Особый дар и его последствия

Время шло своим чередом. Разоблаченный Су Шэ томился в Ледяной Пещере, Лань Сичэнь успешно руководил кланом, ловко обходя разные грабли, которые любящий дядя регулярно разбрасывал на его пути. Зато простодушный Вэй Усянь так же регулярно на них наступал. Сначала Лань Цижэнь обратил на него не больше внимания, чем на любого другого великовозрастного приглашенного тупицу. О клане Вэй он знал то же самое, что и все остальные. Поставщики ослов всея цзянху. Наверняка, и сами недалеко от них ускакали. Новенький «ослик», однако, проявлял некоторые способности. Но почти свел их на нет своим упрямством, прогулами и глупым хихиканьем. Лань Цижэнь в наказание отправил его в библиотеку переписывать правила. Вэй Усянь сначала надулся, но когда узнал, что экзекуция будет проходить под строгим надзором второго молодого господина Ланя, заулыбался и отвесил учителю глубокий поклон. Лань Цижэнь одарил его хмурым взглядом. Слава Небесам, мальчишка хотя бы вежлив. И не валится в обморок после тренировок, как младшенький Не. Этот последний сидел рядом, хитро поглядывал из-за веера на Вэй Усяня и с трудом сдерживал смех. Будь на то его воля, Лань Цижэнь запретил бы посторонние предметы на своих уроках, но ведь Не Хуайсан начнет ныть про духоту, закатывать глаза… пусть уж всё остаётся, как есть. В библиотеку Вэй Усянь влетел как маленький ураган и с порога кинулся на шею Лань Ванцзи. — Лань Чжань! Ты не представляешь, как я соскучился! Твой дядя все утро терзал нас генеалогией великих кланов. А ты знал, что клан Не… — тут он умолк, вспомнив, что второй Нефрит ревнует его к Хуайсану. Вэй Усяню это казалось странным. С таким же успехом Лань Ванцзи мог бы ревновать и к кроликам. Их в Облачных Глубинах были целые стада — даже больше чем в родных краях. Усянь был очень рад увидеть знакомые пушистые мордашки и даже притащил парочку в цзинши Лань Ванцзи, когда тот вернулся к себе после разоблачения преступника. Конечно, никакой огласки дело не получило. Исчезновение Су Шэ объяснили неожиданным отъездом, а поскольку его никто особо не любил, все прошло гладко. Наивный Вэй Усянь пребывал в полной уверенности, что будет жить в одном доме с возлюбленным, но его поселили с остальными учениками. Разочарованию не было предела. Лань Ванцзи, огорчённо вздыхая, увел его в глубину леса, и перемежая поцелуи с лакомствами, объяснил, что у них в Гусу запрещено… практически всё. И то, что они некоторое время жили вместе в доме Лань Сичэня было ну очень большим исключением из правил. Уголки глаз бедного Вэй Ина покраснели от расстройства, но он помнил про жертвы во имя любви. Поэтому мужественно шмыгнул носом и смирился. Тем более, что лес был большой, безлюдный и предлагал множество возможностей. Как истинное дитя природы, Вэй Ин был не против предаваться утехам на травке под сенью густой листвы и душистых цветов. По крайней мере, летом. До зимы было ещё далеко, так что они подумают об этом позже. Лань Цижэнь каждый раз кривился, когда видел радостного растрепанного Вэй Усяня с пятнами от зелени на светлом ханьфу. Делал ему замечание, но тот обращал на него томный взгляд больших оленьих глаз и Цижэнь умолкал. Можно вывезти ученика из глухой деревни, но деревню из него не вывезешь. Вэй Усянь же мило ему улыбался и степенно просил разрешения удалиться, дабы привести себя в порядок. Как только учитель скрывался из виду, Усянь вприпрыжку несся к себе, чтобы нарисовать что-нибудь вкусное. После любви у него не на шутку разыгрывался аппетит. Он ел сам и бежал искать Лань Чжаня, чтобы покормить и его. Он никак не мог поверить, что такой могучий воин должен питаться едва ли не скуднее, чем кролики. Да, он знал про инедию и духовные силы, но помилуйте, любым излишествам есть предел. И в аскезе тоже. Лань Ванцзи растекался лужицей от умиления, когда Вэй Ин, пыхтя от негодования, совал ему паровые булочки с фруктами и бубнил. — Одним травяным отваром сыт не будешь. Тем более с таким расходом энергии. Ванцзи алел ушами и молча ругал себя за несдержанность. Но один вид Вэй Ина, распростертого на траве, и одетого лишь в солнечные блики, вызывал у него полное помутнение рассудка. Он клялся, что в следующий раз они проведут время в мирной беседе и тихих ласках, но клятву пока не удалось сдержать ни разу. Ванцзи уже давно решил, что Вэй Ин не только любовь всей его жизни, но и истинный спутник на тропе самосовершенствования. И только ждал удобного случая, чтобы сообщить об этом дяде. Вэй Ин был неимоверно польщён предложением Лань Чжаня, но резонно опасался гнева почтенного учителя. Также его тревожила реакция собственного дяди, хотя и значительно меньше. В конце концов, он мог бы время от времени навещать родной клан и рисовать им ослов про запас. Лань Ванцзи высказал мнение, что если он заплатит за Вэй Ина выкуп полновесным золотом, то клан Вэй не будет так уж цепляться за копытных. — Обрадуются возможности улучшить репутацию? — понимающе сощурился Вэй Ин. — Мгм. — Но я не хочу тебя разорять! Я же не прекрасная дева, чтобы за меня платили выкуп. — Ты лучше любой девы, — твердо сказал Ванцзи и поцеловал так страстно, что все сомнения вылетели у Вэй Ина из головы. На время. Потом припорхали снова и принялись долбить мозг своими острыми клювиками. Деньги, ослы, гнев родственников — это ещё полбеды, а вот огромная разница в духовных силах и уровне заклинательского мастерства смущала Вэй Ина гораздо больше. И сама по себе, и то, что подобный мезальянс может сделать Лань Ванцзи предметом не только осуждения, но и насмешек. Когда он решил поделиться своими опасениями с Лань Сичэнем, знавшим о брачных планах брата, тот только улыбнулся. — Хотел бы я посмотреть на того смельчака, который вздумает насмехаться над Ванцзи. Вэй Ин, знавший только теплую, если не сказать горячую ипостась своего возлюбленного, удивлённо поднял брови. — Многие за спиной называют его ледяным принцем и боятся прогневать, — пояснил Сичэнь. — Принц — да, но вовсе не ледяной… — начал было возражать Вэй Ин, но вовремя спохватился и умолк, отчаянно краснея. — Это только с тобой он такой белый и пушистый. Глядя на взволнованного Вэй Ина с его огромными искрящимися глазами, Лань Сичэнь начал лучше понимать отчаянную влюбленность младшего брата. — Вы о ком? — предмет обсуждений подкрался незаметно. — О тебе, — потупился Усянь, — прости, я нарушил правило номер чего-то там — не обсуждать других за их спиной. Лань Ванцзи ласково погладил его по голове. — Не переживай. Тебе можно всё. — И ослика нарисовать? — прошептал ему на ухо Вэй Ин. — Мгм. Лань Сичэнь не знал смеяться или плакать из-за этой приторно сладкой парочки, поэтому благоразумно отвернулся. Вэй Ин тем временем отлепился от Лань Чжаня, изумившись тому, что вопрос, заданный чисто в шутку, внезапно вызвал у него непреодолимое желание взяться за старое. Наверно, именно что-то подобное и называется ностальгией. Он глубоко вздохнул, пытаясь отогнать мысленный образ серого ушастого упрямца. Но тот не зря был упрямым, вскинул голову и с упреком сказал… — Что с тобой, Вэй Ин? — А? — Вэй Ин очнулся от своего ностальгического видения. На него с беспокойством смотрели золотые глаза. Ох, разве можно думать о каких-то вьючных животных, когда на тебя смотрят ТАК. Вэй Ин тихонько пискнул от избытка чувств. — Ты удивительный, Лань Чжань. — Нет, ты. — Кхе, кхе, — покашлял глава Лань, — я вообще-то ещё здесь. Лань Ванцзи и Вэй Усянь вынырнули на секунду из своего мира и озадаченно уставились на него. — Все-все, ухожу. А насчёт ваших сомнений, молодой господин Вэй, думаю, вам лучше поговорить с самим Ванцзи. — О чем это он? — Лань Ванцзи усадил Вэй Ина на подушку у стола, сам уселся рядом и налил ему чая. — Ну… — Усянь задумчиво отпил глоток, подбирая слова. — Я переживаю, что недостоин тебя. Ванцзи едва заметно нахмурился. — Ты сам до такого додумался? — Конечно, сам, — поспешно закивал Вэй Ин. — Кроме твоего брата, никто о нас не знает. А он бы никогда… — Я неточно выразился, — поправился Ванцзи, — имел в виду, что это глупо. — Вот видишь, — прикусил губу Вэй Ин, — я как раз об этом. Сам по себе я не так уж плох, но на твоём фоне… с моим-то уровнем духовных сил… Лань Ванцзи напрягся, мысленно проклиная свое неумение выражать чувства красивыми словами. Подсел поближе, забрал у Вэй Ина недопитую чашку, поставил ее на стол, и взял обе его руки в свои. — Для меня ты единственный на свете. — Продолжай… и я поверю тебе, — вздохнул Вэй Ин, не сводя глаз с губ Ванцзи. Они были такие красивые, пухлые, чуть капризные, так манили к себе… даже если бы Лань Чжань внезапно начал зачитывать свод правил клана Гусу Лань, для Вэй Ина и он звучал бы сладкой музыкой. Но Лань Ванцзи восхищался его особым даром, сказал, что мечников много, а Вэй Ин такой один. И нет ему равных во всей Поднебесной. Вэй Ину хотелось одновременно и любоваться Лань Чжанем, и прикрыть глаза, чтобы лучше впитать все эти прекрасные слова и звуки родного голоса. Он ощущал себя ростком под теплым летним дождём. Его сомнения тоже упились сладостью похвал и сложили лапки в знак того, что сдаются. Когда Ванцзи умолк и только продолжал смотреть на него своими невозможными глазами, полными золотого света, Вэй Ин качнулся к нему и выдохнул прямо в губы. — Люблю тебя, Лань Чжань… К сожалению, неожиданное появление бездонного омута на озере Билин рядом с Цайи, вынудило их отложить объяснение с дядей. Лань Ванцзи был против того, чтобы Вэй Усянь сопровождал их с братом и другими заклинателями, но тот так переживал за него и так упрашивал взять с собой, что Ванцзи не выдержал. Взял с него клятвенное обещание ни в коем случае не лезть в воду. Усянь и не собирался этого делать, у него были свои идейки насчёт борьбы с жутким явлением. Что, если попытаться завалить этот самый омут огромной стаей прожорливых рыбёшек? Или омут их поглотит и, глядишь, объестся, или они его сожрут. Он запасся огромной кипой бумаги и, высунув от усердия язык, принялся рисовать мелких зубастых рыбок. Выглядели они странновато и страшновато — одна сплошная пасть и хвост — но Вэй Усянь этого и добивался. Выпученные рыбьи глазки таращились на него с надеждой. Мол, давай, оживляй, тебя жрать не будем. Наверно. — Не сейчас, — строго сказал он своему творению, — потерпите до озера. Когда они, наконец, отправились в Цайи, Усянь замотался в не по сезону теплый плащ, набив и его рукава, и мешочек цянькунь пачками рисунков. Лань Ванцзи встревоженно следил за ним всю дорогу, но Вэй Усянь вел себя смирно. Внимательно слушал Лань Сичэня, объяснявшего проблему бездонного омута. Добравшись до озера, заклинатели уселись в лодки и отчалили в густой серый туман. У Вэй Усяня сердце ёкнуло от страха. Прошлый раз Лань Ванцзи попал в переделку тоже на воде. Правда, нечисть в этом была не виновата… Усянь покрутился на месте и пошел по берегу подальше от жилья. Получится у него что-то или нет, лишние свидетели ему не нужны. Нарисованные хищные рыбки явно рвались в родную стихию, хотя он ещё не произнес заклинание. Усянь чувствовал их голод и нетерпение. Наконец, он добрался до узкой песчаной косы, глубоко вдававшейся в озеро. Оглядел ее и решил, что лучше место вряд ли подвернётся. Он встал на самый край и методично принялся выпускать на волю свое зубастое рыбье воинство. Едва ожив, мелкие хищницы кидались в воду, не обращая никакого внимания на своего создателя. Только одна, самая крошечная, попыталась цапнуть его за палец. Видимо, осталась недовольна, что ее обделили размером. Усянь резво отдернул руку и закинул покусительницу подальше. Та вильнула хвостиком на прощание и ушла под воду. Вообще-то, она вовсе не обиделась на Усяня за свои габариты, стремящиеся к нулю. Мал, да удал, как говорится. Рыбка хотела выразить ему свою признательность, нанеся благодарственный кусь. Но её не поняли, ничего не поделаешь. Люди не понимают друг друга, что уж говорить о межвидовых коммуникациях. Когда процесс оживления завершился, Вэй Усянь утер пот со лба и оглядел озерную гладь. Та теперь была уже не такой гладкой. Казалось, под поверхностью ворочается и дышит какое-то огромное существо. Потом оно развернулось и узкой, но длинной полосой потянулось в туманную даль. Через некоторое время до Вэй Усяня долетели странные чавкающие звуки, потом все стихло. Он постоял немного, тщетно напрягая зрение в попытках хоть что-то увидеть, развернулся и поплелся назад. Хотя без пачек бумаги идти было легче, он чувствовал усталость. Она навалилась на него всем свои немалым весом и он с трудом переставлял ноги под ее тяжестью. Никогда раньше ему не приходилось оживлять свои творения в таком количестве и в такой спешке. Он едва успел добраться до гостиницы, где должен был чинно-благородно ждать Лань Ванцзи и остальных, как они вернулись — сильно озадаченные. — Ты… Вы целы? — засуетился Усянь. — Все прошло успешно? — В общем, да, — сказал Лань Сичэнь. Ванцзи молчал и пристально разглядывал Усяня. Тот принял самый что ни на есть невинный вид. — Я и не сомневался. Вы все такие одаренные заклинатели… Возвращаемся в Облачные Глубины или побудем здесь? — он с надеждой посмотрел на Ванцзи. — Мгм, — кивнул тот. — Надо отдохнуть и поесть. Остальные адепты оживились и посмотрели на Усяня с благодарностью. Они вряд ли осмелились бы предложить такое двум Нефритам, но этот дерзкий мальчишка был любимцем младшего из братьев Лань, да и старший относился к нему снисходительно, вот он и не боялся лопотать все, что придет на ум. Сегодня его болтовня оказалась полезной. Хотя Вэй Усянь нравился людям своей красотой и живостью, его близость к правящей семье многим казалась необычной. Тем не менее об истинной природе его отношений с Ванцзи почти никто не догадывался. Те, кто догадывался, благоразумно помалкивали. И вообще, в клане Гусу Лань сплетни были запрещены, а сплетничать о Лань Ванцзи… никто не хотел навлекать на себя его ледяной гнев. Заморозит — не оттаешь. После еды, о которой в Облачных Глубинах можно было только мечтать, все разбрелись по своим комнатам. Сражаться с бездонным омутом, полным нечисти, было утомительно. Лань Ванцзи, однако, был свеж, как летняя роза, тогда как Вэй Усянь утомился сверх всякой меры. Да ещё объелся и теперь вис на Ванцзи, не желая расставаться. Тот тоже не хотел его оставлять. Он бережно уложил свое непонятно почему уставшее сокровище на кровать и сел рядом. — Вэй Ин! — Мм, — засопел Усянь, утыкаясь носом в его запястье, — как хорошо пахнет… ты тоже ложись. Ванцзи выполнил его просьбу, лег рядом и попытался заглянуть Усяню в глаза. — Ты в порядке? — Ага. Просто перенервничал, вот и устал. Сейчас посплю и все пройдет, — он придвинулся ближе к Ванцзи и закрыл глаза. Когда он их снова открыл, то обнаружил, что Лань Чжань разглядывает его как-то слишком уж пристально. Конечно, ему нравилось, что возлюбленный не сводит с него глаз, но было в этом что-то такое… Настораживающее. Вэй Ин сначала было подумал, что придется врать, но потом решил, что Лань Чжань заслуживает правды, о чем бы он не спросил. Даже если это выйдет ему, Вэй Ину, боком. Чтобы легче было говорить эту самую правду, Вэй Ин поцеловал пухлые губы Лань Чжаня, заманчиво приоткрывшиеся, когда тот собрался задавать свои вопросы. Лань Чжань нежно ответил на поцелуй, но не дал сбить себя с толку. — Рассказать, что произошло на озере? — спросил он. — Угу, — Вэй Ин сел прямо и приготовился слушать. — Я не уверен, что мы бы справились с этим омутом без неожиданной помощи, — задумчиво сказал Ванцзи. — Вам помогли другие заклинатели? — заинтересовался Вэй Усянь. — Нам помогли… рыбы. Очень странные. Сплошные зубы. Сожрали омут в мгновение ока. Кое-кто испугался, что потом они примутся за нас, но нет. Вэй Усянь мысленно радостно взвизгнул. Он знал, что его лапочки-пираньки не подведут. Не зря он столько пыхтел над ними. Видимо, что-то отразилось на его лице, потому что Лань Ванцзи взял его за подбородок и спросил, глядя в глаза. — Вэй Ин, эти рыбы… ты как-то связан с ними? Усянь хлопнул ресницами и облизнулся, с удовольствием глядя, как розовеют бледные щеки Ванцзи. — Ну… да. Я их папочка. Высидел из икринок, можно сказать. Лицо Ванцзи приняло сложное выражение. Упрек, изумление, восхищение… — Прости, прости, — заторопился Усянь, — я должен был тебя предупредить. Но побоялся, вдруг ты откажешь. — Я ни в чем не откажу моему Вэй Ину, — заверил его Ванцзи. — И даже в выпивке? — тут же осмелел Усянь. — Мгм. Усянь на радостях так резко бросился Ванцзи на шею, что они оба повалились на постель и на время забыли обо всем на свете. Когда пришли в себя, Ванцзи сказал, наматывая длинные пряди волос Вэй Ина себе на пальцы. — Ты знаешь, что твои способности сильно возросли? В этих зубастиках так и кипела духовная энергия. — Правда? Все благодаря тебе, — мурлыкнул Вэй Ин, большим разнеженным котом ластясь к груди Лань Чжаня. — Выйдешь за меня, Вэй Ин? — неожиданно спросил Ванцзи. — Не хочу больше жить отдельно. Вэй Ин замер и подозрительно хлюпнул носом. — Лань Чжаань… Я думал, ты никогда не попросишь. Лань Ванцзи покрыл мелкими поцелуями его взволнованное лицо, сцеловал слезы, прозрачными росинками увлажнившие длинные ресницы. — Я давно должен был это сделать. — А как же твоя семья? — забеспокоился Усянь. — Твой дядя… это же такой мезальянс. — Шш, не говори так, — Лань Ванцзи закрыл ему рот поцелуем. — Сичэнь не против, а дяде придется смириться. Есть у меня одна идея… И он зашептал Вэй Ину в самое ухо. Тот залился смехом. — Я и не представлял, что ты можешь быть таким озорным, Лань Чжань! И от кого только набрался… Очаровательная улыбка приподняла уголки губ Ванцзи. — Главный виновник сейчас в моих объятиях. В Облачных Глубинах царил переполох. Не прошло и дня, как заклинатели во главе с Лань Сичэнем и Ванцзи вернулись после победы над бездонным омутом, а чинный покой опять был нарушен. И кем — одним на редкость капризным и громогласным ослом. Собственно, и сам переполох начался с того, что во время скромного завтрака в общем зале уши всех присутствующих оскорбил звук, который ну никак не мог раздасться в тихом благолепии их обители. ИА-ИААА… звук был не только громкий, но и какой-то, можно сказать, наглый. Как будто его обладатель имел полное право на всеобщее внимание. Лань Цижэнь возмущённо отложил палочки, и нарушая правило на запрет разговоров во время еды, грозно вопросил. — Кто осмелился провести сюда ЭТО? Никто не отозвался. На всех лицах читалось такое же удивление. Те адепты, что были в Цайи, готовы были поклясться, никаких животных они не приводили. — Может, это, ну, звуковой эффект? — предположил один из старейшин. Вышли проверить. Нет, к звуковому эффекту прилагался самый настоящий живой осел. Высокий, темно-серого окраса, со сбруей, украшенной вызывающими красными помпонами. Он топтался под одинокой яблоней, пытаясь дотянуться до плодов, и истошно орал, когда это не удавалось. — Ставлю свой обед, — прошептал кто-то, — что ещё разок и он-таки допрыгнет до нижней ветки. — Азартные игры запрещены. Лань Цижэнь решительно направился к четвероногому нарушителю порядка. Откуда он взялся, можно выяснить позже. А сейчас надо пресечь это безобразие. Ослик, не обращая внимания на потенциальную опасность в лице разгневанного учителя, развернулся к дереву задом и со всей силы лягнул его. Яблоки так и посыпались. Он поймал одно на лету и весело захрумкал. Лань Цижэнь остановился. Ему вовсе не хотелось, чтобы и его так лягнули, да ещё при всех. К счастью, в этот момент он заметил старшего племянника, идущего в сопровождении Лань Ванцзи и Вэй Усяня в сторону учебных классов. При виде представителя клана, славящегося своими ослами, смутные подозрения зароились в голове Лань Цижэня, но Усянь выглядел так невинно. И вообще, как бы он смог проделать подобное в одиночку? — Лань Сичэнь! — нервозность в голосе дяди заставила главу клана поспешно обернуться. — О! — Мгм. — Яблочко! — радостно воскликнул Усянь. — А я-то думал… Он прикусил язык и подбежал к животному. Оно смерило его высокомерным взглядом, но лягать не стало. Вернулось к поеданию упавших яблок. — Осел осла видит издалека, — изрек какой-то завистник. Ему повезло, что Лань Ванцзи стоял далеко и не слышал его слов. Усянь же беззаботно рассмеялся. — Лань Сичэнь, ты как глава клана должен принять меры. В Облачных Глубинах запрещено держать питомцев, — Лань Цижэнь так и кипел подавленным гневом. — По-моему, дядя, это скорее сельскохозяйственное орудие, чем питомец. Средство для перевозки грузов, — задумчиво прищурился Лань Сичэнь. — Допустим, — недовольно согласился Лань Цижэнь. — Но его присутствие недопустимо. Он так орал… — Кушать хотел, — заступился за осла Усянь и погладил его по холке. Да уж, воистину простота хуже воровства, подумал Лань Цижэнь. От него не укрылось, что младший племянник смотрит на эту деревенскую идиллию подозрительно счастливыми глазами. Что-то тут нечисто. Он кашлянул, привлекая внимание. — Раз у нас есть специалист, то пусть и займётся. Вэй Усянь, уведи эту скотину подальше в лес и привяжи там. — Не слушай его, Яблочко, — зашептал Усянь ослу в мохнатое ухо, — сам он… козёл. Одна борода чего стоит. Вслух же он сказал. — Нельзя привязывать надолго. Им это вредно. Лучше сделаю для него просторный загон. — Да делай, что хочешь! Главное, чтобы я этих воплей не слышал. Позже разберемся, куда его деть. А сейчас все, кроме ученика Вэя, идут на занятия. Вздох разочарования пронесся в толпе. Опять скука, а ведь день так интересно начался. Следующий день начался ещё интереснее. Едва забрезжил рассвет, как Облачные Глубины опять огласились ослиным воплем. Ещё громче вчерашнего. Лань Цижэнь вскочил, как ужаленный, и проклиная криворукого Усяня, не сумевшего как следует запереть скотину, помчался на крик. Под яблоней, едва различимой в утреннем тумане, топтался осел и к нему бежали Вэй Усянь и Лань Ванцзи. Почему-то вместе. И почему-то — тут у Лань Цижэня едва не случилось искажение ци — на запястье мальчишки была намотана священная гусуланьская налобная лента. А Ванцзи был без нее. Почтенный учитель захрипел и схватился за грудь. Усянь утихомирил осла, заткнув ему пасть яблоком, а Лань Ванцзи почтительно поклонился дяде. — Простите за беспокойство. — Ты… вы… лента… — язык не слушался Лань Цижэня. Лань Ванцзи кивнул. — Если соблаговолите выслушать, я все объясню. Давайте провожу вас в яши, пока Вэй Усянь займётся животным. Взгляд Цижэня переместился с непроницаемого лица племянника на предмет волнений. Внезапно он заметил, что осел выглядит по-другому. Мелкий, мышастой масти, и помпоны белые… С неба, что ли, они валятся? Хотя нет --судя по звукам, просачиваются из Диюя. — Нет, идите со мной оба, пока никто другой не увидел этого бесстыдства. Я «соблаговолю» вас выслушать, а потом назначу наказание. Лань Ванцзи кивнул, и взяв Вэй Ина за руку, повел за собой. Осла оставили наедине с едой. Лань Цижэню опять поплохело. Придя к себе, он тяжело рухнул на стул и гневно воззрился на провинившихся. — Налить вам успокаивающего отвара, дядя? — спросил Ванцзи. — Сам налью, — огрызнулся Лань Цижэнь. — А ты начинай объясняться. Лань Ванцзи кротко взглянул на него. — Я хочу вступить в брак с Вэй Ином. Лань Цижэнь подавился неосмотрительно отпитым отваром. — Что?! — Вступить в брак. Жениться. Выйти замуж, — терпеливо повторил Ванцзи. — Ты ума сошел! — Я люблю его! — Я и говорю, сошел с ума. Он же мужчина… да нет, деревенский мальчишка. Без особых способностей и без связей. Или, может, он тебя околдовал? Лань Цижэнь смерил Вэй Усяня презрительным взглядом. --- Хотя на хули-цзина он не тянет. Так, облезлый осленок. Вэй Усянь обиженно засопел. — Где ваши манеры, дядя? — вкрадчиво произнес Лань Сичэнь, входя в комнату. — Вэй Усянь очаровательный молодой человек. Именно он спас Ванцзи, когда на корабле на него подло напал Су Шэ. Именно он своим особым даром перенес его в усадьбу клана Вэй и выходил. Вэй Усянь озадаченно хлопнул глазами. Он никогда не рассказывал главе клана Лань, как именно Ванцзи оказался в его доме. — О каком даре ты говоришь? Почему я его не обнаружил? — Вы не интересовались, а Вэй Усянь скромно о нем умалчивал. До вчерашнего дня. Почему именно ослы? — Сичэнь повернулся к Усяню. — Ностальгия замучила? Вместо Усяня ответил Лань Ванцзи. — Это была моя идея. В глазах Сичэня заплясали смешинки. — Я знал, что Вэй Ин скучает по ним. Ещё хотел показать дяде практическую пользу… — Пользу чего?! — взвился Лань Цижэнь. — Демонических воплей по утрам? — Это я виноват, — пробормотал Усянь, — не приготовил яблоки заранее, вот они и сбежали. Оба… Яблочко Первый, Яблочко Второй. Лань Цижэнь почувствовал, что у него мутится в голове от этого абсурда. — Так, прекратили нести бред! Ты что, не против этого немыслимого брака? — он сердито уставился на Лань Сичэня. Тот кивнул. — Я желаю счастья Ванцзи. — А мое счастье — это Вэй Ин. — А все вместе вы — мое несчастье, — подытожил Лань Цижэнь. — Если не согласитесь, дядя, — хмыкнул Лань Сичэнь. — Ванцзи заставит Усяня рисовать ослов до бесконечности. И Облачные Глубины превратятся в Ослиные… — Рисовать? — нахмурился почтенный учитель. — Так то, что он малюет, оживает? Это и есть его особый дар? — Мгм. — Не всё, — пискнул Вэй Ин. — Оружие и деньги не оживают. — Ещё фальшивомонетчика нам в семье не хватало! Лань Цижэнь против воли увлекся темой. — А бумага, кисти, тушь, еда, в конце концов? — Да, — кивнул Усянь, — а то как бы я выдержал эти месяцы на вашей диете. Хотя Лань Чжань приносил мне еду из Цайи. В глазах Лань Цижэня загорелся алчный огонек. — Это ж какая экономия… И свод правил в бесконечном числе экземпляров… — Вот, а ты боялся, — сказал Лань Ванцзи Вэй Усяню, помогая загнать мелкого Яблочко Второго в загон позади Кроличьей поляны, где Яблочко Первый меланхолично щипал траву. — Я знал, что дядя не устоит против твоего дара. Усянь бросился ему на шею. — Люблю тебя. — Я тебя больше. Ослы переглянулись. До чего же слащавая парочка. Милуются друг с другом без остановки. Нет, чтобы поблагодарить истинных творцов своего счастья. Засадить все вокруг яблонями, к примеру… Ладно, так и быть, прощаем. И громкий победный рев понёсся над лесом, и водопадом, и горами, напоминая всем: "Ослы — это сила! А любовь ещё сильнее!»