Истории ,которых не было

Зал театра заполнялся зрителями. Большинство из них приезжие, потому как почти все жители Ленинграда погибли во время блокады. За роскошными стенами — полуразрушенная страна, судьбы и отнятые жизни. Преступления фашистской Германии были нацелены на уничтожение всего СССР и тем не менее.. Страна выстояла. Теперь все кончено.. Преступников накажут, города восстановят и со временем все это забудется. Но сиротам никто не вернет родителей, вдовам никто не вернет мужей. Никто не вернёт любимых, что погибли в боях или концлагерях. А может даже в вооружённых Гетто прямо на советской территории. На дворе был март 1955 года. На удивление здания восстановили довольно быстро, разумеется не все, да и состояние страны сейчас не то, что было до войны. Но все эти проблемы кажутся такими пустыми. Заводы работают, у людей есть еда, даже крыша над головой. И все же ей казалось что чего то не хватает.. Ее. Даша как могла пыталась представить себя такой какой была до войны, такой какой была до этой чертовой Польши. Но в зеркале она лишь видела исхудавшую и измученную женщину. Это не ее отражение.. Не ее тело, не ее лицо.. Даже если красивое, с похожими чертами. Оно не принадлежит ей. Руки и ноги кажутся немного деревянными, оставалось только ниточку к ним пришить. Ненависть пожирает изнутри. Ненависть ко всему и ко всем, кто был виновен в том ,что произошло. Но больше всех Колесникова ненавидела молодую девушку, сидевшую где то в зале. Та никогда не пропускала ее выступлений, словно глумилась. До выступления оставалась пара минут и она стала судорожно просматривать свое произведение, ноты, рассказывающие самые сокровенные истории тех страшных лет. Те, где трагизм всего происходящего освещался тонкими лучиками счастья, такими мимолётными, что их хотелось поймать в баночку и никогда-никогда не выпускать, потому что больше такого не будет. У нее не так много историй в этом сборнике, но каждая особенна. Она поклялась никогда не раскрывать тех кто с ней поделился этим, но знает, что рассказчики сидят в зале. Когда композитор вышла на сцену и сделала поклон она услышала аплодисменты. Ее здесь знают. До войны Даша часто играла сольно, или с оркестром, иногда пела здесь арии известных произведений. Родной Ленинград. Наконец она снова дома и в этот раз навсегда. Сев за инструмент девушка расставила ноты и занося руки над клавишами бросила последний взгляд на зрительный зал, где ее ждал первый рассказчик — Константин Огнев. **** Эта история была очень скоротечна. Легкие нажатия на клавиши в ритмичном стокатто имитировали дождь. Легкая мелодия, будто у колыбельной быстро сменила ее. Правая рука наигрывала арпеджио в миноре, а аккорды левой руки звучали как шаги. Так и начиналась история Одуванчика. На дворе был ноябрь 1942. С начала войны прошло почти пол года. Уже было довольно холодно. Михаил Попов — старшина и руководитель своего подряда сидел у печи, которая потрескивала почти догаревшими дровами. Вокруг спали солдаты, половина из которых новобранцы, многие бывалые вояки погибли еще к декабрю 41-ого. И тем не менее сегодня ему обещали прислать несколько бойцов в подкрепление. Хотя увидев их Попов, уже воевавший в Финскую, понял что укреплением тут и не пахнет. Три тощих детдомовца. Витя, Вова и Аня. — Заебись, прислали подкрепление.. Попов был зол, не на тех кто прибыл, а на руководство. На ситуацию. Потому , что перед ним стояли дети. Едва 18 исполнилось и тут же на фронт. А про девочку он и думать не хотел. Аня Самойлова довольно худощавая, зашуганная и бледненькая. Ее блондинистые вьющиеся волосы были почти белыми. Хотя, может мужчине так показалось из за освещения. Мальчишки выглядели более раскрепощёнными, иными словами затейники. Главное, чтобы их идеи никому не навредили. Да и чуть здоровее те выглядели. Более упитанными что ли.. Так или иначе выбирать не приходится и оставалось лишь надеяться, что за пару месяцев этих авантюристов научили ружье в руках держать. Те трое устроились у стены, девочка все время обнимала колени, наверное пытаясь согреться после дождя. Ребята, сидевшие рядом, выглядели как защитный кокон. "Видимо они хорошие друзья" — подумал Михаил и уснул. Начало светать, а завтра у них тяжёлый день. Утро началось как обычно. Степаныч — местный повар, уже приготовил солдатскую кашу. Овсянка как овсянка, ведь особых богатств в еде на фронте не найдёшь. Однако голодные с ночи солдаты были рады и этому. На удивление старшины даже детдомовцы. Обычно новобранцы кривились от немного пресного, или непривычного вкуса, а эти ели да обе щеки, будто псы изголодавшиеся. Но не кашей одной известна солдатская жизнь. Задача этого отряда — пробираться к месту боевых действий, а заодно находить лазутчиков, мелкие отряды и разминировать дороги. На некоторых участках, как и на этом приходилось копать противотанковые траншеи, потому что врага только удалось оттеснить от столицы и нужно было сделать все, чтобы он не вернулся. К тому же сейчас враг был очень обозлен, в захваченных городах и деревнях был настоящий ужас, так что стоило поторопиться. Сейчас же Попов раздал всем лопаты и приказал копать. Мужики справлялись хорошо, им эта работа привычная, а вот Аня.. Ей было тяжело копать уже промерзающую землю. Тяжело вздохнув Михаил подошел к ней и стал помогать, было видно, что она его боится, но ему плевать. Надо сделать работу. Внизу земля не такая твердая, так что дальше она сможет справиться сама, а пока что у него было много вопросов. — Чего ж на фронт пошла, если всего боишься? Как тебя только взяли, ты же тощая. — Витя и Вова предложили.. У нас все из детского дома на фронт пошли, год себе приписали и пошли.. — Как это год приписали? — Попов замер, бросив на девчушку изучающий взгляд — Те, кому было 17 приписали себе в военкомате год и их взяли. — Вы дурные? Зачем?! — Михаил не сомневался, что и его подкрепление тоже приписало себе год. И был зол. Потому, что они дети. А детям здесь ни место. Никому ни место. — Так сказали.. Сказали родину идти защищать.. Мы же государственные дети.. Аня была права. Все они сироты. Их бы все равно отправили на фронт, по крайней мере мальчиков точно. Даже если бы не сейчас, то через пару месяцев. — Мне уже в декабре 18.. А Вите и Вове на днях.. Все хорошо.. Уже можно.. — Тут я решу, что можно и кому. Ясно? — Так точно.. Старшина ушёл. Твёрдый слой земли он уже снял, а дальше Самойлова справилась и сама. На удивление к вечеру траншея была выкопана. От избы они отошли уже далеко, да и нельзя им там задерживаться, нужно дальше идти. Решено было спать в траншее. За день новобранцам уже дали позывные. Вова — Шустрик, Витя — Муромец, а Аня — Одуванчик. Не тот, что вы видите когда он только расцвел, не желтый и яркий как солнце, а тот пушистый и хрупкий, что ломается от прикосновения. Солдаты к девочке относились с душой, разве что кроме Налима, но тот вообще никого кроме себя не любил, так что от него ничего и не ждали. Когда стемнело стало холоднее, благо в траншее ветер не дул. Парни старались улечься чем то вроде круга, чтобы Ане между ними было теплее, а та стояла поодаль, испуганно на это пялясь. Тогда Попов предложил ей лечь рядом с ним. Из двух зол она выбрала меньшее и легла у старшины под боком, кутаясь в солдатскую шинель и сворачиваясь калачиком. Не ради романтических намерений Попов предложил это, какая тут романтика? Ему уже 33, а ей всего семнадцать. Она для него дите. Дочка. Детей в Миши не было, жинки тоже, но ему всегда хотелось. А тут то революция, то гражданская, то финская.. В общем бывшему трактористу было некогда. А сейчас детей ему заменяет Одуванчик и Наполеон — сын полка по имени Лешка. Пацану было всего 14, прибился к отряду где то под Смоленском, сирота. Благо возраст подходящий и разрешили оставить. Тот сейчас спал среди солдат. Следующий день состоял из пути, нужно продвигаться дальше, так что сразу после завтрака все направились в путь. Кто то напевал частушки, кто то разговаривал. Аня же шла молча, все время смотря куда-то вдаль, реагировала только на слова старшины или на голос своих друзей. Хотя и со старшиной говорила не сразу, ей было неловко. Среди ночи девушка проснулась почувствовав тепло и обнаружила, что спит в плотную к Михаилу, а тот еще и телогрейку расстегнул, прича ее лицо. Только светлые кудри видно. Девушка конечно виду не подала, продолжила спать, но ей было стыдно. Но также было стыдно за то, что она не поблагодарила его — Спасибо.. Товарищ старшина.. Михаил лишь улыбнулся. Не стал гладить или обнимать, хотя очень хотел. Но понимал, что лишь напугает юную девушку. Стоило бы найти какую-нибудь деревушку, чтобы покормить Самойлову. Слишком уж та худая. Поэтому объявив привал он взял Аню почти в охапку и повел в небольшую деревушку, кроме старушки там никого не было. А та, увидев девушку охнула и стала соскребать все, что у нее было. Причитая, что совсем уж обалдели, раз детей на фронт берут. Собрать удалось немного. Небольшой мешочек сушенных грибов, пара яблок и три куска хлеба. Поблагодарив хозяйку, они вернулись к отряду. Михаил сказал, что это только для неё, чтобы у нее были силы. Аня, привыкшая к тому, что своего у нее нет лишь застенчиво кивнула. Когда они вернулись, пополнение пайка сразу же отметил Налим. Андрей был как и эта мерзая рыба: скользкий, противный. Ярый коммунист, который считал, что все должно быть поделено поровну. Отобрать то не сложно, врятли девчушка, да еще и слабенькая будет отпираться. Но увидев взгляд старшины понял, что если попробует — тут же под трибунал. А там уже и расстрел. Потому что по законам военного времени кража еды это одно из самых гнусных преступлений. Налиму пришлось отступить, но вот настало время готовить обед. Т.к. все остальные были заняты делом на эту работу поставили Аню и Налима. Хоть девушка и говорила, что справится сама Синица — один из солдат по имени Федор, настоял. Чтобы девушка кастрюлю тяжёлую не тягала. Пока Налим устанавливал Кастрюлю на импровизированной плите он вновь позарился на дополнение к пайку, которое держала Аня. Он считал, что будет справедливо если она отдаст хотя бы сушёные грибы. Какие-никакие дополнительные калории. Аня не сказав ни слова отдала злощастный мешочек с грибами, не выдержав злого взгляда. Одуванчик и сама хотела поделиться. Даже пыталась отдать хлеб другим, но те отнекивались. Налим, считавший, что поступил правильно вернул готовку в руки девушки. После обеда солдаты поблагодарили Аню, ведь было принято благодарить повара. Старшина же зло смотрел на Налима, пока девушка не сказала, что это была ее инициатива. Путь продолжился, пришлось идти через реку. Аню перенес на руках Михаил, что то ему подсказывало, что Одуванчик если не утонет, то точно простудится. Ближе к вечеру они дошли до какого-то леса где и остановились. А на утро их встретили нежданные гости — неприкаянный отряд. Во время отступления у тех убило командира, так что теперь они были без фактического руководства, так еще и связного прирезали немцы. Ни связи, ни командира.. Считай верная смерть, но эти живы. Михаил велел связаться со штабом, чтобы объединить отряды, все же люди лишними не будут, да и у "найденышей" осталось человек двадцать от силы. И вот, пока со всем разбирались из толпы вышел парень. Красивый, высокий и сильный юноша с каштановыми волосами — Алексей Самойлов. Тот подбежал к Ане и подхватил на руки, целуя ее лицо и плача. — Аня.. Анюточка моя.. По началу Одуванчик была в замешательстве, но вскоре, рассмотрев знакомые черты обняла и прижалась к парню — братик.. Детей разлучили в детстве. В годы детства Анюты был жуткий голод, особенно у их семьи раскулаченных дворян, хотя к тому моменту и отбирать толком было нечего. Правда в детдом отдали только Аню. Потому, что Леша наследник, к тому же старше. Тогда Ане было всего 4 года, а ему уже 7. Когда парень подрос и поступил в Москве в МГУ он попытался отыскать сестру, но это было сложно и когда он был уже почти у цели.. Началась война. Встречи на войне не такая уж и редкость, но все равно глядя на эту картину у многих прослезились глаза. А у Михаила.. Он был рад за девушку, как за родную дочь. Но воссоединение пришлось прекратить, все же временно своим отрядом руководил Алексей, так что теперь нужно было обсуждать все с ним и со штабом. Одуванчик же села под одним из деревьев, обняв колени. Она думала. Не знала какие чувства испытывает к брату. Аня вообще в своих чувствах плохо разбирается, а тут уж тем более. С одной стороны она рада его видеть, рада что он жив.. Она скучала по нему и хотела быть рядом, как в детстве, но с другой.. Она испытывала зависть, злость. Потому что он рос с родителями, а она в дет доме, где у нее часто отбирали еду, а до того как она сдружилась с Вовой и Витей так и вовсе колотили. Потому, что она слабая. Безобидная. Она то и с ребятами подружилась лишь потому, что выглядела безобидно. Шустрик и Муромец всегда были горазды на шалости, а в те годы ей было воровство. Поэтому они выбрали ее как отвлекающий маневр. К тому же, худую и бледную девочку часто жалели, давали что могли, а Шустрик и Муромец в то время воровали. Аня — идеальное прикрытие. На нее никто не подумает. В обмен на помощь она получила защиту. И даже не смотря на то, что все стало не так плохо.. Она помнит тот день, когда впервые оказалась на пороге дома для сирот. Мать привела ее за руку. На Одуванчике было дорогое и очень красивое платье. Она помнит, как трогала бусины, пришитые к юбке, помнит текстуру своего наряда и то, что если бы его продали то можно было бы купить еды. Но ее родители слишком держались за свое дворянское наследие, даже если к тому моменту от него осталось несколько нарядов, больной конь и поместье, стены которого уже были облезлыми, картины, столы, фортепиано, почти все, что было внутри — продали. А еще Ан никогда не забудет то как плакала, когда материнская рука исчезла и она осталась одна. Воспитатели ее недолюбливали, как и дети. Только сторож был милым дедушкой, часто рассказывал воспитанникам приюта сказки и разные истории. Так бы Анюта и утопала в своих мыслях, если бы не голос — Красивая, пойдем гулять? Старшина сказал , что до вечера мы свободны. Перед Одуванчиком стоял Огонек — Константин Огнев. Разведчик из отряда который они так сказать "подобрали". Парень лет 19-ти, тоже детдомовец, только в отличии от Самойловой не зашуганный. Часто он подбирался вплотную к немцам, иногда даже мог что то своровать у них. Все же эти гады к войне готовились, пайки у них получше будут, да и трофеи всякие найдутся. В военное время деньги не иутакой ценности как вещи, ведь натуральный обмен будет выгоднее. Костя это знает еще со времён детского дома, там он тоже воровал на рынках, а потом перепродавал, или обменивал на сигареты, а потом уже покупал за сигареты ребят постарше. Разветчик, что стоит перед Аней был выше нее на голову, его каштановые волосы были небрежно растрёпаны, а голубые глаза почти светились. Скулы, выраженная челюсть и длинный нос. "Красивый" — подумала девушка, не верящая в действительность происходящего. К ней впервые так обращались парни. И , что греха таить, она была совершенно не против. На бледных щеках выступил румянец и девушка кивнула, встав с земли. Идя за Костей она не совсем понимала почему он все же к ней подошёл, но в прочем ей и не важно. Мысли об этом ярком юноше согревали душу, которая как ей казалось давно умерла. Смерти Одуванчик не боялась, наверное поэтому и пошла воевать так легко. Последний раз она боялась за свою жизнь в глубоком детстве, когда впервые попала в приёмную семью. В то время ей было только 6 лет. Голодные 30-е. Ее тогда отдали пришедшей женщине. И в первую же ночь, когда девочка пыталась заснуть на нее напали с ножом. Как позже выяснил суд та женщина была людоедкой, брала детей из детских домов и ела их. Тогда Ане повезло, она убежала и ноги сами принесли ее обратно к детскому дому. И вот парадокс, смерти она перестала бояться, а вот темноты боится. Но эти грустные мысли прервал Костя. Он протянул ей немецкие часы с гравировкой. Те, что украл у одного солдата. И решил подарить возлюбленной, в которую влюбился с первого взгляда. Конечно, это было еще не все, но раскрывать все карты ему не хочется. — Держи, подарок — с улыбкой сказал он, смотря как по невинному девичьему лицу растекается румянец. Аня робко принимает часы и застегивает их на своем тонком запястье. Она смущённо отводит взгляд. В груди , будто разлилось тепло. Сердце как то странно застучало, будто ожило. Это был первый в ее жизни подарок только для нее, первый знак любви. Огнев был рад, что подарок оценили, но вдруг заметил сгущающиеся тучи. — Дождь собирается, надо бы шалаш сделать, а то Одуванчик то замёрзнет — рассудил он и стал собирать ветки для выполнения своей задумки. — Спасибо.. Костя довольно улыбнулся, собирая ветки. Когда они вернулись некоторые не поняли зачем Огонек притащил столько веток, но через час работы все наконец прояснилось — крыша и стена. Не хоромы, но от дождя покатит. — Добро пожаловать во дворец госпожа Анюта смущённо улыбнулась и забралась в шалаш, после чего залез под крышу и Костя. Солдаты, что наблюдали за этим улыбались, но как то грустно. Все понимали, что влюбляться здесь — идея плохая. Потому, что как только они дойдут до ближайшего города начнутся настоящие бои и в случае чего Одуванчика спасать не будут. Она менее полезна чем матерый разведчик. Да, она хорошо прячется и стреляет, судя по характеристике, но все равно слабенькая. Многие понимали, что для нее будет удачей прожить пару дней после начала боя, или если не смертельно ранят, чтобы комиссовали и демобилизовали. Но это маловероятно. И тем не менее, пока что все было хорошо и спокойно. Неподалёку были Самойлов и Попов, которые обсуждали маршрут. В ближайшем квадрате были немцы, их подослали подорвать железную дорогу по которой русским поставляли вооружение и солдат. Надо было бы им помешать. Вечером Костя должен был выяснить их примерный маршрут, чтобы они могли застать их в расплох, но во первых это слишком опасно, а во вторых врагов может оказаться больше. Однако неожиданно идею подкинул Налим — В лесу был лисёнок бешенный.. В капкан попался.. Если он их покусает, то будет проще. Идея действительно могла сработать, ведь бешенство не лечится , можно будет убить таким образом как минимум двух солдат. Кто-то убежит, испугавшись.. Поднимется суматоха.. В общем стоило рискнуть, но если укусят кого то из своих, то конец уже им. Аня, услышав этот план взяла Костю за руку — Не подходи к этому лисёнку близко.. Пожалуйста.. — Нет конечно, Налим сам его поведёт. Хочешь принесу тебе что нибудь? — Не надо. Это опасно. Костя кивнул, но лишь для вида. Он хотел порадовать Одуванчика и сейчас у него был один из вариантов это сделать. Когда пришло время обеда он сел вместе с Аней и пока та отвернулась кинул ей в кашу кусочек сахара. Каша горячая, да и без добавок, поэтому должно быть вкусно. Самойлова начала трапезу и почувствовав сладость улыбнулась ему. Для Огнева эта застенчивая улыбка стоила всех рисков и жертв. Дел в этом районе не было, да и в путь пока никто не выдвигался, поэтому некоторым солдатам дали разрешение поспать. Аня и Костя легли в шалаше, рядом друг с другом. В дозоре остался Синица. На всякий случай. К тому же тот не мог спать днем. Пока все спали он наблюдал за Наполеоном. Ему хотелось усыновить мальчика. У самого Синицы — Федора Синицына, дома была жена и две малолетних дочери. До войны он работал на заводе, предприятие выдало им квартиру. Все же Федор передовик производства, член партии.. В какой-то мере он был защищен от мобилизации, но просто не смог стоять в стороне. Как только смог сразу призвался. А увидев, что почти наравне с ним воюют дети почувствовал такую невыносимую злость.. Лешке надо бы во дворе бегать, в машинки играть, а не наблюдать как люди гибнут и голодают. Для себя он решил, что если выживет, то усыновит пацана. Но ключевое слово "если". Почему же не сделал этого сейчас? Не хотел давать ребёнку ложную надежду, но продолжал заботиться о нем и оберегать как мог. Даже сейчас мальчишка спал у него под боком. Довольный и, что самое главное сытый. Когда начало вечереть Костя засобирался в путь. Аня проснулась от этого и взяла его за руку, сонно пробормотав чтобы он был осторожнее. Костя же, пообещал вернуться как можно скорее — Спи, еще время есть — с улыбкой сказал Огонёк, поцеловав Аню в висок — Не смогу..я темноты боюсь — со стыдом призналась девушка. Костя погладил ее по голове — Все хорошо, я скоро вернусь, обещаю. Может ляжешь к старшине? Он присмотрит за тобой — нет, я буду тебя ждать — Как скажешь, красавица — он поцеловал её в лоб и пошёл расталкивать Налима, чтобы тот проснулся. И далее они пошли в путь. План был вроде простым, но от того не менее сложным. Накинув лисёнку на шею петлю Андрей повел его за собой. Когда они подобрались к лагерю немцев, то тут же бросили бешеное животное в центр. Налим бросился бежать, а Огнев вспомнил кое-что. Еще в их лагере, когда план только обсуждали Аня сказала — Начнется суматоха.. Если Лисенок убьет их командира, то считай убито пол отряда.. С усмешкой Огнев достал нож и в суматохе быстро перерезал командиру горло. Немцы его даже не заметили, кричали, отбивались от животного, кто то убежал. Матерый разведчик успел даже прикарманить чью то цепочку, снял с шеи и сбежал. В этот раз игра действительно стоила свеч. На следующий день надо будет вернуться и проверить обстановку, но пока что главным было вернуться к Ане, что он и сделал. Его Одуванчик конечно злилась, когда он протянул ей цепочку, ведь неоправданно рисковал. Но увидев ее румянец Огнев был готов хоть тысячи таких ей принести. Лишь бы она улыбалась. Костя и сам не ожидал, что будет когда то о ком то так заботиться. Но как оказалось его юнешеское сердце хотело любви, такой нежной, невинной и самое главное взаимной. Застегнув цепочку на ее шее он лег с Самойловой на землю и начал засыпать. Следующий день ознаменовался новой разведкой. В этот раз Огнев пошел один. На земле лежали застрелянные немцы, среди них и тот, кто уснул в дозоре. Тело командира и рядом с ним тушка лисенка. Зверька было жаль, но тому только облегчили смерть. Те, что остались отступали. Но там, куда они шли их ждут партизаны, так что "заграничные гости" в надёжных руках. Когда Костик вернулся все уже завтракали, готовились идти. Нужно было приближаться к передовой. К вечеру уж точно дойдут, но на душе у парня было неспокойно. Он боялся за Аню. Потому, что в бою защитить кого-то почти невозможно. Но когда он сел рядом девушка молча всучила ему его порцию каши и улыбнулась. Когда Костя попробовал, то понял почему. Она добавила туда измельчённое яблоко, одно из тех, что дала ей бабушка в деревне. Не зря сохранила. Юнешское сердце затрепетало и обычно раскрепощенные Огонёк покраснел как мальчишка, хотя не был невинным цветком. У него были девушки, но ничего серьёзного. Те клялись ему в любви, ложились с ним в постель. Но именно этот жест от его Одуванчика вызвал такую реакцию. Потому, что самый искренний. После завтрака Костя поцеловал Анюту в макушку и они направились в путь. Военные песни, рассказы о довоенной жизни, милые воркования наших Голубков. Сегодня все были особенно разговорчивые, хотелось рассказать все, что было на душе, исповедоваться. Так всегда происходило перед боем. И чем ближе они к цели, тем откровеннее разговоры. К ночи они сделали привал, почти все завалились спать. Алексей Самойлов, которому дали позывной Апполон лег рядом с Огоньком. Просил всеми силами защитить его Аню. Потому что Леша чувствовал себя виноватым. За то, что когда то не упросил родителей ее оставить. Аня не говорила с братом, пару слов и все. Он понимал ее обиду, но на душе кошки скребут, вот и попросил того, кто был к ней близок. Чтобы была хоть какая нибудь надежда на то, что он с ней встретит победу, заберёт в Москву, даже если с ее кавалером, что его сестренка будет счастлива и , что он искупит ту вину. Сама же Одуванчик сидела рядом с Поповым у костра. Его присутствие успокаивает, как заботливый папка. К нему она слишком сильно привязалась, как к родному отцу и хотела побыть с ним пока может. Ночью ей не спалось, легла она рядом с любимым. Тот обнял ее и прижал к себе и тут Анютка поняла почему ей не спится.. Ей страшно умирать. Впервые за всю жизнь она почувствовала страх за свою жизнь. Ведь теперь у нее есть ради чего жить. Любимый человек, найденный брат и даже этот папаня Попов. У нее появились близкие люди. Детдомовские друзья Витя и Вова не вызывали таких чувств, потому что они просто использовали друг друга чтобы выжить. А тут.. Ее руки инстинктивно сжались на Косте и девушка прижалась к нему, словно это поможет избежать очевидного, избежать правды, замедлить время. Ведь все, даже сама Аня знают — она не выживет. Ближе к утру она уснула и через пару часов всех подняли. Дальше быстрый завтрак и вновь путь. За полтора часа они добрались до нужного места, на удивление было тихо, мертвая тишина. Разрушенные здания, небо было серое от пепла и пыли. Стало трудно дышать. А еще в этом городе холоднее, куда холоднее чем в деревеньках или степях, где они были до этого. Холодок пробегал по позвоночнику, даже сквозь телогрейки и шинель. В одном из зданий, от которого осталось две стены и перегородка они нашли нужного человека. Капитан Орлов — их новый руководитель. Сразу же он и Попов начали разбираться с задачами, но этого им сделать не дали. Только солдаты перезнакомились друг с другом началась атака. Каждый отреагировал по своему : Апполон и Огонёк ринулись в бой и сориентировались почти сразу, Наполеон побежал за припасами, чтобы их подносить. Синица утаскивал гражданских. Налим.. Куда то исчез, а Аня.. Она замерла. Сердце пронзил страх и она судорожно искала глазами Попова. И пока она думала, кто то ее оттолкнул, Одуванчик отлетела на метра три, по ее подсчётам, хотя на деле куда больше и там, где она до этого стояла раздался взрыв. Попов. Он оттолкнул ее. Слез не выступило, наоборот, Аня будто протрезвела. Подхватила дрожащими руками винтовку и стала отстреливаться, Наполеон подносил патроны. И очень помогал этим. Выстрелы, крики, взрывы и шум самолётов наполнили все вокруг. По ощущениям Одуванчика это длилось вечность. У нее заложило уши. Один раз что то взорвалось близко к ней. Вновь ее откинуло, девушка упала на спину. Боли не было, не было ничего кроме звона в ушах. Девушка встала и едва держась на ногах начала идти к тому зданию. Ни бежать, а именно идти. Спокойно, даже если шатаясь. У нее не было никаких эмоций, винтовка безвольно болталась в руке, иногда волочась за ней. Появилось чувство, что все происходящее вокруг сон, страшный сон, но не опасный. Звон стих, заменяясь ощущением пленки, будто Анб кто то засунул в воду с головой. И где то сквозь эту пелену она услышала — Аня! Девушка медленно повернулась к историку слабого звука и увидела то, что не должна была. Алексей бежал к ней, видимо увидел что то. И тут же упал за мертво, а в его лбу появилась дырка. Пуля прошла на вылет. Почему то все, что смогла сделать Самойлова — это идти дальше. Села за одной из стен и смотрела вдаль. Туда, где был лес, правда далеко. Кто то напевал незамысловат мелодию, взгляд Ари упал на раненых и умирающих. Они сидели рядом. И даже тут Налима нет. Тот струсил и где то спрятался. А может и лежал где то на поле боя, она не знала. Не могла знать. Мелодия начала раздражать мозг, но прекратилась лишь тогда, когда Одуванчик поняла , что это она поет. — Крутится вертится шар голубой.. Крутится.. Над головой.. Замолчав она потерла глаза. Вокруг было немного темно. Вечер. — только же.. День был.. Встав она увидела под собой лужу крови. "Наверное натекло от раненных и убитых" — подумала она и шатаясь пошла к источнику света. Костер, у которого собрались солдаты. Они молчали и смотрели на нее. Провожали взглядом, пока она шла к Косте, в руки которого буквально упала. Огонёк начал зацеловывать бледное и грязное от пыли и пепла лицо. Его было не лучше. Тут все чумазые. Но как только он сжал ее в объятиях сильнее она шикнула, а сам Костик почувствовал, что ее форма мокрая на спине. Жидкость была липкая, а в шинели была дырка. Аня вспомнила: в тот момент, когда она упала на спину она напоролась спиной на что-то острое. Одуванчик не помнит что именно, но помнит притупленное шоком ощущение когда буквально сняла себя с этого предмета. Это была ее кровь, которой вытекло слишком много чтобы она дожила до утра. И до госпиталя она не дотянет, потому что стало слишком темно. Аня не видела ничего, руки и ноги не слушались, будто были чьими то чужими, а на ее лицо что то капало. Это были слёзы Кости, который прижал Одуванчика к себе,ее тело не пронзала боль, она просто переставала ощущать свое же тело. По щекам девушки потекли слезы, совсем слабо она прижалась к нему, сжав его форму. Ее голос был лишь невнятным хриплым шёпотом. Темнота, которой она боялась всю жизнь стала ловушкой. — Костя.. Мне страшно.. Здесь темно, пожалуйста, не оставляй меня.. Я люблю тебя.. Не оставляй меня, пожалуйста... Вокруг было так тихо, вновь закладывало уши, но даже так она услышала любимый голос. В последний раз. — Я тоже тебя люблю.. Я рядом.. Все хорошо.. Их шепот слился в одно целое, пока голос Анюты не сменился хрипом. Она захлебнулась собственной кровью, в его руках. Стоило бы отнести тело к остальным, но отобрать труп девушки у Огонька не удавалось. Тот держал тело мёртвой хваткой, продолжая тихо плакать. Плакал не только он. Такой исход был ожидаем, но все равно было так больно. Каждая смерть была такая на первых этапах, пока душа не зачерствеет. Хотя душа Костика в тот момент умерла. Навсегда. На рассвете, когда стало светло он положил тело Анечки к другим, погладил ее по голове и поцеловал в лоб. Теперь он может идти. — Тсс, Одуванчик.. Я вернусь.. Обещаю. Тебе нужно выспаться Больше нет темноты, больше нет взрывов, наконец его Одуванчику нечего бояться. *** История Одуванчика закончилась на легком стаккато, будто капельки слез. Пауза. Даша бросила взгляд на зрителей. На их глазах были слёзы. Особенно у Кости. Тот и вправду вернулся, как и обещал. Совсем недавно ему удалось найти тело Ани по цепочке не ее шее и часах. На удивление те не украли. Тело его возлюбленной перехоронили на Новодевичьем кладбище, рядом с ее братом, тело которого прислали родителям ещё в период войны. Те часто ходят к детям на могилу и плачут, особенно над могилой Ани, может пытаются так смыть свои грехи. Но Косте было плевать. В память о любимой он не стал жениться, никого не смог полюбить. Ни в одной из тех женщин не скрывалось его Одуванчика. Его Анечки. Его первой и последней любви. Рядом с Огневым сидела девочка лет 13-ти. Аня Огнева, которую он взял из детского дома когда той было три года. Девочка была кудрявая блондинка с ярко-голубыми глазами. Косте хотелось верить, что это его с Аней дочь. И он уверен, что Одуванчик присматривает за девочкой и за ним. Потому что история его любви не могла закончиться так и однажды, когда он откроет дверь перед ним будет стоять Анна Самойлова, с их дочкой и сыном на руках. Когда-нибудь, например, когда Костя крепко закроет глаза и спустит курок трофейного револьвера.