To Be Free/Быть свободным

Пролог

Натаниэль

Три недели назад

Он уже тосковал по Эндрю. С момента окончания игры прошло всего несколько часов, но Натаниэль все еще чувствовал тепло на своих губах после их поцелуя. Все труднее было надеяться, верить в то, что у него есть шанс выбраться живым. Надежда еще была, но Рико и Хозяин делали все возможное, чтобы похоронить ее под дымкой побоев и порезов, настолько глубоких, что зашивать их было больнее, чем получать. Но, Эндрю. Он знал, что надежда еще есть. Натаниэлю нужно было увидеть его, почувствовать биение его сердца и понять, что ему еще есть за что бороться. Он был здесь по определенной причине, или по нескольким причинам, и если он сделает хоть шаг за черту, Эндрю, Кевин, Жан и все, кого они любили, окажутся под угрозой. Натаниэль вздохнул, не обращая внимания на взгляд, что бросил на него Рун из гостиной Ичиро. Охранник был раздражен, но Натаниэль знал, что это больше связано не с ним, а со способностью Рико находить все новые и новые подходы к Натаниэлю. Он все еще спал в Восточной башне, но количество случаев, когда Рико заставал его в уязвимом положении, вызывало, по словам Руна и Хару, беспокойство. Натаниэль не понимал разницы между тем, что происходит сейчас, и тем, что происходило с тех пор, как его посадили в Гнездо, но что-то было не так, он знал. В последнее время Ичиро почти не появлялся, а когда оказывался в Башне, постоянно запирался в своем кабинете. Натаниэль призадумался, но тут же отбросил эти мысли. Что бы ни происходило в главной ветви, это не его дело. Плохо было то, что у него скопилось много работы, а в следующем году появится на нее больше времени; сейчас же он мог сосредоточиться на выживании, игре в экси и попытках затащить Рико как можно дальше на дно. — Прекрати, — сказал Рун, когда Натаниэль в десятый раз поерзал на месте. Натаниэль только закатил глаза. У него не переставала болеть спина, а рана на ней не позволяла пользоваться мышечным валиком, так что сидеть на кожаном диване было бесконечно неудобно. В действительности Натаниэль хотел лечь спать и проснуться, когда начнется Весенний чемпионат. Находясь в башне, он был в безопасности, но теперь, с началом зимних каникул, придется больше времени проводить с командой, больше времени проводить с Рико. Впереди — тренировка за тренировкой с небольшими перерывами между ними. Натаниэль не знал, как ему удастся совмещать работу, которую давал Ичиро, и пытки, которые устраивал Рико, но точно понимал, что выживет, хотя бы потому, что другого выхода у него не было.

***

Зимние каникулы в Гнезде были одновременно и прежними, и другими. Изнурительные тренировки, бесчеловечный график, интенсивность — все это было знакомо. Но темперамент Рико и наказания Хозяина были на порядок строже, с каждым днем все горячей и горячей. Прошла неделя после матча Лисы — Вороны, а Натаниэль так и не поговорил ни с Эндрю, ни с Жаном. Прошлым вечером Ичиро явился в Башню сердитым; по крайней мере таким рассерженным Натаниэль его еще не видел. Брови его были насуплены, а в глазах плескалось что-то непонятное. Рун проследил за ним взглядом через всю комнату, до винного шкафа и обратно к любимому креслу Ичиро с высокой спинкой. — Мне нужен твой телефон, — сказал Ичиро, пристально глядя на Натаниэля. Натаниэль достал из кармана мобильник и протянул. Он не знал, что тот собирается делать, но точно не ожидал, что Ичиро швырнет его на пол и раздавит ногой. — Какого черта? — огрызнулся Натаниэль, потянувшись за самым большим обломком экрана. — Точнее и не скажешь, — Ичиро перевел на него сузившиеся глаза. — Ты уже видел статью? — Какую статью? — Натаниэль поднял бровь. — Хорошо. — Ичиро кивнул. — Значит, не увидишь. У меня есть контакты в «Нью-Йорк Таймс». Они прислали мне историю до того, как она разлетелась. — Что за история? Ты говоришь как сумасшедший, — пробормотал Натаниэль, лишь наполовину пошутив. — Кажется, в последнее время тебя слишком полюбила пресса, — сказал Ичиро. — Теперь это прекратится. Натаниэль насмешливо хмыкнул. — Что они написали? Неужели кто-то наконец собрал воедино все факты, доказав, что отсутствие перед камерами — не моя воля? — Нет. Точнее, да, но это касалось не только тебя. Заговорили о связях семьи Морияма, в совершенно недопустимом ключе. — Я бы спросил об этом человека, которого ты зовешь своим братом. — Он не посмеет, — жестко произнес Ичиро. Натаниэль молча согласился; предположение о том, что Рико — крыса, было хорошим, но все же маловероятным. Однако он был беспорядочным, и один из таких беспорядков вполне мог просочиться в новости. Натаниэль лишь пожал плечами в ответ. — Какое отношение все это имеет ко мне? — спросил Натаниэль, взяв в руки папку, над которой работал до того, как ворвался Ичиро. — Выясняются обстоятельства твоего внезапного перевода. — Вовремя, — пробормотал Рун. Ичиро бросил на него взгляд, но Рун лишь усмехнулся в ответ. — В обозримом будущем никакой прессы, ясно? Я скажу Тэцудзи, чтобы он не пускал журналистов в Гнездо до конца каникул, — сказал Ичиро. — Это не помешает людям болтать, — ответил Рун. Ичиро пожал плечами, наконец-то расслабленно откинувшись в кресле. — Нет, но это даст мне время подумать, как поступить. — Или ты можешь отправить меня обратно к Лисам и покончить со всеми этими домыслами, — предложил Натаниэль. — Ты забыл о своих делах здесь? — спросил Ичиро. — Я могу напомнить, если тебе так скучно. Натаниэль закатил глаза. — У меня достаточно работы. Впрочем, Натаниэль знал, что Ичиро не отправляет его на задания из-за полученных травм. Он не говорил об этом, но все равно был благодарен. Он старался держаться подальше от Рико и не допускать проблем на тренировках, но насилие стало для него порочным кругом, из которого он еще не придумал выхода. О возвращении в Пальметто он рассуждал в основном в шутку: для Лисов было безопаснее, если Натаниэль оставался на месте, даже если это убивало его самого быстрее, чем того хотелось бы. — Я так и думал. — произнес Ичиро. Знал Рико об этой статье или нет — вопрос спорный. Натаниэль считал, что тот достаточно умен, чтобы не упоминать фамилию Морияма, если цель — как-то навредить Натаниэлю, но Рико часто доказывал, что он глупее, чем кажется. Тем не менее, Натаниэлю стало любопытно, что в статье говорится о нем и его переводе, и согласен ли автор с тем, что Натаниэлю пора домой.

***

Со временем становилось все яснее, что происходит что-то еще. Ичиро не лгал ему, но определенно утаивал часть правды. В здоровом состоянии Натаниэль разозлился бы сильнее, но сейчас он мог лишь сдерживать крохотную толику негодования в затылке. Вместо этого его мир разрывался между заботами о себе и попытками понять, что означают перепады настроения Рико. Натаниэлю хотелось бы заявить, что он понятия не имеет, что происходит, но он не мог лгать самому себе. Он знал — это не просто статья. Но даже мысли о том, что именно могло взволновать Морияма, вызывали тревогу: любые их неприятности означали неприятности, с которыми Натаниэлю придется иметь непосредственное дело, а он и так едва держался на плаву, не поддерживая связи с Лисами. Натаниэль старался не думать об этом. Если быть совсем честным, то он вообще старался не думать ни о чем. Ни о Жане, ни о том, как он осваивается вне Гнезда. Ни о Кевине, ни о том, каким будет его расписание тренировок на каникулах. Прежде всего, он не думал об Эндрю и о том, все ли с ним в порядке. Он не думал о том, что делает вратарь, переживает ли за Натаниэля из-за постоянного молчания или прекрасно обходится без постоянных телефонных звонков. Он не думал о руках Эндрю, сжимающих его лицо в раздевалке Лисов, и о том, что, возможно, это был последний раз, когда он ощутил прикосновение человека, не желающего причинить ему боль, на долгое-долгое время. Нет, он не думал ни о чем из этого. Вместо этого он сосредоточился на экси. Отбивал мячи, пасовал Рико, старался держаться хорошо, но не слишком. Достаточно хорошо, чтобы Хозяин не наказывал его больше, чем обычно, не подпускал Рико. Натаниэль мысленно поблагодарил КРЭ за организацию зимнего банкета — это была прекрасная причина оградить Рико от Натаниэля на ближайшую неделю. Его лицо еще только начинало заживать после последнего избиения. Желто-зеленые синяки скоро исчезнут, и до тех пор, пока никто не разозлит Рико достаточно сильно, Натаниэль будет в безопасности под дополнительной защитой Руна и Хару. Натаниэль мог сказать, что блокада не обошла стороной и других Воронов. Без какой-либо техники его сокомандники начали сходить с ума, поэтому он оказался в конференц-зале, где смотрел запись игры, хотя мог бы заниматься работой для Ичиро в Восточной башне. В своем выборе он винил боль. Справедливости ради, он и правда хотел пересмотреть запись игры. Как бы ни улучшились его результаты с начала года, в Весеннем чемпионате они все еще будут противостоять грозным командам. Не было никаких сомнений в том, что Вороны победят, но Натаниэль хотел, чтобы они набрали как можно больше очков. Остальные члены команды переводили взгляд с экрана на Натаниэля, сидящего за столом. Но Джонсон и Ричер отсутствовали, так что было вполне терпимо, особенно если заметить, что Рико тоже не было рядом. В другом конце комнаты сидели Ной и Кара, бросая взгляды на Натаниэля, когда считали, что он не видит. Ему хотелось протянуть к ним руку, но он быстро отмахнулся от этой мысли: у него было достаточно людей под защитой, и сейчас он не мог позволить себе впустить в свою жизнь кого-то еще. Он не обращал на них внимания и думал о том, как Хару и Рун вызвались помочь Ичиро за пределами Гнезда. Он снова притворялся, что ему не интересно, почему это так важно. Натаниэль собирался делать только то, что от него требуется, а сейчас он явно был не нужен. Ни Рико, ни телохранителей, — все предельно тихо. Какое-то время было даже хорошо. Натаниэль уже много лет не ведал мирной тишины. Ему было еще далеко до этого, далеко до тишины Калифорнии или еще дальше, до немецкой глубинки, но все равно приятно. Здесь ему не хватало спокойствия, даже когда он был надежно укрыт в Башне вместе с Ичиро. Его татуировка едва не вспыхнула при мысли, что Ичиро и добро можно отнести к одной категории. Натаниэль знал, что этот человек делает все возможное для его безопасности, но не был настолько глуп, дабы полагать, будто у него есть какой-то мотив помимо желания использовать его тем или иным образом. Он не совсем понимал это, но принадлежность к Веснински всегда вызывала у Мориямы секундное напряжение. Он был хорошим помощником, а когда Ичиро полностью сменит Кенго, станет еще лучше. Только в этом и заключалась вся защита, допуск во внутренний круг. Натаниэль начал беспокоиться, поскольку уже два дня не видел ни Рико, ни своих телохранителей. Он был не глуп, хотя и признавал, что было бы гораздо проще, будь это так. Случилось нечто большее, и он был практически уверен, что это как-то связано с Кенго. Ичиро не говорил об этом, но на прошлой неделе, когда он видел Маленького Лорда, тот был взъерошен и неопрятен, совсем не походил на того Ичиро, которого он знал. Он почти не хотел, чтобы кто-нибудь из них возвращался, где бы они ни пропадали. Натаниэль чувствовал, что скоро все станет очень, очень плохо. Он не понимал, насколько плохо, пока на следующий день не закончилась утренняя тренировка. Хару и Рун в какой-то момент оказались на трибунах, но Рико все еще не было. К тому времени, как Натаниэль покинул площадку, к счастью, без новых синяков от Хозяина, оба его телохранителя сочли, что он в достаточной безопасности, чтобы в одиночку добраться до раздевалки. Натаниэль старался не вспоминать о том, что в Гнезде тишина никогда не длилась долго, когда в дверь влетел Рико, хлопнув ею с огромной силой; удивительно, что стена не пострадала. Натаниэль бросил на него мимолетный взгляд и замер, не успев отвести глаза. Рико выглядел ужасающе, будто кто-то вырвал из него душу и держал ее в заложниках, прежде чем вернуть. Рико выглядел пустым. Натаниэлю потребовалось полсекунды, чтобы понять, что могло заставить Рико, Короля Экси, первого номера, любимца Эвермора, превратиться в оболочку человека. Воспользовавшись моментом, Рико развернулся к Натаниэлю, крутанувшись на пятке, и обхватил рукой его шею. Прохладный металл шкафчика отдался в теле, когда он со всей силы ударился о него: снаряжение Натаниэля было уже снято и отброшено в сторону. Он не был готов к тому, что легкие тут же перестанут работать, но взгляд Рико подсказывал, что вид задыхающегося Натаниэля лишь облегчал его состояние. Рука Рико сжалась, ухватив его дыхательные пути большим и указательным пальцами. — Все вон! — прокричал Рико на всю раздевалку. Вороны устремились к выходу, не сбавляя скорости перед лицом своего короля. Любопытно, правда, что Ричер и Джонсон остались. О, ночь будет не из приятных. Кожа Натаниэля уже зудела от одной только мысли о засохшей крови, а разум был близок к тому, чтобы отключиться. Взгляд Рико впился в его глаза, и Натаниэль увидел в нем лишь свое исхудалое отражение. Натаниэль был призраком человека, и впервые с тех пор, как его заключили в Гнезде, он понял, что они с Рико — две стороны одной медали. Оба они были рождены в жестокости, воспитаны, чтобы стать оружием, чтобы приносить пользу. Однако где-то в процессе взросления Натаниэль повернул в другую сторону. Он не стал бы винить в этом Эндрю, но задумался, не изменила ли встреча с ним в Калифорнии ход его жизни, хотя бы на то короткое время, что ему оставалось. — Когда умерла твоя мать, что ты делал? — тихо спросил Рико. Натаниэль склонил голову и выдавил односложное: — Что? Рико судорожно вздохнул, его рука больно стиснула тонкую кожу на шее Натаниэля. — Как мне с этим справиться? Этот момент Натаниэль мог бы прокручивать в голове снова и снова, и все равно не понял бы охватившего его сочувствия. Перед ним был человек, который мучил его, который с удовольствием вредил его семье и людям, к которым Натаниэль проявлял хоть малейшую заботу. Натаниэль смотрел в глаза человеку, который забрал у него Жана, который уложил в его постель Ричера и Джонсона, и чувствовал ту связь, что возникает только после смерти близкого, того, кто должен был любить, но не любил. Рико не нужно было говорить. Кенго был мертв. — Рико, — Натаниэль рискованно положил ладонь на сжавшее его горло запястье. Рико ослабил хватку, воздух скользнул в легкие Натаниэля. — Тебе остается только скорбеть. Ничего не изменить. Лицо Рико исказилось от боли. — Как это остановить? Натаниэль смотрел, как слезы наполняли его глаза, и думал, как ответить, как выбраться из этой ситуации. Когда умерла Мэри, Натаниэль сделал все, как она его учила: сжег ее тело, а улики спрятал. Он перебрался в другое место и постарался как можно больше отдалиться. Он оплакивал ее вечерами, когда Эндрю уходил, когда оставался один. Натаниэль думал о том, как Мэри защищала его, хоть ее защита и причиняла боль. Он вспоминал, сколько раз она спасала ему жизнь, как забрала от отца и как упорно боролась с ним, но в итоге он превратился в того, от кого она бежала. Он был для нее разочарованием, и от этого горе ощущалось острее, словно само его существование было оскорблением ее борьбы. И все же Натаниэль скорбел. Волны горя продолжались днями, неделями и месяцами, и теперь, спустя годы, на месте той лавины осталась лишь боль, напоминание о том, что у него когда-то было и чего он больше никогда не обретет. — Никак, Рико, — прошептал Натаниэль. — Я сожалею. Рико покачал головой, не соглашаясь, и тем же тихим голосом ответил: — И будешь.

********

Они стояли так близко друг к другу, что момент был почти интимным. Натаниэль на мгновение подумал, что переживет это. Он уйдет из экси, будет работать с Ичиро, станет всем тем, чем поклялся никогда не быть, и останется жив. В будущем будет вспоминать этот момент и проклинать себя за излишнюю мнительность. Рико шагнул назад, позволив Натаниэлю рухнуть на пол, и дальше все было как в тумане. Вдруг его подхватили под руки, сорвали с него то немногое, что еще оставалось из одежды, и согнули над скамьей в центре раздевалки. Натаниэль чувствовал руки по всему телу: одна раздвинула его задницу, а другая подняла его лицо и открыла рот. Слишком многое происходило, слишком многие навалились на него, он не мог ни думать, ни дышать, ни кричать, поскольку Ричер уже был у него во рту, а Джонсон — за его спиной, не заботясь о подготовке, прежде чем затолкать себя внутрь. Натаниэль закрыл глаза, пытаясь отключить мозг и перенестись куда-нибудь, лишь бы не быть здесь, куда-нибудь подальше, но тут перед ним возник Рико. Пальцы судорожно раздвинули ему веки, пока Натаниэль наконец не разогнал мутную пелену слезящихся глаз. Рико стоял перед ним, как уже много раз бывало, не обращая внимания ни на то, как Ричер двигается рядом с ним, ни на звуки, которые издавали оба мужчины, пока Натаниэль пытался не потерять сознание. — Открой глаза, Натаниэль. — сказал Рико. — Ты не оставишь меня здесь, понял? Натаниэль не смог бы заговорить, даже если бы захотел, но изданный им звук был достаточным подтверждением, чтобы Рико откинулся назад, прижавшись к кафельному полу. То, как Рико разглядывал его, тревожило Натаниэля едва ли не больше, чем физические ощущения. Казалось, он хотел овладеть им. Натаниэль не особо раздумывал над этим, особенно когда услышал, как хлопнула дверь, и шаги уверенно направились в его сторону. Через мгновение Рико поднял голову и махнул рукой. — Присоединяйся, Федоров. Джонсон уже разогрел его для тебя. Натаниэль едва успел заметить, как Джонсон вышел из него, как раздалось «дай пять», как ремень с лязгом упал на пол. Его руки оттянули назад, чтобы удержать остальную часть тела, и сковали в районе поясницы. Федоров еще больше раздвинул ему ноги, вдавливая переднюю часть тела Натаниэля в деревянную скамью. Он старался ни о чем не думать, старался отключить сознание и смотреть куда-то вдаль, пока Федоров следовал указаниям Рико. Он был грубее Джонсона; выпускник Воронов запустил руку в волосы Натаниэля, толкаясь в него, и еще больше насаживая его голову на Джонсона. Он не уверен, как долго это продолжалось, но в какой-то момент Федоров поменялся местами с Джонсоном, а Джонсон — с Ричером, пока Рико сидел и немигающими глазами смотрел на этот круговорот. К тому времени, когда трое парней стали одеваться, Натаниэль уже не чувствовал ни одной части своего тела и взирал на Рико в ожидании дальнейших указаний. Натаниэль сплюнул на пол, с опаской заметив, как много жидкостей стало вытекать из его рта. — Несите по черному ходу в подвал, вы знаете, где привязки, — сказал Рико Джонсону. — Прям так? — спросил Джонсон. Натаниэль сообразил, что они говорят о нем, о том, что он голый и измазан чужими потом и спермой. Он попытался дотянуться до своей рубашки, брошенной в футе, но попытка принесла только жгучую боль, и Натаниэль слишком обессилел, чтобы даже думать о шевелении. Они вполне могли оставить его здесь, на скамье, обнаженным, с потерянным достоинством и гордостью, и он бы не жаловался. — А это важно? — спросил Рико совершенно обыденно. Судя по тому, как он поднял Натаниэля за подмышки, Джонсон так не считал. Рико с отвращением оглядел его переднюю часть тела. — К тому моменту, как они найдут тебя, ты пожалеешь, что сделал эту татуировку, — проговорил Рико. Натаниэль подумал об Ичиро и внутреннем круге, в который его приняли, и впервые пожалел, что Маленький Лорд не бросил его подыхать, когда нашел Натаниэля в подвале несколько недель назад. Он расслышал, куда Рико собирался его упрятать, и больше всего на свете желал, чтобы они убили его до того, как Рико доберется до нижнего этажа. Ноги Натаниэля волочились по кафелю и ковру, пока его волокли по незнакомому маршруту в слишком хорошо знакомую комнату. Он не настолько одурел, чтобы полагать, будто его скоро спасут. Если Хару и Рун оставили его одного так надолго, невозможно было понять, насколько плоха ситуация. Натаниэль ждал, что нечто вот-вот грянет, и, хотя знал, что смерть Кенго рано или поздно произойдет, он все же недооценивал последствия его кончины. В помещении, куда его втащил Джонсон, было холоднее, чем в подвале, который он помнил. Натаниэль не мог ничего разобрать в окружающей обстановке из-за мутной пелены, что, возможно, и к лучшему. Потому он едва не вздрогнул от неожиданности, когда почувствовал, как холодный металл обхватил его запястья и пригвоздил к стене, а его спина прижалась к неподатливому бетону. Он точно оказался в иной части подвала, ибо обычно Рико любил привязывать его в центре, в окружении лишь воздуха и ужаса. Сейчас ему не было страшно. Он надеялся, что они зайдут слишком далеко до возвращения Рико. Натаниэль редко боялся умереть. Его держала борьба за Эндрю, за Кевина и Жана, прежняя борьба с матерью. Если он умрет сегодня, то будет надеяться, что Ичиро сдержит обещание обеспечить безопасность Лисам, невзирая на отсутствие Натаниэля. Он убивал за Лорда, проливал за него кровь, клялся семье, от которой его спасала мать. Ичиро был в долгу перед ним. В тишине прошли часы, его сопровождало лишь собственное тяжелое дыхание. В какой-то момент Джонсон ушел, а Рико так и не появился на вечеринке. Для Рико это была очередная любимая игра. Заставляя Натаниэля ждать, он испытывал на прочность его психику. Впрочем, он слишком привык к этому, так что Рико не вызывал у него настоящего страха. Натаниэлю лишь хотелось, чтобы он поскорее закончил. С другой стороны, чем дольше Рико будет медлить, тем больше шансов, что Хару и Рун найдут его живым. В каком состоянии будет Натаниэль — совсем иной вопрос.

***

В тот день Рико не пришел. И на следующий. И на следующий. Натаниэль начинал выходить из себя, если быть до конца честным. И дело было не в отсутствии еды или воды, хотя в глубине души он понимал, что это сыграло свою роль в его состоянии. По-настоящему его тревожило незнание, в безопасности ли его люди. Если Рико каким-то образом добрался до них, если Натаниэль торчал здесь не только ради больного развлечения Рико, но и для уверенности, что он в полном бездействии, пока Эндрю, Кевин и Жан страдают где-то далеко-далеко. Паника не позволяла ему заснуть более чем на несколько минут. Каждый раз, когда его голова откидывалась в сторону, не имея под собой никакой опоры, кроме воздуха, Натаниэль резко пробуждался. Ему вспомнилось то, от чего бежала Мэри, та судьба, от которой она злобно ограждала сына до самой последней минуты своей жизни. Как бы она разочаровалась в нем сегодня? Он был на пределе своих способностей, все, о чем он мог думать, — как приблизить свой конец. Это был не тот сын, которого воспитывала Мэри. Когда-то Натаниэль был готов брыкаться и кричать, воздвигнуть ад, лишь бы не попасть в те цепи, в которых он закован сейчас. Он бы скорее убил, чем позволил кому-либо связать себя, лишить свободы. Теперь он уже не мог понять, кто это был, ибо это был уж точно не Абрам. На четвертый день заточения в подвале — по крайней мере, Натаниэль полагал, что это был четвертый день, — он склонил голову на легкий скрип открывающейся двери. Лицо Рико предстало перед ним с поразительной ясностью. Он выглядел изможденным, под глазами залегли тяжелые фиолетовые мешки, но в его взгляде было что-то яркое, что-то опасное, с чем Натаниэль не хотел иметь никаких дел. Рико бросил что-то на пол, и Натаниэлю потребовалось неимоверно много времени, чтобы опустить глаза и узнать тарелку с едой. — Ешь, — велел Рико, скривив губы в улыбке, которую можно было принять за оскал. Натаниэль вздрогнул, не успев совладать со своим телом, когда Рико шагнул ближе и отстегнул его наручники. Натаниэль уже несколько дней назад потерял всякую чувствительность, но, когда руки опустились в более естественное положение, по конечностям пробежали мириады иголок, напоминая, что он, к сожалению, все еще жив. Из еды Рико принес лишь пару кусков хлеба и яблоко, но это не имело для Натаниэля особого значения. После нескольких дней без еды и воды он бы ел прямо с пола. Кроме того, он не слишком удивился резкому сладковатому привкусу наркотика, который излюбил Рико, на языке. Необходимости для того не было; Натаниэль был не в том состоянии, чтобы сопротивляться. — Должен признаться, я скучал по тебе на корте, Нат, — сказал Рико, пока Натаниэль с остервенением запихивался черствым хлебом. — Без тебя все не то. Но ты ведь понимаешь, почему ты здесь? Натаниэль не понимал, поэтому даже не пытался говорить. Рико только вздохнул. — Не знаю, что увидел в тебе мой брат, почему ты ему так приглянулся. Могу предположить, что он наобещал тебе чего-то в обмен на твои услуги. Что же, Натаниэль? Деньги? Защиту? Похоже, последнее, если учесть проделку с Жаном. Рико сел напротив него, поджал колени и уперся в них подбородком. В этой позе Рико выглядел почти как ребенок, словно загоняя внутрь себя все плохое, что ему когда-либо делали. Если бы Рико был кем-то другим, если бы был первым сыном, а не вторым, нашлось бы для него искупление. К несчастью для них обоих, Рико зашел слишком далеко, и у него не было никаких причин искать путь к здравому смыслу. — Знаешь что, Натаниэль? — Рико придвинулся ближе и наклонил исхудавшее лицо Натаниэля, встретившись с ним безумным взглядом. Его следующие слова были едва слышным шепотом, но для Натаниэля они звучали подобно крику. — Ичиро не сможет помешать моим планам на твоих Лисов. Натаниэль, сытый хлебом и наркотиком, не мог иначе, как склонить голову к Рико. Он хотел бы разобраться в сказанном, но в голове и на языке осела вата. У Натаниэля не было подходящих слов, рот не работал, как бы он ни старался им пошевелить. Рико смотрел на него так, словно Натаниэль был жуком под его ботинком, а он только и ждал подходящего момента его раздавить.

***

Дни пролетали молниеносно. Бывали моменты, когда Натаниэль осознавал свою трезвость, хотя бы потому, что не ел и не пил ничего с момента последнего визита Рико. Такие периоды были куда хуже; по крайней мере, когда Рико был рядом, Натаниэль был достаточно одурманен, чтобы забыться. Это была взаимная уступка, как и все в Гнезде. В какой-то момент к нему снова спустились Джонсон и Ричер, а еще он был уверен, что порезы, нанесенные Рико, уже заражены. Если быть честным с самим собой, Натаниэль не знал, сколько еще продержится. Хотя он не мог точно определить, сколько времени пробыл в подвале, понимал, что достаточно долго, дабы Хару и Рун, вероятнее всего, сочли его мертвым. Это было единственное объяснение, которое он мог придумать, или, во всяком случае, единственное, в которое он хотел верить. Еще в голове Натаниэля вертелась мысль о том, что его телохранители перестали искать его по приказу Ичиру, ибо он оказался недостоин быть найденным. Натаниэль мог его понять. Он должен был стать частью внутреннего круга, выжившим, борцом, а сейчас свернулся калачиком на полу, тощий и неспособный шевельнуться без помутнения взора. Он увядал стремительно, и в этом некого было винить, кроме себя самого. Через несколько минут после ухода Рико, когда он был в свежих синяках и порезах, когда наркотики все еще творили чудеса как с его болевыми ощущениями, так и с психическим состоянием, Натаниэль позволил себе несколько секунд поразмыслить о том, что находится за пределами этого места. Ему было больно, до дрожи в костях, за Эндрю. Натаниэль не забыл об угрозе Рико в начале этого ада, но он все еще не мог понять, что она означает. Он надеялся, хотя надежда его неуклонно угасала, что Эндрю изо всех сил противостоит надвигающейся катастрофе. Он подумал о Жане и о том, как его напарник оказался в незнакомом месте, не имея ни малейшего представления о будущем. Натаниэль знал, что он разберется, но обучение будет весьма нелегким. Жан привык принимать удары лежа и группироваться перед следующими. Без Натаниэля, защищающего его, без Натаниэля, нуждающегося в его защите, чем занимался каждый день Жан? Что нового узнавал о себе? Натаниэль хотел бы оказаться рядом, поглядеть на это. Как бы то ни было, Рико снова шагал по темному коридору, на этот раз без еды в руках. Натаниэль был голоден, как и все эти недели, но также благодарен за возможность побыть трезвым, даже если при этом он слышал и чувствовал все гораздо отчетливее, чем того хотелось бы. Сегодня что-то изменилось, а может, Натаниэль наконец-то израсходовал весь эффект наркотика. Рико казался сегодня более ясным. Его глаза не метались по комнате, и он был один, без Воронов, прикрывавших его на каждом шагу. — Пора сменить обстановку, не находишь? — поинтересовался Рико. Натаниэль не ответил. Или не мог ответить. В последнее время у него пересохло во рту. Последние несколько дней он был прикован наручниками к одному из столбов, но Рико оставил одну его руку свободной, чтобы он мог есть. Тем не менее правое запястье было разодрано практически в клочья, и кровь шла с каждым днем все сильнее, невзирая на то что он всячески старался не шевелиться больше чем на дюйм. Рико снял с него наручники, сунул один конец цепи в карман, а другой рукой потянулся к Натаниэлю. Натаниэлю не пристало удивляться такому обращению со стороны Рико после стольких лет, но его тело все еще кричало в знак протеста, когда его тащили за искалеченное запястье по коридору, противоположному тому, откуда вошел Рико. Натаниэль, если ему удастся выбраться, будет думать о том, как Рико обращался с ним сейчас, точно с диким животным, ведомым на заклание. Он вспомнит, как его тело не поспевало за перемещениями и лишь барахталось на полу, подобно рыбе, вынырнувшей из воды. Комната перешла в нечто более знакомое. Вот там, в углу, Хару и усадил его, когда развязывал Жана, несколько недель назад, в ту ночь, когда, казалось, для него все изменилось. Тогда он посчитал, что ему повезло, что все изменилось к лучшему. Теперь же он понял, что оказался в еще более глубокой яме, чем прежде. Разница заключалась лишь в том, что он каким-то образом умудрился приобщить главную ветвь ко всему, что когда-то обещал беречь. Столб, с которым он так сроднился за эти годы, возвышался над ним. Когда Рико посадил его сюда? Натаниэль упускал куски происходящего, раз Рико успел пристегнуть его к столбу так, что Натаниэль даже не заметил. Это дурной знак, не иначе. Если он перестанет что-либо запоминать, потеря рассудка станет лишь вопросом времени. Признаться, он был удивлен, что этого еще не произошло. Возможно, наркотики замедляли процесс. А может, терять было попросту нечего. Может, отец и мать уже лишили его разума, и выживал он лишь за счет страха смерти. Больше Натаниэль не боялся. — Посчитай их за меня, Нат, — донесся голос Рико откуда-то сзади. Даже если он уже бывал здесь раньше, Натаниэль все равно был изумлен болью от удара хлыста по спине. В этот момент ему показалось, что все боли, которые он испытывал с момента появления в подвале, усилились; он острее ощутил открывшуюся рану на ноге, зараженную и воспаленную; порезы на груди распухли и разъярились; он даже не хотел думать об остальном, о том, что сделали Джонсон и Ричер, о том, какая боль исходила от мест, которые никогда не должны болеть. Натаниэль не смог бы сосчитать, даже если бы захотел. Его рот приоткрылся, но из него вырвался лишь хрип. В какой-то момент он потерял голос; может, он кричал? К счастью, Натаниэль не мог вспомнить. Каждый раз, когда он не считал, Рико начинал заново, и к тому времени, когда Рико простился с ним, не потрудившись отвязать Натаниэля от шеста в центре комнаты, число, которое Рико хотел присвоить ему, наверняка удвоилось.

***

Он держался все это время, но Рико так и не вернулся, даже спустя несколько дней, или то, что казалось днями. Страх исчез, он остался лишь с всепоглощающим чувством пустоты. Когда-то отец рассказал ему, как он умрет. Натан был жестоким человеком, этого не скрыть, но он был честен с Натаниэлем. Натан объяснил, что в конце концов Натаниэлю не хватит возможностей. Он никогда не станет наследником Натана, а Хэтфорды никогда не примут Веснински в свою империю. Натан сказал, что убьет его, когда придет время. Он пообещал сделать это быстро, в стиле Мясника. Теперь Натаниэль гадал, не пришло ли время. Он не думал, что Рико сможет сравниться с его отцом, хотя бы потому, что Натаниэль никогда не будет бояться Рико так, как боялся Натана. Но все же Натаниэль понимал, что время утекало. Ичиро не искал его, ибо в этом новом мире, где Ичиро стал Лордом, Натаниэль был лишь жалкой пародией на Мясника. Натаниэль выполнял свои обещания как мог, и теперь ему ничего не оставалось, как сидеть и ждать. Восход, Абрам, смерть. Мэри поведала ему три истины, с которыми он должен жить, и Натаниэль следовал им, как умел. Он в последний раз представил себе солнце, утреннюю свежесть, свет, отражающийся от плексигласа какого-нибудь корта. Где-то в Калифорнии? Он сейчас там? Натаниэль повернулся. Эндрю. Здравствуй, Дрю. Не думал, что увижу тебя снова. Эндрю повернулся к нему, прижал палец к впадине на подбородке и наклонил голову к свету. Да. Вот это мне нравится, подумал Абрам. Восход, Абрам, смерть. Натаниэль напевал тихую мелодию, что-то вроде извинения, и позволил темноте поглотить себя.