Приключения ничем хорошим не заканчиваются

Представьте себе вечер майского тёплого дня. Конец уроков, пятница. В воздухе стоит постоянный стрекот множества цикад, солнце ещё не обжигает, но уже согревает до приятной полудрёмы. Над головой раскинулось широкими ветвями дерево, его листья шуршат у самой макушки, если хочешь, пристань на носки и сорви большой лист, похожий на нелепую ладонь. Но вы этого не делаете, вы заняты, в такой романтичной обстановке беседуете с очаровательной девушкой, которая сейчас очень искренне улыбается и смеётся даже глупым шуткам, а солнце путается в её темных волосах и кажется таким реальным, только руку протяни. И в одну минуту вы договаривайтесь с любимой о встрече, наблюдая как лёгкий ветер заставляет пряди шелковых волос шевелиться, а в следующую... –Аой, убери голову!— Акане слушается без малейшего сомнения, что очень разумно, потому что разрезавшая воздух молния спалила бы ему физиономию. Как так получилось, что вместо свидания с Ао-чан он оказался на каком-то пустыре вместе с старшим Минамото и полудюжиной каких-то не вызывающих доверие тварей? На затылке волосы встают дыбом, статическое электричество. Хоть где-то эта физика пригодилась. Куда полезнее было бы, если бы в школе, на уроках основы безопасности жизнедеятельности объясняли как вести себя в ситуации, когда президент студ совета чуть не сносит вам голову катаной, а в следующий момент на вас, многострадального, пытается огрызнулся какая-то нелицеприятная сущность. Акане замахивается и пинает его, её, в целом без разницы. Нечисть к сожалению не разлетается на кусочки, как от взмахов катаны Теру, но отлетает в сторону экзорциста. Тварь противная, с множеством лапок как у многоножки и такими же челюстями, Аою следовало бы беспокоится за сохранность своей жизни, а он беспокоится за кеды. Они новые в конце концов. Ещё один точный удар, золотистая вспышка, Акане успевает только глаза рукой закрыть. На рукаве остаются мелкие капли крови и он отчётливо ругается. Минамото понимающе кивает, ему следовало бы переодеться из школьной формы. Потому что рубашку уже никогда не отстирать, теперь ей дорога только на Хэллоуин. И то безвкусно получится. Галстук он развязал и убрал в карман, Аой сделал так же, но перевязал им костяшки пальцев. Кеды жалко, галстук не очень, он школьный. –Сзади,— Поднимает голос он, но Минамото и сам замечательно справляется, в каждом движении чувствуется отточенность, такой же взмах с разворотом он повторял десятки и сотни раз, ещё секунда, и положение его рубашки стало ещё плачевней, да и брюк тоже. Первая тайна думает откуда в нём самом такой искренний прагматизм вместо испуга. Чтобы обеспечить себе безопасность он становится спиной к экзорцисту, получается замечательный кинематографичный референс. Да, так однозначно удобнее. К нему подползает какое-то существо не больше кошки, Аой бы испытал к нему симпатию, если бы оно не смотрело на него множеством черных маленьких глаз-булавок. Каждый глаз моргал вне зависимости от остальных, а в остальном чем-то отдаленно оно напоминало маленького неприглядного пса.— Смотри какой объебыш. Ещё один меткий пинок и уродец отправляется под горячую руку Минамото. Аой щурится, в глазах скачут белые точки и он проводит ладонью по векам, пытаясь выдавить глазные яблоки. Очень ярко. Нужны темные очки, но тогда они ещё более будут напоминать людей в чёрном, а это уже позёрство. Он сомневается что Минамото смотрел хоть один из фильмов, да и становиться его напарником Акане как-то не горел желанием. С такими забавными размышлениями Аой, только и успевает уворачиваться от какой-то зловещей твари. Тварь не была мерзкой, напоминала вытянутого человека с неестественно гибкими конечностями и вытянутым ртом, как будто что-то с полотен сюрреалистов. Аой проскальзывает под его рукой и кулаком бьёт куда-то в бок. Нечисть издает неприятный противный звук, похожий на вой сирены, Акане через плечо переглядывается с Теру, так будто он должен объяснить ему что это за хрень. Минамото пожимает плечами и делает глупое выражение лица. А впрочем оно у него всегда такое. Акане фыркает и повторяет удар, от греха подальше, пока Минамото не всаживает в полупрозрачную тушку существа катану аж на половину. Когда нечто рассыпается, Аоя будто пеплом обдает и он пару секунд самозабвенно кашляет. –Бля... Мы слендермена замочили...— Первая тайна ударяет себя кулаком в грудь и выплёвывает резкий карающий кашель. Теру хлопает его по спине. Аой пинает его куда-то в коленную чашечку, но не попадает. А вот у Минамото это получается лучше и сам Акане балансирует на одной ноге, напрягшись всем телом, потому что падать в траву не хотелось ну рубашка ведь белая, в конце то концов. –Обожаю пятнашки. Но тебе сейчас икру откусят,— Бодро произносит Теру. Одной рукой он хватает Акане, как шкодливого кота, под подмышки, а второй, той что с катаной, припечатывает какую-то некрупную плоскую сущность ввиде гномика. Сущность от этого явно не в восторге, Аой морщится слушая паровозный визг. –Выпускай меня, придурка кусок,— Аой оглядывается и оценивает количество оставшихся разнокалиберных тварей, что утешительно, осталось совсем немного. Минамото выглядит довольным, улыбка на лице особенно неблагонадежна, что случалось с ним только в моменты зловредного удовольствия. Хранитель часов делает бросок вперёд и коленом, а затем и подошвой кроссовки, припечатывает неизвестное создание чем-то напоминающее здоровенную медузу. Теру элегантно вытягивает в её сторону руку с катаной и приняв наверное, самую красивую из своих поз, выпускает в чудовище ослепительную вспышку, у Акане кажется обгорают брови. Он в конце концов тоже нечисть. Эти молнии его не вдохновляли. Аой скептично оценивает профессиональную утонченность позы экзорциста, фыркает и отворачивается.— Понторез. Оставь свои выкрутасы для влюбленных семиклашек. –Думаешь им зайдет? А то что-то у меня в последнее время с шестиклашками не клеется, планирую перепрофилироваться,— Минамото поворачивается так резко, что чуть не сносит Аою голову. В прочем если бы он хотел, то скорее всего школьный таракан уже валялся бы прижаренным на китайский манер. Но Теру только ещё одним отточенным движением выкидывает вперед путы из бусин, Акане деловито наблюдает за тем, как они окольцовывают что-то среднее между пингвином и разъяренным скорпионом. –Педофил. А эти бусинки прикольно смотрятся. Если не на мне,— Он деловито кивает, наблюдая как под давлением у нечисти глаза вылезают из орбит, слава богу не лопаются. Сверхъестественная энергия экзорциста его чуть ли не испепеляет, заставляя роту мурашек спуститься по позвоночнику Акане. Да, он был школьной тайной только на половину, но вся эта половина чувствуя столь близка прилив сильной враждебной энергии вызывает ком в горле и желание сбежать. Он остаётся конечно, но по его кислому лицу Теру без труда догадывается о чем он думает. –На тебе круче. А что с лицом? Первая школьная тайна разнервничалась из-за каких-то чёток?— Его интонация настолько насмешливая, что Аой только выразительно закатывает глаза, они кажется успевают сделать полный круг вокруг своей оси, а то и не один. Акане тычет экзорциста в бок, хотя хочется конечно заехать кулаком ему по рёбрам, чтобы гаду жизнь мёдом не казалась. –Иди нахуй. Тебе сейчас ухо откусят и даже не я,— Теру наклоняет голову к плечу и по наводке Акане сдавливает чётками какое-то некрупное, но очень бойкое существо с претензией на маленькую макаку с клыками размером с ладошку Аой. "Претензия на макаку" орёт так пронзительно, что где-то в квартале срабатывает сигнализация, прежде чем нечисть рассасывается на фотоны. –Не принимай близко к сердцу,— Галантно отвечает Теру, повернувшись обратно к нахмуренному Акане. Он спокойно стирает кровь с предплечья вид имея при этом абсолютно маньячный с этими глазами цвета чистой воды. Как будто в душу смотрит. Аой пару секунд смотрит в ответ и подавляет желание стушеваться, чувствуя что слова застревают в горле. Идентифицировать причину заминки он не считает нужным.— В конце концов я же сейчас дерусь вместе с тобой, а не против тебя. Увидь меня кто из храма и меня бы ждала долгая и занудная лекция от какого-нибудь деда. –Давай позвоним им? Хочу чтобы ты пострадал,— Любезничает Акане и отмечает, что пусть Теру и стирает кровь с предплечий, на лице и кистях все равно остаётся жемчужная россыпь брызг. Наверное для экзорциста это так же привычно, как для Нене Яширо подведенные глаза и напудренный кончик носа. Тем не менее, ввиду того, что он не является Нене, Акане костяшками пальцев стирает капельки крови со скулы экзорциста, пятнышки перекочевали на его галстук. Теру зеркалит его жест и большим пальцем свободной руки смахивает с его подбородка несуществующие капли.— Ты знаешь что я знаю, что там ничего не было? –Неправда, ты просто не заметил,— Он подталкивает Акане за плечо, чтобы тот вовремя развернулся. Дух явившийся последним больше всех предыдущих, возвышается над ребятами на несколько голов и от этого инстинктивно устрашает. Аой долю секунды тревожится, потом выдыхает с знакомой и привычной мыслью: “Ну и хуй с ним.” Становится спокойнее. Он переглядывается с Теру, тот только ухмыляется как последний засранец. Нападают все трое одновременно, подростки только бросаются в рассыпную чтобы не попасть под удар когтистой лапы, потому что если такой коготь вонзить Аою в живот, чисто гипотетически разумеется, то выйдет неплохой шашлык. Он почему-то этому не радуется. Минамото кружит вокруг твари и выдерживает профессиональную стойку фехтовальщика, ноги чуть присогнуты, вес на правой, левая рука отведена за спину, чтобы не повредить в случае чего. В движениях есть почти змеиное покачивание, струящаяся сквозь него энергия. Акане таким мастерством похвастаться не может, разве что растяжкой, поэтому пинок выходит у него мощным и точным как у кролика. Теру только проскальзывает под лапой и наносит несколько быстрых ударов крест на крест. Чтобы нечисть не пришла в себя Аой повторяет удар, они кружатся как в достаточно жалкой пародии на танго, танцорам правда не рекомендуется избивать своего партнёра. Акане краем глаза видит как Теру парирует катаной здоровенный коготь, да так что искры летят. Сам Аой с немалым наслаждением пинает создание по ноге, так что оно шатается и даёт экзорцисту шанс полноценно атаковать. Что и становится решающим событием в его жизни (создания конечно, до конца жизни Теру, к некоторому сожалению Аоя, оставалось явно больше десяти секунд). Интересно, а у нечисти тоже воспоминания перед глазами проносятся? Акане ухмыляется и со всей душой припечатывает тварь кулаком, чувствуя как отдача проходится по костяшкам пальцев и до плеча. Хороший удар, даже выражение лица Теру передает некоторый респект. –Фух, вроде как всё?— Устало произносит Акане, когда от туши монстра ничего не остаётся. Он делает пару шагов назад, чтобы не пришлось потом кеды стирать. Хотя другого варианта уже однозначно нет. Минамото смахивает со лба капли пота и скалится, проступает его фирменный клык. Ну как фирменный. Обычно в школе он улыбался без зубов. В отличие от брата, который вне зависимости от ситуации лыбился так, что у Акане появлялись какие-то мысли стоматологической направленности. –Фигня. Ещё с дюжиной бы разделался,— Аой только снова, с ничуть не меньшим чувством, закатывает глаза, кажется даже видит мозг. Было бы что видеть на самом деле. Потому что ни одно создание обладающее мозгом не согласилось бы на эту авантюру с Теру Минамото, рубить монстров не в приставке, а в реальной жизни. В приставке за это хотя бы монетки выдают, а Акане? А Акане вечный почет и уважение, которые на хлеб не намажешь. –Отымели бы тебя тут и всё,— Аой разводит руками. Теру выразительно на него пялится. Аой затыкается и только смотрит деланно невинно. Карие глаза похожи на щенячьи. Так что Минамото разве что отмахивается и качает головой, потом хрустит шеей и она щелкает так, что Аой аж морщится. Ощущение будто у экзорциста в шее шарниры как у андроида, не дай бог сейчас объявит восстание. Но Теру восстания не объявляет, только окидывает Акане с ног до головы скептичным взглядом, с губ срывается смешок. —Выглядим как парочка маньяков, как будто вместе кого-то замочили. Романтично, но мне кажется жители нашего города не поймут,— Аой поджимает губы, осматривает свою одежду, потом свои руки. Костяшки пальцев саднят. Он разматывает галстук и понимает что им всё таки досталось, не разбиты, но болезненно красные. Да и вообще у него руки по локоть в каких-то алых разводах. Как верно заметил Теру, их слишком легко принять за маньяков. Да в целом так и есть. Массовые убийцы всяких разномастных сверхъестественных тварей, придется поискать хорошего адвоката...— Ну, заглянешь ко мне домой переодеться? Или любишь оправдываться перед родителями? –Что-то мне подсказывает, что у тебя дома я встану на место того Слендермена, которого ты порубил,— Он вздыхает. А выбор у него какой? Никакого. Мать конечно бывает снисходительной, но вот за рубашку однозначно прибьет. Ну если не принимать во внимание вопли и звонок в скорую, к хирургу или психиатру интересно? Проверять он не будет. Только кивает, на лице полнейшая покорность своей не милостивой судьбе. Теру хмыкает. –Если будешь себя хорошо вести, то максимум повяжу, голову так и быть оставлю на месте,— На крайне значительный взгляд от Аоя он только отмахивается.— Шучу я. Ты шуток не понимаешь, вице-президент. –Понимаю так то, но у тебя с чувством юмора явные проблемы,— Минамото пожимает плечами и возвращает катану в ножны, это успокаивает. Широким жестом он приглашает Акане следовать за ним, тот только тяжело вздыхает, но идёт. У него печально мало вариантов. Ухмылка Теру, от уха до уха, доверие не внушает, просто Джон Крамер. Не хватает только куклы на велосипеде. –Ну согласись, весело же,— Если это попытка в непринуждённую беседу, то он явно начинает её не с той фразы. Потому что только Теру находил весёлой кровавую баню, по результатам которой кто-нибудь из них мог бы остаться инвалидом. Акане его об этом информирует посредством крайне выразительной мимики. –Я понимаю что у вас, экзорцистов, вариантов не дофига, но на мой скромный вкус можно было и в кино сходить,— Минамото пожимает плечами, потом щурится и не отказывает себе в удовольствии подколоть первую тайну. –Это приглашение на свидание, Аой?— Когда Аой в очередной раз закатывает глаза, Теру начинает всерьез беспокоиться о том, не случился ли у него лицевой паралич от такого интересного пережитого экспириенса.— Да ладно, это ведь круче чем в кино. Пять "Д". –Насчёт свиданий, пока твоя хитрая рожа не нарисовалась, я собирался пойти гулять с Ао-чан,— Лицо у Минамото такое ехидное, что он огревает его локтем по спине, Теру морщится.— Что? –Ты сам согласился, вице-президент, я тебя силком не тащил, а вежливо попросил,— Теперь уже Акане кривится, потому что это правда. Согласился. Так что его окровавленный вид очень уместен, ибо с его головой что-то явно не в порядке. Мать всё таки позвонит психиатру. Но посвящать в это Минамото он не планирует, только фыркает. –Ну конечно. У тебя каждая вежливая просьба как приказ. Или как угроза,— На них испуганно оглядывается какая-то женщина с коляской и переходит на другую сторону дороги. Акане ей мило улыбается и она отворачивается. Лишь бы в полицию не позвонила. Остаётся надеяться, что она не очень сознательная гражданка. Теру только смеётся над его попытками выглядеть как приличный человек, самого президента их дикий видок кажется совершенно не смущает, привык. –Хм. Возможно,— Лицо у него кокетливое. Аой отворачивается. Бурчит что-то про то, что глазки он будет своему фанклубу строить. Они идут дальше по прежнему препираясь, по поводу и без, потому что Акане считал своим долгом парировать каждое слово сказанное Минамото, которого это до невозможности веселило. Это было так легко, слово за слово ласково ругаться с Аоем. Не то чтобы кто-то ещё понял бы эти отношения. Теру считал их высокими, а первая тайна форменным насилием над своей личностью. Поэтому видимо и остался. Сразу видно, мазохист, что садистским замашкам Теру идеально подходило. К дому экзорциста они добираются быстро, к счастью, потому что женщина с ребенком была далеко не единственной, кто счёл их внешний вид несколько неприемлемым. Какой-то мужчина даже спросил всё ли с ними в порядке, а когда Теру весело ответил ему, что они просто подрались, то нервно кивнул и ускорил шаг. Минамото это развеселило только сильнее, а Аой попытался отвесить ему подзатыльник, но он ростом не вышел, а Теру, как и полагается экзорцисту, неплохо уворачивался. Дом у него оказался поразительно нормальным. Ничего особенно жуткого, никаких голов нечисти по всем стенам, орудий пыток и вообще ничего из ряда вон. Аой не знал почему (догадывался), но рисовал себе дом в котором живёт Теру именно так. Откуда-то из соседней комнаты доносился шум пылесоса. Минамото швыряет школьную сумку куда-то под вешалку, Акане тоже. Он разувается, не принято конечно, но оставлять кровавые следы на полу не хотелось, и недовольно обследует свою обувь. Кеды придется отмывать вручную. Минамото кажется не парится совсем. –Чувствуй себя как дома,— Дружелюбно приглашает Теру,— О, привет Коу! Коу, появившийся откуда-то из недр дома вместе с пылесосом, открывает рот чтобы поздороваться, да так и замирает, пораженно разглядывая Акане и его окровавленный вид. Потом сглатывает и нервно здоровается. –Здравствуйте,— Аой усмехается. Надо же. Это как Теру запугал своего младшего брата, что он к нему на вы обращается. –И тебе привет. Не смотри так пожалуйста, не настолько же всё плохо,— Судя по взгляду которым младший Минамото обменивается со своим братом, всё очень даже плохо. Аой вздыхает, потом тоже одаривает Теру не слишком радушным взглядом, тот только руками разводит.— Ты, пи— Хм. Не хороший ты человек, Минамото. Не хороший,— Он не знает насколько уместно крыть экзорциста гомофобным слюром в присутствии его младшего брата. –Конечно. Пойдем, кинем вещи в стирку,— Акане качает головой и под озадаченным взглядом Коу, которому никто не посчитал необходимым объяснить происходящие, проходит в глубь дома. Комната Теру тоже оказывается очень даже обычной, даже пустоватой. Незаправленная кровать, стол с раскиданными тетрадками, шкаф и в общем то всё. Никаких плакатов, может растений, ничего что Аой обычно видел в комнатах сверстников. Даже бардака нет. Аж непривычно.— Давай я тебе пока выдам что-нибудь из своих вещей, может немного велико будет, но думаю ты переживешь. –Ладно,— Бессильно соглашается он и получает на руки пёструю футболку с логотипом какой-то партии (на весьма логичный вопрос откуда, Теру отмахивается что сам не помнит) и джинсовые шорты. Минамото вежливо отворачивается к окну, чтобы Акане мог по быстрому переодеться. Вещи в целом сидят достаточно адекватно, пусть и выглядят глуповато. Всё лучше чем носить кровавое и неприятно липнущее к телу. –Можно поворачиваться?— Интересуется Теру, разглядывать пейзажи ему порядком поднадоело, ничего интересного там не происходит. Какие-то пенсионеры ругаются. Жаль что ему не слышно о чём. Акане отзывается что можно, ради бога уже. Минамото критично оценивает его новый аутфит, в его вещах он выглядит... непривычно. Как девушка утащившая кофту у своего бойфренда. — Тебе идёт. –Я тебя умоляю...— Аой отмахивается, потом всё же снисходит до диалога и широким жестом обводит президента с ног до головы.— Тебе бы тоже переодеться. Я пойду пока руки отмою и лицо. –Ванная по коридору налево, удачи,— Соглашается Теру. Акане бормочет что-то, про то что удача ему однозначно понадобится и выскальзывает из комнаты. Минамото не обманул, да и Аой не страдал топографическим кретинизмом, так что теперь наблюдал в зеркале свою физиономию, которая выглядела ужасно неблагонадежно. Да, капли крови он смахнул, но всё равно лицо было в каких-то ржавых разводах, да и предплечья тоже. Пока он приводил себя в порядок, по крайней мере делал всё возможное, появился Теру с их вещами и без лишних вопросов швырнул всё в стиралку. Акане только головой успевает. –Тёмное лучше со светлым вместе не стирать, это раз. Два, ты предлагаешь мне тут сидеть пока одежда не постирается и не высохнет?— Он вполне комфортно облокачивается на раковину и наблюдает за Теру, сбитый с толку. Атмосфера придавала ему ошибочно безвредный вид. Футболка с длинным рукавом, полупижамные штаны, какой-то потрёпанный вид и босые ноги. Пришлось напоминать себе, что это садист, и будущий глава клана Минамото, и вообще его классовый враг. –Я могу запустить машинку дважды, если ты согласен сидеть тут четыре часа вместо двух, это раз,— Передразнивает Теру и сразу становится более знакомой версией себя.— И два, я тебя ни капли не удерживаю, если тебе так хочется забрать себе мои вещи, мне не жалко. –Воздержусь, спасибо. А то потом заебешь с навязыванием мне чувства вины и отчётами. Аой, сделай то, Аой, подпиши тут, Аой, чем тебе бондаж не нравится?— Открещивается от него Аой, копируя интонации Теру. Кажется зря. –Если ты так настаиваешь...— Экзорцист касается кончиками пальцев деревянных бусин и наблюдает как лицо Акане буквально бледнеет, удивительно художественно. Он всем телом подаётся чуть-чуть назад, карие глаза широко раскрыты, мокрая челка липнет ко лбу. Такой человечный магический таракан, что Теру несколько сбивается с мысли. Он встряхивает головой и убирает руку от запястья.— Ладно, ладно, проехали... Думаю, раз ты всё равно тут задержишься, то может придумаем что-нибудь поинтереснее чем смотреть на стирку? –Ага. Только разводы крови отмой от рук,— Акане указывает нечёткими жестом, на россыпь мелких капель на предплечьях Теру. Тот кивает и подвинув Аоя от раковины включает воду, на его лице растягивается улыбка. Прежде чем первая тайна успел бы понять её причины, Минамото брызгается прямо ему в лицо. Он шипит, ну прямо дьявол облитый святой водой. –Не смог отказать себе в удовольствии, ты,— Он не завершает мысль, набрав пригоршню воды Акане взаимно окатывает его волной брызг, лицо у него раздражённое, даже слишком для чего-то столь мизерного. Переигрывает. Теру усмехается и стирает воду с лица.— Не будь букой. –Пошел нахуй, сам начал.— Он скрещивает руки на груди и выглядит очень комично. Минамото качает головой в таком искреннем раскаянии, что ни один человек обладающий глазами ему бы не поверил. Акане, даже при наличии очков, зрения не лишён, так что только фыркает и демонстративно уходит, как девушка, ей богу. Минамото следует за ним и тянет Акане за локоть в свою комнату, тот локоть вырывает, но всё же следует за Теру с кислой миной. Экзорцист достаёт откуда-то из завалов на столе школьный ноутбук, что вызывает у Акане лёгкое изумление. Почему-то ему казалось что информацию Теру потребляет гадая на кристаллах или как-нибудь ещё, но обязательно не как все нормальные люди. –Раз уж ты так настаивал на кино, может быть что-нибудь глянем?— Интересуется Минамото не поворачивая головы. Аой подходит на пару шагов и нагибается чтобы заглянуть в экран, потом пожимает плечами, в общем не протестует. Всё лучше чем садистские практики с чётками.— Что ты любишь? –Честно? Сай-фай.— Он ждёт какого-то дурацкого подкола на тему того, насколько это по задротски, но Минамото только рассеянно мигает глазами.— Научная фантастика. Ты вот настолько не разбираешься? –Ну...— Он делает какой-то невнятный жест и кивает.— Да. Не то чтобы у меня много времени на ознакомление с кинематографом. А если оно и есть, то как-то настроения нет. Разбираюсь только в сёнэнах которые смотрит Коу. –Масштаб проблемы понятен.— Заключает Акане и поворачивает ноутбук к себе, пару секунд думает над тем, что вообще стоит показывать человеку, который за семнадцать лет жизни умудрился остаться совершенно неискушенным. Что-нибудь из космических фильмов, про пришельцев где в конце обязательно все умрут? Или супергеройку, чтобы он наконец-то перестал с ним общаться? Какую-нибудь хорошую драму? За то, чтобы посмотреть на плачущего Минамото-сенпая он бы дорого отдал.— Что думаешь про зомби апокалипсис? –Я о таком мало думаю, но из тебя вышел бы достаточно забавный зомби,— Честно отвечает Теру и на сердитый взгляд от Акане отвечает тычком локтя.— Ты бы съел мозги своей возлюбленной Ао-чан? –Я сейчас вообще откажусь что-либо смотреть,— Устало вздыхает Аой. Вопрос конечно интересный, но от ответа он воздерживается, потому что чтобы он ни ответил, экзорцист нашел бы способ его подколоть, хотя он и так прекрасно с этим справлялся. Подавив желание снова закатить глаза, он качает головой и пытается заглянуть Теру куда-то в душу.— Ты прекрасно знаешь что я имел ввиду. Фильм-апокалипсис? Смотрим? –Включай. Приходится идти на риск и доверять твоему сомнительному вкусу...— Он с удовольствием наблюдает за целой гаммой эмоций на лице Аоя, одна убийственней другой, не хуже напалма. Одним словом пару мгновений Акане оказывает на него психологическое давление, а потом всё же переходит от слов к действию и включает фильм. Смотреть особенно негде, далее поражать Коу Акане не намерен, так что поставив ноутбук на стул они приземлились на кровать Теру, обязательно в разные углы. Это имеет целый ряд стратегических преимуществ; А—Так удобнее пинаться и Б—Чтобы точно не создавалось иллюзии, что они в состоянии выносить компанию друг друга находясь ближе чем на расстоянии от Вашингтона до Токио. –А где это было снято?— И ещё один фан-факт о просмотре фильмов с Минамото страшим, вместо того, чтобы молчать в тряпочку и внимательно наблюдать за сюжетом, в нём просыпается ужасная болтливость и какое-то очень ребяческое желание задавать тонну вопросов. Акане вздыхает, это уже какой, десятый? Пятнадцатый? Возможно он сойдёт с ума быстрее чем они посмотрят хотя бы половину. –В Японии, как ни странно,— Наконец выдаёт он. Судя по глазам Теру (Почему даже блин в тусклом свете ноутбука они остаются какими-то неадекватно яркими?) и немому вопросу на его лице, о том, что это не Южная Африка он догадался и без помощи Аоя.— Президент, откуда мне знать? Погуглишь потом. Если навыков хватит. За чрезмерное остроумие вице-президент получает пинок, весьма заслуженный, мелькает в голове. Впрочем, мысли здравой категории от скоропостижной мести Теру не спасли. Акане до кучи ещё и подушкой в него швыряет. Правда тут его обламывают буквально сразу, в конце концов реакция у экзорциста чуть лучше чем у старой мертвой черепахи, а ни одно другое существо от такой тупорылой атаки не пострадало бы. Теру, с весьма удовлетворённым выражением лица, подкладывает отвоеванную подушку себе под затылок. –А эта женщина выживет?— Он поворачивается к первой тайне, тот в ответ награждает его только очень недовольным выражением лица и скрещенными руками. –Гад ты, Минамото,— В конце концов, Акане снисходит до речи словами через рот, а не через выразительную мимику. Вышеупомянутый гад только делает такое невинное лицо, что чуть не дарит Аою инфаркт.— Не буду я с тобой разговаривать. Сиди, смотри. –Это кто ещё из нас гад?— Вице-президент проглатывает "Ты", которое вертелось у него на языке и бровями изображает вопрос. Теру делает драматичную физиономию, прикрывает глаза и вообще играет так, будто сейчас переключится на лирическую роль Ромео или какого-нибудь другого помирающего придурка.— Ты пришёл ко мне домой, оккупировал нашу стиралку, постельное белье мне мнёшь... Не правильно это, Аой. Не по понятиям. Не успевает Акане поинтересоваться, какие собственно у президента понятия и с каких пор он переквалифицировался в гопники, как Минамото переключается с роли Ромео, на кобру. По другому назвать его эпичный бросок вперёд не удается. Аой пытается зарядить ему локтем по физиономии и в целом преуспевает, попадает куда-то в лоб. Чтобы этот рыжий не успел окончательно выбить ему остатки мозга, Теру выбирает использовать запрещённый прием. Ещё секунда и вице-президент задыхается в приступе немилосердного смеха. Красную карточку ему! Совсем обнаглел, паразит, щекотку вообще надо законом запретить. –Отвали... Скотина!— Надо отдать ему должное, отбиваться Аой не перестает. То коленом по рёбрам заедет, да так что искры из глаз, то кулаком по челюсти. Учитывая то, что клан Минамото отличался навыком владения молниями, а в комнате Теру гореть явно было чему (Акане, за ведьмовство), возможно с искрами стоило быть поосторожнее. –Следил бы за языком!— Экзорцист выглядит даже как-то азартно, весело. В фильме что-то с громким треском обрушивается, в реальной жизни полу-истеричный смех Акане оказывается значительно оглушительней. Так тебя, президент, глохни, нечего тыкать людей между рёбер и хватать за бок, ты всё таки на волчка не тянешь. –Сходи нахуй!— Аой предпринимает отчаянную попытку ко всем чертям задушить нерадивого президента, но выходит сомнительно. Хотя бы потому, что душить снизу вверх не слишком удобно. Ну и плюсом он и сам по ощущениям уже давно израсходовал весь свой запас лёгких. Теру Минамото может и изверг, но увидев что у Акане сил даже смеяться не осталось, только поверженно лежать и время от времени конвульсивно дёргаться, он всё же ретировался. Правильные хищники, или маньяки, тут кому что ближе, всегда сначала наблюдают издалека. А наблюдать было за чем. Сражение за право на жизнь здорово растормошило вице-президента. Рыжие волосы разметались по лицу, щёки алели, дышал он быстро и неглубоко, грудь часто поднималась и опускалась. Глаза, казавшиеся почти черными, блестели от слёз. Теру потянулся, стереть одну из них с щеки. Аой следил за ним очень внимательно, но увидев что это не угроза, подуспокоился. Минамото чувствует жар от щек Акане и, не задумываясь, проводит кончиками пальцев вдоль второй скулы, она тоже влажная от слёз и горячая как от лихорадки. Экзорцист искренне игнорирует собственные вопросы о том, насколько уместно находиться настолько близко и с удивлением замечает, что практически не дышит. Ещё больше его поражает только то, что первая тайна тоже кажется задерживает дыхание. Замер, измотанный. Только глаза пристально наблюдают за каждым движением. Теру очень надеется, что по его лицу нельзя понять, что он находит это зрелище до ужаса эротичным. Из ноутбука кто-то зовёт на помощь, там кого-то укусили и теперь это вызовет у героев целую кучу проблем, экзорцист отвлекается всего на секунду, очень уж громко это всё происходит. Когда он поворачивается назад Аой уже не выглядит так... Хм. Он не хочет думать об этом ещё раз. Так дико. Они не сговариваясь обращают всё своё внимание на фильм, потому что там вообще-то глобальный кризис и вообще конец света. Это ведь очень интересно, не оторваться. *** К концу фильма из соседней комнаты громко пищит стиралка, Теру поднимается, хрустит локтями и коленками, собирается оставить фильм для Акане, но он тоже видимо намылился разбирать шмотки. Последние минут тридцать они сидели в такой несвойственной их компании тишине, что даже смогли проникнуться сюжетом, экзорциста это порядком пугало. В ванной он переключает режим на сушку, поворачивается к вице-президенту и впервые за последние полчаса хоть что-то произносит:— Сушиться будет недолго, всего минут двадцать. Хочешь чая? –Хочу,— Акане похоже пришел к выводу, что если и разорять клан Минамото то по полной. Не то чтобы сам представитель этого клана как-то возражает. А жаль. Так получилось бы интереснее. И с каких пор он думает о препирательствах и возможном смертоубийстве в таком ключе? Что это за искренне мазохистичные мысли? Ай, ай, Акане, тебя ещё даже не опоили, а ты уже плывешь. Он спускается на кухню и думает, что всему виной вот эта вот аура президента. Какая-то она чрезмерно заразительная. Начиная хотя бы тем, что он каким-то магическим образом вытащил Аоя насмерть рубиться с нечистью и заканчивая этими его выражениями глаз. Особенно последним. Акане был готов руку дать на отсечение, что так на соперников смотреть не полагается, особенно если ты паралельно блять гладишь его по щеке. От поганого чувства смущения отделаться было сложновато. –Мм, тебе какой?— Теру открывает кухонный шкафчик и деловито созерцает его внутренности.— Есть натуральные, травяные всякие, а есть и химозные, якобы ягодные. От ягод одно название, но сестренция их обожает. –Давай химозный,— Решив что ромашкового чая ему положительно не хочется, категорично заявляет Акане. Он следит за руками президента и думает о том, может ли для него даже банальное приготовление чая обернуться пожаром? Решает что лучше не рисковать.— Я сам, спасибо. И не смотри на меня обиженно, я не виноват что в тебе какой-то природный дар поджигателя. Минамото всё же делает обиженное лицо, но место уступает, самому не охота потом заниматься пожаротушением. Казалось бы, неплохой повод друг на друга полаять, мол, а у тебя Акане вообще руки не из того места растут, бейсболист хренов, а Аой пригрозил бы вмазать ему битой. Теру только просит ему тоже заварить чая, зелёного. –А где Коу?— С неожиданным любопытством спрашивает первая тайна, сдувая с рубиновой поверхности чая пар. Теру поднимает голову, как охотничья собака, ей богу, и прислушивается. Потом пожимает плечами. –Спит наверное. Уроки он в такое время уже заканчивает, а Тиара вообще час как дрыхнуть должна,— Акане, что странно, слушает. Зачем ему расписание этой сумасшедшей семейки ему и самому непонятно. Тем не менее он даже умудряется задавать вопросы. –А ты во сколько ложишься, президент? —А я уже два часа как спать должен.— Аой сначала думает что это у него такое чувство юмора невнятное, потом, наблюдая на лице Теру абсолютную серьёзность, округляет глаза и жестикулирует, продолжай, мол, мысль.— Ну в плане, мне через пару часов работать. Патрулировать улицы, все дела. Рубить всяческую нечисть на суши. –Хм,— Веско подытоживает Акане. Потом всё же собирается с мыслями и даже находит где-то в закоулках сознания шутку.— Тогда надо мне отсюда убраться. А то я тоже пойду на суши. Я в конце концов полутайна.— Он ожидал чего-нибудь в типичном маньячном стиле, катаны у горла, бус на запястьях и зловещее выражение лица человека, с явным нарушением психики. Теру только зевает, лениво так, без настроения. –Да не,— Он отмахивается от Аоя рукой и делает внушительный глоток кипятка.— Не пойдешь. Ты во-первых, наполовину человек. Во-вторых, положительно невкусный. А в-третьих...— Не придумав, или по крайней мере не озвучив третий пункт своего списка, Теру снова отпивает чай и делает мыслящее выражение лица. Оно слегка пугает, если честно. –А чё невкусный то сразу?— Переводит тему Акане. Его собственный чай по уровню температуры сравним с магмой и хлебать его так же уверенно он пока не готов, не уверен что всю жизнь хотел ожоги горла третьей степени. Экзорцист фыркает и подпирает подбородок рукой. Выражение лица у него становится веселее и это как-то уравновешивает. –А ты предлагаешь попробовать? –Да не дай боже. Ты ж мне руку по локоть откусишь,— Минамото щурится, пару секунд соображает с таким выражением лица, что Аой практически видит как у него в голове щелкают шестерёнки, похожие на те, что в его часах. Потом он издаёт короткое, но очень осознанное "А" и моргает пару раз. Акане чуть наклоняет голову.— Минамото? –М?— Экзорцист мгновенно делает самое непричастное лицо из всех ему доступных. Хранитель часов на это не покупается. –Ты же не про руку подумал.— Обнаружилось, что у Теру есть ещё более непричастное лицо. Аой только глубоко вдыхает, медленно выдыхает, про себя считая до четырёх чтобы не сорваться в ещё одн приступ разрушительно громкого смеха, и делает глоток чая. Действительно химия одна. Но глобально вкусно. И цвет очень красный, насыщенно гранатовый, у его матери, помнится, были серьги с камнями очень похожего цвета. Мелким, Акане их обожал, они безумно красиво переливались на солнце. Интересно, где они сейчас..? Так бы они и сидели, в весьма странной тишине, погружаясь в детали устройства мозга Теру Минамото, однако из глубин этого не очень загадочного дома послышались какие-то звуки. Акане им значения не придал, ну мало ли, может Коу шастает, но Теру насторожился. Может рефлексы экзорциста, чёрт его знает. Но через десяток секунд по коридору зашлепали детские пятки и на пороге кухни нарисовалось маленькое презабавное создание. –Теру-нии?— Младшая сестра экзорцистов, Тиара, если Акане не страдал маразмом, с усилием терла глаза рукой и раскачивались на носочках, второй же ладонью она держалась за дверной проём. Акане она либо не замечала в виду сонливости либо игнорировала в виду того, что была Минамото. –Тиарка, а ты почему на ногах? Одиннадцатый час...— Аой с интересом наблюдает за тем, как интонация старшего Минамото за секунды становится мягкой и доброй, проникновенной. Из голоса исчезает язвительность и насмешка, остаётся только теплота, Аой невольно ёжится, наблюдая как Теру подходит к своей сестре и опускается на колено, потом вопросительно склоняет голову на сторону. –Там это... Темно.— Неуверенно констатирует факт Тиара. Она перестаёт тереть глаза и упирает обе руки в бока, видимо чтобы выглядеть внушительней, но похожа становится на утёнка, который в первый раз в жизни пытается произвести пугающее впечатление. –Темно и страшно?— Вполголоса спрашивает Теру, кончиками пальцев он бережно проводит по золотым прядям сестры, та только головой дёргает и поджимает губы. –Нет! Ничего там не страшно, я вообще ничего не боюсь,— Выдаёт она довольно бойко, но потом тушуется и отводит глаза.— Но ты со мной все равно посиди. Так, на всякий случай... Вдруг на тебя монстры нападут... Акане с удивлением отмечает то, что у него нет желания прыснуть от смеха или высмеять удивительно ласковое, слишком непривычное поведение семпая. Было в этом что-то настолько искреннее, что смеяться казалось вероломством. Он только молча проводил их глазами, а потом вперил взгляд в чашку с чаем, как бы Теру ни укладывал свою сестру спать, это вряд-ли предназначалось для него. Да вообще весь этот дурацкий дом, обвешанный печатями и талисманами от нечисти для него не предназначался, спасибо контракту. Эта мысль вогнала его в какую-то лёгкую форму экзистенциального кризиса с которым он ничего не мог поделать. Ну и правильно, ну и туда этот дом и всех его обитателей в алфавитном порядке, как будто ему больше всех надо тут сидеть и чай разглядывать. В конце концов Аой всё же вспомнил о том, что его родители вообще то наверное волнуются о том, где он пропадает и неплохо бы им объяснить, да и по возможности адекватно, но особенного желания сначала придумывать историю о том, какого черта он вообще делал, потом убедительно её рассказать в звонке, прорвавшись через всё охи и причитания. Так что он конечно размышлял о том, что надо смилостивиться над нервами матери, но так, совершенно мельком, ковыряя ногтем край столешницы. Когда первая тайна успела окончательно перевариться в собственных безрадостных рассуждениях, появился Теру, с сухими вещами, но всё ещё задумчивый какой-то, от сестры не отошёл. Таким он Акане даже почему-то импонировал. Возможно редкостью момента, президент студ совета обычно вёл себя как профессиональный диктатор с перерывами на звезду бойсбэнда, а как человек удивительно редко. Такие мысли, как и нарастающий экзистенциальный кризис, Аой от себя гнал. –Держи свои шмотки,— Протягивает он вещи Аою, те вроде как даже отстирались, первая тайна кивает.— Переоденешься в ванной, мои вещи там же оставь, я заберу потом. Акане хотелось спать. Ловя своё отражение в зеркале, он на пару секунд залипал, а потом продолжал одну за одной застёгивать пуговицы на рубашке. Это всё было слишком сюрреалистично чтобы быть правдой и скорее подходило ужастику про зомби или любимой сёдзе манге Яширо. Парное рубилово против нечисти, дружное отстирывание от крови, просмотр кино, что удивительно исключающий из себя лезвие катаны у шеи Аоя, пизделово не на жизнь, а насмерть (оно вроде как было обычным, но что-то в нём смущало), а в довесок встреча с какой-то удивительно нежной стороной президента. Этого было слишком много для одного дня. Да даже для недели это всё ещё через чур. Вот если эти события растянуть на несколько лет, по одному на квартал, то ещё было бы окей. Из транса его вывел стук в дверь и вежливый вопрос, Акане чувствовал, что такая галантность его вот-вот доведёт до нервного срыва или вообще клинической смерти. Ну как можно весь вечер устраивать тайне хардкорное выживание с риском удушения, чтобы потом резко переключиться на мирный режим? В таких смешанных чувствах Аой и вышел в темный коридор, надеясь что от души заехал Теру по лицу дверью. –Ого,— Нет, судя по реакции буддийского монаха дверь пролетела мимо.— Тебя там кто покусал, что ты такой злобный? –Ты блять и твоё бешенство,— В темноте и слабом свете из ванной видно так себе, но ему кажется что Минамото слегка в смятении. Акане не горит желанием вдаваться в детали своего переменчивого настроения, не сейчас и вообще никогда до конца бренного существования его жалкой души.— Всё, я домой, ноги моей тут больше не будет. –Да погоди ты, боже,— Судя по всему экзорцист пытается схватить его за плечо и раздражающе в этом преуспевает.— Я понимаю там огрызаться, угрожать мучительной смертью и в целом скандалить, но сейчас то что?— Акане очень бесит то, что он очевидно видит Теру хуже, чем тот его. И чужая рука на плече тоже его бесит. Вообще гореть этому сучастому блондину в аду. –Да вот именно! Ты за последний час даже блять ни разу не пообещал меня повесить или там... Повязать, я хуй знает. Ты очень странный, честно.— Собой Аой тоже не гордится, потому что в соревновании конструктивных критиков это высказывание заняло бы не просто последнее место, а вообще в отрицательные числа ушло бы. Ведёт себя как придурок. Но Теру тоже! Нехуй было нависать над ним и гладить по лицу с таким выражением физиономии, будто ты с трудом перезагружающийся ноут. Минамото качает головой, возможно, потом подталкивает Акане вперёд и с несвойственной ему неуверенностью в голосе говорит:— Ты прав, иди домой, вице-президент. Отдыхай. Выглядишь кошмарно. Отсутствие какой-либо заносчивости и привычной самоуверенности Аоя кажется окончательно добивает, он пару секунд собирается с мыслями и явно не собравшись, за пару шагов преодолевает расстояние между ними. Молясь на слабый свет, грубовато обвивает рукой шею Теру и потянув на себя целует крайне ошарашенного президента. И зачем этот идиот таким высоким уродился? Вообще не целесообразно, ни коим образом. Его радовало хотя бы то, что это кажется доставляло Минамото какой никакой дискомфорт, судя по тому, что он не дышал, не двигался и вообще обратился в слух. Даже жалко что не видно его остолбеневшее выражение лица, Аой бы за это такие деньги отдал... Когда он успевает смотаться он и сам не замечает, но очевидно что доселе он никогда в жизни не разгонялся до таких скоростей. В себя хранитель часов пришел только где-то в трёхстах метрах от дома экзорцистов, сел на бардюр и потратил ещё пять минут на то, чтобы выровнять дыхание. Зачем он блять это сделал? Он вообще-то собирался на свидание с Ао-чан. Да и разве можно придумать худшего кандидата для первого поцелуя чем твой академический соперник, а до кучи ещё и кровный враг, который очевидно будет издеваться над тобой до конца жизни, если только не убить его уже завтра. Акане обхватывает голову руками и глубоко вздыхает, стараясь организовать бестолково мечцщиеся мысли, образы и воспоминания. Особенно воспоминания. Потому что навязчивые ощущения, которые, казалось, отпечатались теперь в его памяти на долгие годы, были последним что помогало собрать себя из кусков. Было тошно и стрёмно даже дышать. Двигаться и то было как-то очень страшно. Осознание того, что свои действия надо будет как-то оправдать приводило в такой ужас, что хотелось зарыться головой в песок на ближайшей детской площадке. На не твердых ногах Акане поднялся, слепо поглядел на мерцающий уличный фонарь и удивительно отчётливо подумал; "Забыть. И никогда больше не вспоминать". Домой он побрёл думая уже о чём-то более тривиальном.