с морской водой

Можно ли назвать рутиной времяпровождение на отдыхе? Любой разумный скажет, что логики в описанном досуге нет, ведь уезжая на каникулы или отпуск любой ожидает смены обстановки и какой-никакой разрядки. Для чего же, скажите на милость, менять локацию, если по сути своей-то не меняется распорядок дня? И Слава с этим согласен. Нет, честно! Он вообще редко куда-то выезжал из родных земель, эдакий русский патриот. Но врач, серьезный молодой человек с чуть уставшим видом, после месяца-другого сеансов настоял, что одному уже-не-лысому еврейчику нужен все-таки свежий взгляд на вещи, желательно, через потрепанный жизнью бинокль, пропитавшийся морской солью. Слава послушал совет терапевта. Тот в довесок всучил ему банку каких-то пилюль с непроизносимым названием, но она была мигом отнята тем самым еврейчиком под предлогом, что вовремя глотать набор таблицы Менделеева он в состоянии сам. Не маленький мальчик, в конце концов, хотя сам Слава порой сомневался. Тем не менее, собрались да выехали. Путь предстоял не очень долгий, летели днем, чтобы прибыть на место в ночь и спокойно задрыхнуть до следующего утра. От апатии Мирон даже не параноил, мол, а вдруг фанаты вместе увидят, что подумают? Но зная какой тревогой это может обернуться потом, Слава Машнов забронировал два места в бизнес-классе, хотя сам подобную роскошь не чествовал. Зато багажа взяли минимум: простой выходец Хабаровска тяги к кипе шмоток не испытывал, а петербуржец инициативностью в данных обстоятельствах не отличался, продемонстрировав это компактным рюкзаком с наименее броскими вещами из тех, что он смог отыскать в своем мега-фэшен-любой-рэпер-ахуешен гардеробе. Ну и книг, наверное, накидал, интеллигент. Как было ясно изначально, Фёдорову идея смотаться в Грецию до конца осени не казалась сильно привлекательной. Одновременно, в эти периоды он мало чем интересовался в целом. Мог часами перечитывать старые малоизвестные произведения с засаленными страницами, ободранным переплетом, а мог просто залипать в пустоту, будто кот, увидевший нечто потусторонние. Временами, правда, с перерывами на базовые потребности вроде еды, сна, туалета и принятием таблеток, но на большее Мирона нечасто хватало. Славе было грустно. Грустно и страшно давать смешное, полное постиронии интервью для очередных Васьков, параллельно думая о серевшей в темноте закрытых штор иерусалимской цепочке на шее тридцатилетнего ебыря всех мамок в СНГ пространстве и не только. Так что, собираясь в новую страну, он твёрдо был намерен поставить Яновича на ноги, так сказать, исправить положение. Долетели спокойно. Мирон, на удивление, крепко спал, пропустив ужин. Машнов же с удовольствием оттрапездничал (то, за что уплочено, должно быть все проглочено), включив на фон какой-то фильм из предварительно закачанных авиалинией, также благополучно уснул, удобно раскинувшись в кресле.                                                           

***

С начала их отпуска прошло уже две недели. Слава ака Гнойный успел освоиться, вполне спокойно общаясь с местными на английском. Кто бы что ни говорил, а знал иностранный он вполне неплохо, разве что практиковаться практически не приходилось. Славе нравилась длинная набережная, выложенная плиткой, нравился мирный шум моря, нравились крики чаек и заразительный хохот ребятишек, играющих на влажном песке. Еда тоже была ничего, он регулярно таскал в номер разного рода вкусности, пытаясь через них тихонько нашептать Мирону обо всех прелестях их положения, но тот оставался непреклонным, будто из вредности наотрез отказываясь хотя бы показать голову из раковины. Главному Антихайпу начинала осточертеть вся ситуация. Да, терапевт говорил, на реабилитацию может уйти много времени, нужно терпение, бла-бла-бла. Посудите сами! Какой толк в усилиях, прикладываемых им, Славой, бойким и ласковым, если ничего не меняется? Он понимал прекрасно, что порой спешка действительно ни к чему, поскольку сам пребывал редко, но метко, в схожем состоянии. Но если Окси не может выебать слабость в рот, значит, за него это сделает Соня Мармеладова! - Слав, где моя книга? – прозвучал утром заспанный голос. Вот же червь, не проснулся, а уже читать тянется! - У меня, — отозвался парень, по привычке переваливаясь на другой бок, когда вспомнил про план-капкан, разработанный ещё вчера. - Ну так отдай. - Не-а, - протянул Слава, потягиваясь во весь свой исполинский рост (не такой уж и исполинский, просто из-за физических параметров Машнов, как правило, смотрел на всех сверху вниз), — сначала ты выпиздишься на улицу, дальше – подумаю. Мирон, хоть и сонный, но все же нашёл в себе силы недовольно цыкнуть и встать с кровати. Принялся шарить руками на тумбочке. - Что ищешь? - Сиги. Или их... Слава, блять! - Сиги с прочей дрянью отныне выдаются позже, сначала – прогулка. - Сука-а-а, - раздраженно протянул Эмси Всея Руси, презрительно зыркнув на довольного Карелина. А он правда был рад: впервые, кажется, за последний месяц, Окси злился.                                                               *** - Мои условия: ты завтракаешь, нормально ешь, далее идешь со мной на пляжик, а после, так уж и быть, выдам тебе пару сигарет на день и твоего ненаглядного Бёлля. Идет? - Чёрт с тобой, по рукам, — негодует Мирон, тем не менее, соглашается, понимая ограниченность собственного положения. - Отличненько, пиздуй мыться. Погода выдалась облачной с легким морским бризом. Повезло: Фёдоров не очень ценил палящее солнце, особенно будучи уязвимым морально. Они неспешно, будто дед с бабкой на пенсии, шаркали вдоль береговой линии. Слава что-то энергично рассказывал, пока Мирон понуро брел рядом. Он не глядел на красоты ландшафта, разглядывая плитку под подошвами сланцев, словно думал о чем-то. Слава не заострял на этом внимания, довольствуясь тем, что уже есть. Ел Янович без особого энтузиазма, но порцию панкейков с клубничным сиропом осилил полностью. Слава же отвлеченно общался со знакомым официантом: посетителей в кафе почти не было, поэтому последний свободно обсуждал с иностранным гостем жизненный уклад граждан России и прочие незначительные подробности. Мирон молчал, отстраненно жуя, уперевшись глазами куда-то мимо всех присутствующих: взгляд на тысячу ярдов. - Мир, ну не будь букой, пойдем купаться! - Холодно. - Незакаленный англичанин! Вода – в самый раз, просто кое-кто вредничает! Молчание. - Ну ладно, - продолжает Слава, черпая ладонями море, — кое-кто тонет в тяжести бытия от его бессмыслия. Во, даже зарифмовал тебе под стать! – смеется он, быстрыми шагами приближаясь к их с Мироном лежакам и плескает тому на ногу скромные капельки водоёма. - Лучше бы диссил дальше, честно слово, — только выдает еврейчик, поплотнее заворачиваясь в полотенце. - Успеется. Пошли купаться! - Нет. - Снобизм, Мирон Янович, Вас не красит! - Поебать. Под вечер Слава вымотался. И немного злился, если говорить откровенно. Он не мог расслабиться на отдыхе который день, не мог провести время с Мироном. С Мироном, не его депрессивным эпизодом! Это раздражало, уходило много сил на понимание и всякого рода помощь. Поразительно, но если ты можешь понять человека, это отнюдь не значит, что теперь будешь лоялен к нему все время. Мирона хотелось любить, даже сильнее, чем Окси, пусть у самого Славы Гнойного с остальным зоопарком личностей не всегда получалось сей факт признать. Он терпел, хер пойми ради чего, порываясь иногда бросить эту галиматью, вернуться к адекватному образу жизни, где нет пидорастии и блядского НахуйМирона с его проблемами. Иногда случалось. В паршивом настроении засыпалось туго, поэтому добрых часа два, как Славе казалось, он просто слушал мерное перелистывание страниц с перерывами на усталые вздохи. Слава уснул.                                                                  

***

Пробуждение было...нежным? Некто подобно кошке нагло тёрся об его, Славину, оголенную грудь, настойчиво пытаясь обратить на себя внимание. С трудом Карелин разлепил глаза, уставившись на Мирона, который будто знатно чем-то обдолбался. - М? - Слав, я тебя люблю. - В честь чего такая роскошь? – прохрипел Слава, все же укладывая длинную руку на одеяло, нащупывая коренастую спину. - Я тебя всегда люблю, — промурлыкал тихо Фёдоров, заглядывая в глаза, жаль ничего толком разглядеть нельзя было, — депрессивная фаза, кажется, на нет сходит. - Серьезно? - Да я сам не верю, если честно. Но мне полегчало очень за последние несколько дней. - А чего ты молчал? – мысли предательски ускользали из сонной головы, но Машнов старался держаться. - Проверял. Странно же, обычно меня чуть ли не на полгода затягивает, вот я и пытался закрепить состояние за чтением. - Мир, ты пиздец блять. - Знаю, — хитрый жид потянулся к чужим губам, уверенно их сминая, — ты не лучше ничем. Слава не ответил. Вербально. А на поцелуй чужой – вполне. Короткий ёжик волос под одной ладонью и чужой бок под другой согревали ледники, образовавшиеся на сердце некоторое время назад. Как же здорово трогать живого человека вновь. Наступила оттепель, а значит, прочь тревоги, лето снова зацвело! - Я не прервал тебе какой-нибудь хороший сон? - Я спал как убитый, кстати, об этом. Сколько времени? - Ну-у, - чуть спасовал Янович, - по местному поясу примерно шесть утра. - БиполярОЧКА на тебе, Окси, - притянул к себе его Слава, слегка сжимая Мироновские ягодицы, — я тебе тоже выспаться не дам, приятно будет? - Это уже от тебя зависит, - скривил хитрую рожицу Мирон, несильно кусая мужчину за подбородок.                                                             

***

Они сидели в небольшой кофейне на берегу Эгейского моря. Круассаны здесь подавали отвратительные, но Мирон, видимо, стремясь наверстать упущенное за два месяца веселье, рискнул заказать наименее лицеприятные блюда из меню. По фану. В этот раз с официантом разговорился он, балакая, как на родном. Конечно, Слава не забывал про насыщенное на переезды прошлое своего парня (до сих пор неловко думать об их отношениях в таком контексте, лол), однако каждый раз удивлялся его беглому говору. Предварительно они добрых часа полтора развлекались на совместной ложе, ещё столько же брызгались и в шутку топили друг друга в прохладной воде. Вселенная снова налаживалась.