал с таким тоном, будто все беды валились на их голову исключительно по его вине. И всё же, злиться не получалось. Даже ответить тем же не хотелось. Сил не оставалось, да и.. его можно понять. После всего, что случилось с ним там, в лаборатории. — Да-да.. сейчас... — пробормотал парень, доставая из кармана зажигалку, старую, поцарапанную, но всё ещё живую. Щёлкнув пару раз, он поднёс её к тонким веткам, надеясь, что хоть искра пойдёт с первого раза. Огонь вспыхнул быстрее, чем он ожидал. Камень, у которого они устроились, немного прикрывал от порывов ветра, но теплее от этого не становилось. Просто пламя не гасло, и уже за это можно было благодарить всё, что угодно. — Мм.. твою мать, я уже р-рук не чувствую... — писатель дрожал, пытаясь согреть кулаки дыханием. Воздух был горячим, но хватало его едва-едва. — Держись, приятель.. сейчас огонь разгорится... — отозвался Линч, подставляя зажигалку с другой стороны, чтобы пламя быстрее схватило ветки. Ветер продолжал выть, ведь злился, что ещё не добил их. Деревья гнулись, скрипели, вокруг стояла такая тьма, что дальше вытянутой руки нельзя было увидеть ничего. Тело всё ещё трясло, не только от холода — измотанность, стресс и гнетущее чувство, что всё ещё не закончилось, что-то жуткое ещё витало в воздухе и нарастало с каждым сбившимся вздохом Джона, давило на виски. — Джон?.. Ты как вообще? Голова болит? — Егор осторожно положил руку ему на плечо, пытаясь хоть как-то разрядить напряжение, да и самому нужно было немного успокоиться. — Ну а ты, блин, как думаешь?!.. И н-не только голова, а и ноги, руки, всё т-тело в принципе!.. — буркнул тот, наклоняясь ближе к костру. Характер у Джона всегда был непростой, но сейчас, после всего, что с ним сделали, на такое поведение хотя бы находилось объяснение. Хотя от этого оно не становилось менее обидным. Треск веток перекрывал ветер, но не заглушал мысли. Они гудели в голове, как гулкий звон: как эти чёртовы волны повлияли на Джона?.. И как вообще выбраться из этого леса, если ни один из них не знал местности?.. — Прости.. Джон, это я виноват... П-потянул тебя не пойми куда, даже не подготовившись толком.. чёрт.. — прошептал журналист, закрывая лицо рукой и тяжело выдыхая, почти сдавленно, и плотнее закутываясь в тонкий халат, который толком не защищал от холода. Джон поджал губы и сильнее обхватил руками колени. Страшно. Холодно. Больно. Всё это казалось не просто приключением, а каким-то кошмаром, из которого невозможно проснуться. — Если бы не я.. со своим лунатизмом.. всё было бы нормально.. тебе бы не пришлось... — голос дрогнул, и уже не только от холода. — Чёрт.. чёрт!.. А если мы вообще не выберемся?... Линч не сразу ответил, он потянулся за камерой, достал её и направил объектив куда-то в сторону леса. Сейчас точно не время тыкать ею в лицо другу, особенно в таком состоянии. — Эй, приятель, ну ты чего.. — тихо сказал он, стараясь звучать уверенно. — Это ведь.. я уверен, что это всё из-за этих волн. Это не ты.. и вина не твоя.. Наверняка никакого лунатизма и не было вовсе... Он крепче сжал его плечо и чуть встряхнул, возвращая из плохих мыслей обратно в реальность. — Когда выберемся.. пойдём в больницу, да? Проверим всё.. Т-там точно скажут, что с тобой всё нормально. Всё будет хорошо... Он чуть наклонился вперёд, заглядывая другу в лицо, а камерой продолжая медленно вести по тёмному, пугающему пейзажу вокруг. Мрачный лес, сугробы, чёрные силуэты деревьев — всё это казалось чужим, почти потусторонним. Выдохнув и опустив камеру, он похлопал Джона по спине, мягко, почти ободряюще. В голове уже вертелась мысль. Сказать что-то, что могло бы хоть немного подбодрить.. только вот сформулировать бы это просто.. и понятно. Но только журналист открыл рот, как рядом раздался едва слышный всхлип. Он замер, прислушался. Может, ветер зацепил как-то особенно, ударил в грудь или по щеке? Звук повторился. — Эм.. подсядешь ближе может?.. Так и теплее будет, и.. — сказал он тише, подвинувшись сам. Джон тут же откликнулся, аккуратно прижавшись к нему боком, будто ждал разрешения. — Когда.. когда вернёмся, обязательно отогреемся, я лично буду бегать возле т-тебя с обогревателем, договорились?.. Он коротко усмехнулся, чтобы хоть как-то разрядить эту гнетущую атмосферу. Иначе и правда казалось, что остаётся только встать и пойти в замёрзшую реку. Егор уже потянулся к камере, собираясь снова обратиться к зрителям, рассказать о плане, но его перебил совсем не робкий всхлип, как раньше. — Да а если мы вообще н-не выберемся?!.. — громко заявил Джон, срываясь почти на крик. — Мы п-посреди чёртового леса!.. П-просто умрём тут.. от холода, от голода..или какого-нибудь медведя!.. Он резко закрыл лицо руками и отвернулся, не хотел, чтобы его вообще кто-то видел, тем более Линч. Тот замер, с открытым ртом, пытаясь найти хоть какие-то слова. Камера всё ещё была в руках. И, не растерявшись, он аккуратно перевёл объектив на себя, чтобы прикрыть момент друга от лишних глаз. — ..Ладно, ребята.. — голос слегка дрогнул, но он справился. — Сейчас мы с Джоном.. немного отдохнём и скоро вернёмся. До встречи.. Устройство тихо пикнуло, и изображение на маленьком экранчике застыло. Жаль только, что он не отключил её раньше, прекрасно же чувствовал состояние друга, но до конца не осознал, насколько всё плохо. Камера легла рядом, на бревно у костра, где ей было теплее, а всё внимание журналиста тут же переключилось на друга. — Эй.. ты чего?.. — он опустился на корточки сбоку, чуть наклонившись, чтобы поймать хоть какой-то взгляд. — Когда это ты успел стать таким пессимистом?.. Совсем расклеился.. да брось, мы же и не из такого вылезали, помнишь?.. Одна рука уже лежала на плече, а вторая легонько подтянула его, разворачивая к себе. Джон не сопротивлялся, просто медленно, нехотя обернулся. Взгляд так и не поднял: глаза упёрлись в снег, в эту ледяную, выматывающую белизну, которая уже начинала вызывать отвращение. — Вылезали.. — голос дрожал. — Но сколько ещё сможем?.. — он обвёл взглядом пустой, бескрайний лес. — Оглянись.. з-здесь уже всё не от нас зависит.. не от упрямства, не от твоей настойчивости.. На секунду он встретился глазами с другом — и сразу отвёл взгляд, не выдержав этого спокойного, слишком понимающего выражения лица. — Теперь всё зависит от погоды.. от медведей.. и от тех.. в халатах, которые, может, уже пошли нас искать.. Журналист невольно оглянулся, лес по-прежнему казался абсолютно пустым. Ни звука, кроме потрескивания костра и завываний ветра. Он медленно опустился обратно рядом, аккуратно закинув руку другу на плечи, чтобы успокоить, если не словами, так действиями. — Линч.. — голос писателя стал тише, почти шепотом. — А если они захотят вернуть меня?.. Я же типо.. по-другому всё это воспринимаю.. Они точно захотят продолжить эксперименты именно на мне... Он уткнулся лбом в плечо, тяжело выдыхая, пытаясь спрятаться от всего. — Я не хочу.. не хочу быть сумасшедшим.. и умирать тем более... Сердце громче забилось в груди, даже дышать стало труднее. От страха, от беспомощности, от того, как сейчас выглядел Джон. Его увидеть в таком состоянии было.. очень страшно. Гораздо страшнее, чем если бы прямо сейчас из-за дерева выскочил медведь. — Мать твою, д-да перестань говорить такие вещи.. — голос срывался, сам по себе начал дрожать, уже не только из за холода. — Ты.. ты больше не попадёшь туда, слышишь? Они больше никогда не подвесят тебя там.. Он прижал его к себе, крепко, почти до боли. Руки сомкнулись на плечах друга, боясь, что тот снова стукнет его по голове и убежит в непонятном направлении. — Ты не умрёшь. Я.. обещаю. В голову закралось сомнение. Не слишком ли он загнул? Не переборщил ли с сентиментальностью? Джон ведь не любит такого.. Сейчас ещё отпихнёт, скажет в своём стиле: «Ц, да успокойся уже, что ты начал тут..» — и всё, момент испорчен. Но.. он молчал. Ни одного слова, только прерывистое дыхание, будто он вот-вот заплачет, но держится. Грудь то и дело судорожно вздымалась, плечи дрожали, но он не оттолкнул, не издал и звука. Просто сидел, прижавшись. И в этой тишине, среди ветра, треска костра, впервые за всё это время, с того самого момента, как они ступили на территорию Альховки, Линч почувствовал что-то похожее на безопасность. Да, посреди леса, без карты, без еды, с камерой и зажигалкой, на которую оставалась надежда. Но именно в этот момент — страх отступил. Хоть и ненадолго. — Хмх.. ну раз ты обещаешь... — прозвучало с сарказмом, но руки всё равно потянулись вперёд. Сначала коснулись боков, осторожно, пробуя, потом спины, чуть сильнее, сжав ткань около лопаток, ведь нужно было за что-то уцепиться. Он выдохнул, совсем близко, воздух тёплый, чуть дрожащий, касался кожи, пробегал по шее, уговаривая остаться в этом моменте подольше. — ..Одно из самых.. кошмарных дел, — пробормотал он куда-то в ключицу, губами почти не шевеля. — Почему всегда именно меня похищают и втягивают в подобное?.. Хах.. н-неужели я настолько особенный? В ответ — короткий вздох, словно зацепили больную тему. — Ну, как тебе сказать, приятель.. — парень грустно посмотрел в камень перед ними, следя, как снег облепляет его края, почти как и их. — Если бы ты не встретился со мной, то жил бы сейчас обычной, спокойной, безопасной жизнью... — он запнулся, в горле пересохло. — ..А теперь вот сидишь тут, в чёртовом лесу.. еле живой, холодный.. Он усмехнулся, но даже в этой усмешке читалось что-то горькое. Рядом повисла тишина. Только костёр потрескивал и ветер стонал где-то вдалеке, прорываясь между деревьями, словно тоже подслушивал. Джон ничего не ответил, только уткнулся сильнее. Они бы, может, так и просидели, в этой странной, почти невесомой тишине, но ветер взвыл снова, сильнее прежнего, хлестко, как плетью. Сдул весь снег с камня, который хоть как-то закрывал от порывов. Половина хлопьями полетела в костёр, заставив тот захрипеть и немного сжаться, а остальное — прямо на них, рассыпаясь холодными крупицами по плечам, шее и волосам. По телу пробежала дрожь, мерзкая, как если бы под кожу заполз кто-то. Пришлось поёжиться, втянуть голову в плечи. — Чёрт.. не знаю, что на меня нашло.. чего это я вдруг так.. так разнылся тут.. — Джон ослабил хватку, стыдясь своего "детского поведения", ожидая, что и Егор отступит, даст пространство, сделает вид, что ничего не было. Но тот, наоборот, только крепче сжал руки, цепляяся за него так же сильно, как и в тот момент, когда наконец нашёл его в лаборатории. — Не думай об этом.. слабость ведь тоже иногда нужно показывать.. — голос звучал тише, мягче, не из горла, а из груди. Он провёл рукой вдоль позвоночника, почти на автомате, пытаясь этим движением заслонить друга от ветра. — Тем более, когда всё так навалилось... Попытки отодвинуться прекратились. Джон тяжело выдохнул, на этот раз не пряча дыхание, не приглушая его. Просто позволил себе быть вот таким, как есть — измученным и простуженным. Порыв снова ударил сзади, подняв хлопья снега и обрывки от костра, но внутри чуть потеплело, не в прямом смысле, нет.. в каком-то важном, незаметном. — Я.. я весь день ужасно боялся.. ну, за тебя... — голос звучал чуть глуше, застревая в горле, щекой он прижался к мокрым волосам друга, пряча в них всё, что не хотел показывать. Пальцы судорожно сжимали ткань, пытаясь прижаться как можно ближе, будто этого касания было недостаточно. — Начиная с того момента, как ты в доме той пожилой пары почти голый вышел на дорогу.. я только и мог думать, как тебя удержать рядом, чтобы ты не натворил чего.. Слишком много было тогда неясности, страха, недосказанности, а сейчас, хоть и жутко, хоть и лес, хоть и холод, но Джон здесь. Живой.. Одна рука поднялась выше, аккуратно скользнула к голове, поглаживая по макушке, мягко путая пальцы в кудрявых, немного спутанных волосах. Джон не отстранился. Даже наоборот затаился, чтобы это всё не закончилось. — Теперь, честно говоря, не знаю.. смогу ли ближайшее время отпускать тебя куда-нибудь одного.. — он чуть всхлипнул от тихого смеха, не то от нервов, не то от того, что внутри наконец дало слабину. — Хаха.. даже отлить б-будешь ходить со мной за руку.. Он выдохнул — глубоко, медленно, почти с болью, и прижал его крепче, прямо к груди, собираясь словно впитать в себя, спрятать от всех звуков, от всего кошмара. Запаха почти не было. Только сырость, какой-то лабораторный антисептик и что-то неуловимо человеческое, родное, настоящее. Этого хватало, чтобы сердце чуть успокоилось. Джон прятал лицо в тонкую кофту друга под халатом, ведь именно оттуда исходило такое нужное тепло. Странное ощущение.. непривычное, но одновременно — до боли правильное. Будто всё встало на место и именно так и должно было быть всегда. Он молчал, чуть глубже уткнувшись в ткань. — Я и.. не против, хах.. так даже поспокойнее будет.. — пробормотал он, сдавленно, почти сонно. Руки опустились ниже, от холода, от усталости. Теперь они обвивали друга в районе талии, сцепившись сзади в замок. — ...И теплее.. Такое слышать от него было непривычно. Обычно, Джон бурчал что-то колкое, отпихивался, когда Линч слишком явно нарушал его “личное пространство”, а сейчас.. видимо, усталости и холоду удалось подчинить себе этот буйный характер. Сейчас не было ни привычной язвительности, ни сопротивления. Всё это растворилось, уступив место чему-то более тихому, уязвимому. — Теплее.. это точно.. — Егор произнёс это почти шёпотом, не отвлекая взгляда от костра. Языки пламени гнулись под напором ветра, бросая неровные тени на снег, усыпанный следами их обуви. Порыв ветра прошёлся мимо, подбросив лёгкий вихрь искр, и огонь на секунду осел, припал к земле. Журналист крепче прижал друга к себе, чуть наклоняя голову ближе. — Надо было так пораньше сделать.. — добавил он, почти не открывая рта. Джон закрыл глаза, расслабляя голову, шёпотом добавляя: — Эй.. ты же вырежешь тот момент на записи?.. Ещё не хватало, чтобы-.. — не успел договорить, в следующую секунду Линч вдруг отодвинул его от себя, резко, но не грубо, с неожиданной для зимней ночи живостью. Журналист перекинул правую ногу через бревно, устраиваясь лицом к нему, уже намного удобнее. Колени упёрлись в снег, но он не заметил. Не дожидаясь никаких вопросов, он подхватил друга под колени, аккуратно закидывая его ноги себе на бёдра. — Да, да.. конечно вырежу.. — сказал он невзначай, тоном почти рассеянным, но руки были уверенными. Он уже притягивал Джона обратно, только теперь ближе и сильнее, без запаса между телами. — Мхм.. да как тебя тут.. — пробормотал он, поправляя складки одежды, отряхивая что-то со штанов друга. Джон поддался, даже не думая, даже не сопротивляясь. Его снова обняли, но на этот раз он прижимался и грудью, и животом, и ногами.. — А это.. не слишком ли уже?.. — выдохнул писатель, без настоящего упрёка, скорее автоматически. Под ребрами у него что-то качнулось, еле заметный толчок тревоги, который тут же растворился. — А, ну.. уже слишком? Эм.. просто.. ну.. — Линч растерялся, попытался скинуть его ноги с себя, но его уже обхватили сильнее. Пальцы непрошено задержались на коленях, тело действовало быстрее разума. — ..Я подумал, чтобы тебе.. теплее было... Пауза, натянутая, но не тревожная. Воздух между ними стал плотнее и тише. — Да успокойся уже.. запаниковал-то как.. — очкастый рассмеялся, тихо, еле слышно, обхватывая своего спасителя за шею, прижимаясь лбом куда-то в щеку. — Теплее же не только мне будет... Егор замер, словно вокруг стало на пару градусов жарче. Его дыхание чуть сбилось, а взгляд на миг потерял фокус — некуда было смотреть, слишком близко и нежно. Он не знал, что делать с собственными руками, те были в сантиметре от спины друга, не решаясь снова коснутся. В голове перекатывались не мысли, а сплошной гул. Джон выдохнул глубоко, только сейчас позволив себе по-настоящему расслабиться. Тело обмякло в объятиях, больше не сопротивляясь ни холоду, ни усталости, ни даже собственным мыслям. Он зевнул, поёжился, устраивая голову поудобнее на согнутой руке, как на подушке. Глаза закрылись сами собой. — Знаешь.. я тоже испугался тогда.. ну, то есть как испугался.. — голос звучал приглушённо, немного сдавленно, но стоило словам сорваться с губ, как он тут же заторопился оправдаться, хотя ему и слова против не сказали. — Сам подумай!.. Я.. я помню, как засыпал, привязанный к тебе, а очнулся.. уже в лаборатории, прикованный к какому-то кресту.. с кучей этих проводков.. Он вздрогнул, даже несмотря на тепло, и плотнее прижался к груди друга, снова ощутил на запястьях те холодные ремни. — Тебе не нужно оправдываться, Джон, я всё понимаю... — журналист говорил мягко, не перебивая, боялся спугнуть такой откровенный момент. Его ладонь прошлась по боку, чуть медленнее, бережнее, чтобы успокоить, дать понять, что всё уже позади. — Это же.. нормально, испугаться такого... Парень не стал смотреть на него. Просто держал крепче. И тишина между ними не была неловкой — она была нужной. Писатель снова прокашлялся, отводя взгляд в сторону, разговор неожиданно стал слишком личным. Он поёрзал, искал повод сменить тему, увести внимание, хоть куда-нибудь, лишь бы не на самого себя. Ему не нравилось показывать слабости. Особенно перед Егором. Особенно после всего, что тот сделал для него. Линч без колебаний пошёл вглубь той чёртовой лаборатории, не побоялся ни неизвестности, ни охраны, ни сумасшедших — он рвался вперёд, чтобы спасти. А Джон?.. Он просто шёл следом. Падал, срывался, становился обузой. — Забудь.. да если бы я не был прикован и не те волны, то я бы им всем уже навалял.. — пробормотал он, в шутку, но с тем типичным тоном, когда по голосу ясно: за шутливостью скрывается что-то совсем другое. — Хаха, да я и не сомневался.. — тихо засмеялся Линч, позволяя себе короткую улыбку. Он прекрасно понимал, что тот уходит от разговора. Снова. Не первый раз и явно не последний, но давить не стал — не было смысла. В этом весь Джон, и он это принял. Между ними повисла тишина, не неловкая, а скорее задумчивая, почти вязкая. Они оба смотрели в сторону костра, наблюдая, как движется огонь. Джон думал о своём: как на него повлияют эти опыты, исчезнет ли лунатизм, что вообще теперь с его головой.. Как они вернутся обратно к палатке.. Есть ли там что-нибудь поесть.. А Линч прокручивал совсем другое. Лаборатория, как она вообще могла остаться незамеченной столько лет? Сколько людей через неё прошло? Сколько не вернулись?.. Что будет теперь с этими недоучеными и кто за это всё вообще ответит? А как же Макс.. он ведь остался в палатке совсем один, да ещё и раненый. Он тогда даже не дождался, когда тот очнется — просто сорвался искать Джона, думая, что это займёт минут пятнадцать. А ушло в итоге.. Джон.. да, теперь он рядом, но.. что с ним случилось из за этого всего? Вдруг его мозг уже как-то пострадал из за этих уродов в халатах?.. — Мы вообще как, надолго тут остановились?.. — донёсся вдруг глуховатый, ленивый голос рядом, тот уже был на грани сна. — На пару часов точно.. — отозвался Егор, опуская взгляд на макушку друга. — А то я до сих пор ног не чувствую. — Можно я.. немного посплю?.. Глаза.. слипаются.. и голова болит.. — Джон навалился сильнее, почти всем весом, и Линчу пришлось резко податься назад, упираясь ладонью в бревно, чтобы не рухнуть вместе с ним. Он только вздохнул — не сердито, скорее устало. — А?.. Д-да конечно.. я тогда.. подвинусь, места на бревне не так и много чтобы лечь.. — он заёрзал, стараясь аккуратно выскользнуть из-под Джона, чтобы тот мог устроиться удобнее, но попытка была обречена, руки и ноги только сильнее обвили его, не собираясь отпускать. — Не хочу я на бревне спать.. оно холодное.. — прошептал тот с упрямством, упираясь ладонью в древесину за спиной Егора и мягко, но уверенно надавливая, вынуждая прижаться к стволу. Журналист замер, немного сбитый с толку. Спина вжалась в неровную, влажную кору, от которой сразу потянуло холодом. Было неприятно, но он не стал отстраняться. Почему — сам не понял, просто остался на месте, даже дыхание задержал на пару секунд. Джон, нависающий над ним, почти не колеблясь, опустился сверху. Медленно, боясь придавить, улёгся всем телом, прижимаясь головой к его груди, а следом — к животу, ногам.. ко всему. — А.. что ты.. — журналист растерянно выдохнул, приподнял руки, не зная, куда их деть. Он не ожидал такого и явно не был готов к такой близости, пусть и вынужденной обстоятельствами. — Ты же не против? — голос Джона прозвучал приглушённо, устало, не глядя он положил руки Егору на бока, полноценные объятия не получались, но это было хоть что-то. Вес друга ощутимо давил, тот не был лёгким, и Линчу пришлось чуть сместиться, чтобы не соскользнуть с бревна. Спина всё ещё упиралась в дерево, затекала, но он не шелохнулся. Мысли даже не возникло столкнуть его. Он медленно подложил левую руку под голову, устраиваясь поудобнее, а правой неуверенно коснулся кудрявой макушки. — ...Не против.. — пробормотал почти одними губами, чуть приглушённо. Сердце почему-то застучало так, что казалось, что оно громче чем треск костра. Оставалось только и надеятся, что его друг слишком устал, чтобы это заметить. Джон зевнул снова, лениво, устало, и начал ёрзать, устраиваясь поудобнее. Несколько раз дёрнулся, пока не улёгся как-то прижимаясь щекой к мягкой, тёплой груди друга. Щекой провёл по ткани, как кот, ищущий себе местечко. — Кхм.. ну.. я тогда спать не буду.. — пробормотал Линч, едва шевелясь, чтобы не сбить сонного с места. — Всё равно не смогу.. так что.. если вдруг что-то случится.. разбужу. Ладно? Он чуть пошевелил плечом, отодвигаясь от особенно грубого сучка', впивавшегося ему под лопатку. — Мг-г.. — донеслось в ответ. Журналист продолжал смотреть перед собой, прислушиваясь к треску костра и тишине леса. Ветер, казалось, начал стихать. Даже Джон успокаивался, дышал всё ровнее, только иногда тихонько сопел и шмыгал носом. Егор тихо выдохнул, продолжая медленно перебирать пальцами кудри. Рука скользнула ниже, вдоль его плеча, по руке, и только тогда он понял, насколько та была холодной, несмотря на то, что они сидят у самого костра. Он чуть нахмурился и осторожно откинул голову назад, прислоняясь затылком к шероховатому дереву. Левой рукой, что служила подушкой, он потянулся к рукам друга, всё ещё сжавшим его поверх халата. — Сейчас.. чуть-чуть.. — пробормотал он почти беззвучно, стараясь не потревожить слишком сильно. Осторожно приподняв руки Джона, он немного отодвинул ткань халата, просто раздвигая края. Затем мягко вернул ладони Джона обратно, только уже под халат, к тонкому свитеру. Так было теплее.. и ближе. А сверху вновь прикрыл его руки частями халата, чтобы не обдувало. Тот сразу тихо замычал, пошевелился немного, протестуя, но Линч лишь усмехнулся и притянул его ближе. — Всё-всё.. спи.. — прошептал он больше себе, чем Джону, и вновь вернул руку к макушке, медленно поглаживая её, укачивая. Ветер почти стих. Где-то далеко, за деревьями, ещё слышались глухие удары порывов, но сюда они уже не доходили. Лишь лёгкие вихри крутили снег у земли, тихо шурша между корней и сучьев. Джон спал крепко, почти без движений. Только нос тихо посапывал, да изредка вздрагивали пальцы, даже во сне он цеплялся за тепло, за близость, за безопасность. Егор не спал, хотя и не думал уже о чём-то конкретном. Просто лежал, ощущая тепло друга, его дыхание. Он не шевелился, не потому что боялся разбудить, а потому что не хотелось. Снег за спиной холодил через ткань, но в груди было тепло. Он знал, что ещё многое впереди — им придётся спуститься, вернуться, объяснять, спасать, разбираться, но сейчас.. сейчас этого не существовало. Была только ночь, костёр, и человек, которого ему повезло встретить когда-то давно.