Все правильно?

— Женится! — Воскликнула молодая дама с досадой в голосе, держа в руках газету. Её кудрявые светло-рыжие волосы в отчаянии ударилась о грудь. — Ну и что ты тут за цирк устроила? Подумаешь. Какая потеря. И вообще, ты серьёзно думала, что у тебя есть шансы? Дворянка поменялась в лице, стала более серьёзной, однако брови её до сих пор выдавали детскую обидчивость. — Ну… штаб… — Какой штаб, милая? Не выдумывай. Штаб невест — давно забытая практика, — девушка рассмеялась. *** — Возьми эти. Сидя на письменном столе, Чиз рассматривала серебряные серьги. Но пока что самый лучший вариант — это украшения в форме четырёхлистного клевера. Девочка протянула футляр Лили, которая сидела рядом на кресле и ждала вердикта дочери. В данном вопросе её девочка была довольно разборчивой. — Вот уж спасибо вам, юный ювелир, — Лили сделала кивок, театрально взмахнув кистью руки. — Да пожалуйста! Чиз смотрела на Лили. И все же, как же прекрасна её дорогая мама. Такой яркой и светлой она никогда не была ранее. Сейчас же этот этот царственый серебристый блеск шёл ей как никогда. Обычно она, даже несмотря на статус царской невесты, на публике выглядела просто, но со вкусом. Никто будущей королеве-консорту не перечил, а будущий муж восхищался. Лили сидела перед зеркалом, и ноги её холодели. Да, сейчас она была прекрасна и счастлива. Но всё её эльфиное нутро чувствовало, что обязательно что-нибудь да случится. И правда. Через минуту радостного молчания между матерью и дочкой в дверь постучались. Сейчас никто не должен был прийти. Так кто же? Лили встала, открыла позолочнную дверь. Там, снаружи, стояли двое людей в потрепаных серых сюртуках на серебряных пуговицах. Оба они были стереотипнейшими эльфами: большелобые, остроухие, бледные, с большими глазами, острыми носами и длинными волосами. Их Лили не знала, поэтому и не имела даже малейшей догадки, что они делают в замке в день её свадьбы. Но раз их пропустил патруль, значит они не вызывли у них подозрений. Интуитивно она прикрыла Чиз. Это заметил один из эльфов, что был повыше, и наконец поздоровался с Лили. — Не пугайтесь, госпожа Сельваринел. Мы не причиним вреда вам и вашему дитя. Мы бы хотели поговорить о вашем отце. Последний год Лили была занята восстановлением своей родословной. Царская невеста, а именно безродная сирота, стала бы проблемой для проведения венчания и присвоения титулов как самой невесте, так и её родственникам (если помимо сестры и племянников они были). Вспоминали, наводили справки, колдовали. А незадолго долго до этого дня Лили, во время причастия в церкви, упала в обморок. Обморок принёс за собой видение, от которого Лили мучалась до самой ночи. Её магическое сознание возвало не самые приятные образы: мужчине в серебристых доспехах звонко и быстро при помощи его же меча отрубили голову. Причём ведение было настолько ясным, что Лили чувствовала все: и жар огня, и гул нападавшей толпы, и запах крови. В «истерии» девушка провела довольно большой отрезок времени. Тем временем эльф, что повыше, прошёл в комнату, не без пренебрежения и страха взглянул на Голден (она сидела, оскалившись, словно львёнок и больше походила на детёныша мантикоры, даже несмотря на красивый наряд, включавший в себя красивое белое платье и золотую диадему) и положил небольшой чемоданчик, похожий на чемоданчик лекаря, но с серебристыми узорами цветов и листьев, на стол. Его тощие, как у пианиста, руки быстро расправились с замочком и достали изнутри папку бумаг, перламутровое перо и закрытую чернильницу из хрусталя. — Так-так-таак, — протянул он, потирая острый подбородок, — Великая Княгиня Сельваринел, она же леди Вайт Лили в миру, вследствие проведения церковно-магического обряда, было установлено её родство с Великим Князем Элдер Файри, он же рыцарь Сайлент Салт в миру, — эльф откашлялся, потёр переносицу и подозвал к себе своего пухленького товарища, — Данный факт был зафиксирован и подтверждён ДНК экспертизой… Да будет так… Акт составлен и подписан 12 января сего года… Думаю-с, с данным документом — эльф сделал ударение на второй слог. — вы ознакомлены были ещё в день составления бумаги. Лили тяжело вздохнула, сняв с руки перчатку. — Да, ознакомлена. И сестра моя тоже. — Чтож, тогда-с, моя работа тут будет быстрой и недолгой, — Вновь заговорил высокий. — Меня послали к вам не только затем, чтобы отдать вещи ваших покойных батюшки и матушки. Я и мой напарник прибыли ради вашего отречения. Лили замерла в оцепенении. Чиз и подавно чуть было не свалилась с кресла, благо вовремя вцепилась в бархатную спинку. — Как так? Об моем отречении речи не шло. Я — Великая Княгиня. Причём единственная, кто выжил во время сенокоса. Помилуйте, судари, что будет с графством, если я отрекусь? — Не бойтесь, графство от ваших действий не пострадает. Планируется единение земель, претенденты на трон есть. Вы же знаете семейство Дербенновых? Чем не короли? — Правда. Девчушка что ли у них три года назад родилась. Только их династия радует нас новыми наследниками. Но ведь. и я смогу родить. Я не бесплодна, молода. — Ваш ребёнок будет рождён для другого престола. А эльфы присоединения не хотят. Ввиду вашей же безопасности вы должны отречься. Они были правы. И их правоту Лили признала быстро. Размяв правую руку, она подошла к столу и стала читать текст и условия отречения. В целом, ничего необычного она не увидела. Все просто — она подписывает бумаги и больше не смеет претендовать на престол. Все просто и прозрачно, как родниковая вода. Лили подписала. — Благодарим вас, Княгиня, — эльф пониже подал голос, забирая из рук госпожи документ и вложив в них чемоданчик. — Прощайте. Эльфы покинули комнату. Чиз слезла с кресла и подошла к матери. — Ну… и что же тебе передали? — Это, голубка моя, я узнаю через несколько часов, — Лили поставила чемоданчик на стол, щёлкнула дочь по носу и улыбнулась. Но Чиз пришлось покинуть комнату. Её скоро настигла ХоллиБерри, утащив расчесываться. Лили продолжала прихорашиваться в гордом одиночестве. Она сидела в тишине, такой тёплой и чудной для неё. За окном шумели слуги, кареты, репортёры. Видит Пламя, Лили не хотела шуму. Лучше бы тихо обвенчались и всех обзвонили, мол теперь женаты. Но нет. Фанфары, шелка, помпезность. На кой черт свадьбы такие блестящие, словно драгоценный камень? Да потому что они такие же красивые и яркие, но холодные и строиге внутри. До чего же мерзки обряды и приличия для неё сейчас. Но ведь это не главное. Главное, что рядом с любимым человеком, не так ли? В комнату постучали. Лили от неожиданности выронила расческу. — Мадам, — в комнату заглянул молодой патрульный. — ваша сестра явилась. Разрешите впустить. — Конечно, впустите её, пожалуйста. Горделиво, с неким отвращением, но явно с любовью к сестре, зашла Энчантресс. Лили толком не поздоровалась, сразу спросила: — Как Джинджер? — Та, что помладше, или старший? Уточняйте, Ваше Святейшество, у меня вроде двое детей. — Оба, — Холодно, спросила Лили. Теперь её лицо было холодным, а не тёплым и нежным, как в присутствовии любимой дочери или будущего мужа. — Сама говоришь, что их двое. Не могу же я любить племянника и племянницу по разному. — Хорошо. Брейв в садик пошёл. Спасибо… спасибо, что помогла устроить его там, — Нехотя, сквозь зубы, произнесла старшая-младшая. — Дербеновые как? Слышала, хотят вновь объединить Пряное Королевство. Их семья — претенденты на царство. Хочется знать, как их девочка поживает, и не собираются ли родители ещё одного малыша завести. Нынче, разговор двух сестёр, некогда таких близких друг к другу, походил на доклад слуги царю. В прочем, он и был таковым. Уже давно Лили поняла, что её сестра вряд-ли когда либо примит Ваниллу. Будто она и вовсе не хотела с ним сближаться. Он как был для неё корольком, так и остался. Энчантресс не уважала его от слова совсем. Не считала своим королём. И ладно бы на то были причины, но ненависть казалась безпричинной. Лили это сильно огорчало. Один раз, когда они вновь собрались вместе, Энчантресс перебрала с алкоголем и стала кричать, чтобы Ванилла, Лили и Чиз выметались из дома, мол не хочется ей держать у себя дома масляную рожу, малолетнюю проститутку и сестру-карьеристку. Ванилла в тот момент сорвался с цепи и уже хотел было драться, ведь Чиз от такого оскорбления убежала на улицу и рыдала, забившись в угол веранды. Но Лили успокоила родных, и семья уехала. Встал вопрос, а стоит ли приглашать сестру на свадьбу? Все же стоит. Все же Энчантресс извинилась. Перед Чиз особенно. Сестры продолжали смотреть друг на друга. Будущая королева-консорт восседала в белом кожаном кресле, отделанном серебром, будто с высока глядя на женщину, стоявшую собственными ногами на паркете. — Взгляни, Ли, чего добилась ты, — Энчантресс подошла к сестре, подняла с пола щетку-расческу и стала водить ею по длинным волосам сестры. Она не расчесывала её, а лишь делала вид. Речь её была тягучей, плавной, непривычной, но отчего-то родной.– Не имея родных, дослужилась до статуса регента духовенства. Это ли не удивительно в тебе? Твоя целеустремлённость, желание защитить любимых… Но не думала ли ты, что тебя используют? Не думала, что сын будет копией отца? Что если твой благоверный хочет от тебя лишь наследников, при этом не испытывая в тебе никаких чувств? — Что ты такое говоришь, Эни? Ты ли это? Ванилла любит меня дольше, чем существуешь ты. Я с Ваниллой была с самого начала и буду с ним до самого конца. — Это я тебя сейчас не узнаю. Кто из нас называл такую любовь интрижкой и юношеским максимализмом? Кто говорил: «Поиграемся да успокоимся»? Взгляни на себя, ты замуж за него выходишь. — Я люблю его и хочу быть с ним. Мы прошли такой огонь и такую воду, что я не могла не влюбиться окончательно. — Мне никогда не понять тебя… Чтож, позволь мне идти, Ваше Святейшество. Энчантресс вышла, хлопнув дверью. Через время к Лили пришли служанки и помогли с последними приготовлениями: корсет, подъюбник, платье, фата. И почему то в этот момент Лили заплакала. Слёзки осторожно скатились к подбородку. — Чтож, вы так-с? Нельзя плакать во время свадьбы, — начала ругать княжну старая экономка, закреплявшая фату. — Почему же? — Так не мудрено, весь брак проплачете. — Так понятие абстрактное. Плакать от горя буду? А может от счастья? — Этого мне знать не дано, Княгиня. Говорливая вы больно. Через час Лили уже стояла у входа в храм, сжимая руку любимого. Ванилла же осторожно гладил тыльную сторону её холодной ладони, искренне улыбаясь. Лили поняла это по тому, как интуитивно закрылись его гетерохромные глаза. Девушку окутывал пьяный туман собственных смешанных эмоций. Она радовалась, но ноги холодели и не слушались. Сердце теплело, мысли путались. Как именно это все называется? Туман. Только так Лили могла назвать это все. Ведь в тумане ничего нельзя разобрать. Вот и Лили сейчас путалась, окружёная такими же тяжёлыми облаками, кажется, лилового цвета. Но Лили быстро вернулась в реальность, когда на плечи её упала вечнальная накидка, а в руки новобрачных вставили большую венчальную свечу. Ванилла и Лили переглянулись, как вдруг сзади раздался возглас ДжанглБерри: — Братец! — Лили обернулась первой и заметила, что её подруга покоится у объятиях старшего брата. И только сейчас Лили заметила кто именно это был. ДжанглБерри обнимала… Мюллед Джуса? Вскоре глаза эльфийки начали находить ещё больше новых гостей: Вайолет, дочь Джуса, его старший сын, почему то сильно выросший за последние два года. «Кто пригласил всех вас?» — подумалось Лили, как вдруг Ванилла ответил на её вопрос: — Ты же помнишь, что сейчас мы налаживаем контакт с домом Вайн в республике? А недавно я подслушал, что ДжанглБерри не видела брата уже лет пять. Грех не пригласить. — Всё-таки стоило догадаться, что наша свадьба будет вечером встречи семьи и друзей. — Но разве тебя это огорчает? — Нисколечки. Просто, благодаря таким твоим поступкам, я понимаю, почему влюбилась. Они переглянулись, улыбаясь от уха до уха и во все зубы. Как же все-таки хорошо, что в этот раз решили обойтись без трансляций и снимут их для царского архива и пары репортажей, приуроченных к празднику. Лили вновь обернулась. Голден Чиз. Нарядная девочка счастливо болтала с друзьями, подергивая крыльями. «Маленькая невеста,» — подумала мать, глядя на неё с пущей нежностью, чем раньше, когда она смотрела в сторону жениха. Но тут она поняла, что назвала свою дочь невестой. Неужели, она выросла в её глазах? Девочка уже так взросло держалась в разговоре с Кранчи Чипом и, кажется, умудрялась флиртовать с мальчиком. Неужели, выросла? — Тебе не кажется, что наша Чиз растёт как-то слишком быстро? — задала вопрос мать, не отрывая взгляд от принцессы. — Наша Чиз? Нет. Уж поверь, она меняется постепенно. — Разве? Кажется, что она лишь недавно была маленькой-маленькой девочкой. — Знаешь, я чувствую то же самое. Ты не хочешь отпускать, защищать её, чтобы никто и никогда не обидел её. Но мы должны это пройти. Голден Чиз умна, да и (Ванилла указал взглядом на Чипа)… он мальчик хороший, не бросит её чуть что. Все друзья у ней хорошие. Всю жизнь бок о бок проживут все впятером. Не так ли? Лили пожала плечами, улыбнувшись и осторожно поцеловав Ваниллу в щеку. — Не целоваться! — строго воскликнули за спиной. — Папа! Не пугай, — Ванилла вздохнул, ошарашено глядя на Шедоу Милка. — Сына, как просил, всё взял, — Призрак протянул сыну что-то завернутое в белый платок. Хоть сверток и был в руках Ваниллы, развернула его Лили. Внутри лежали два жезла. Один Ванилла уже видел ранее, это был фамильный жезл его семьи. Но второй… — Лили, — осторожно заговорил Милк, не желая портить столь важный для «детей» момент. Хотя, он понимал, насколько пафосно выглядит и еле держался, чтобы не рассмеяться. — я, конечно, по договорённости не могу рассказать вам все, что видел на том свете, но врать вам я не намерен. Хотя, кто меня знает… Кх-кхем! Дорогая моя невестка, с отцом я твоим разговоры вёл. Он будто в воду глядел, что наши семьи породнятся и просил в день венчания отдать жезл. Указал, где он был спрятан. Ну, вот теперь отдаю тебе. Не говоря ни слова больше, Лили взяла жезл, как вдруг все вокруг засияло. Замерцали искры, похожие на белых бабочек. Спустя секунду в руках Лили был огромный посох высотой выше её самой сантиметров на двадцать. Снизу он был заострен, будто для обороны. Ближе к верхушке жезл расширялся и превращается в блестящие листья, будто бы из чистого изумруда. Сами листья окружали прозрачно-белый цветок камелии с ярко-алым пестиком, будто из рубина. Сияние рассеялось. И тут цепочка, на которой держался фамильный кулон (единственное, что было с Лили всегда) рассыпается в прах, а сам кулон превращается во что-то, похожее на старый вензель золотой королевской лилией, только из какого-то бирюзового прозрачного камня и заострённый внизу. Камень недолго пробыл в руках Лили, как резко оказался встроенным в посох. — Ну все, Пламя тебя признало. Теперь-то ты точно наследница их великого рода бабочек. Гордись, деточка. — Кажется, вы этих же бабочек не особо любите. — Конечно. Твой отец ещё та тварь, — Улыбаясь, Шедоу махнул рукой и ушёл. Все венчание Лили простояла, словно околдованная. Говорят, что это плохой знак, но Лили в знаки не верит. Архимагистр спрашивал: «Пришли ли вы по воле аль по принуждению? Готовы ль принять Пламя в ваш союз?», а Ванилла так разтрогался, что заплакал, не в силах ответить, настолько он был рад. Хотя, со стороны он выглядел, как средневековая дева, которую по принуждению выдают замуж за старца. Удивительный же он человек. Они клялись, но клятв не помнили. — Клянусь Пламенем и Тенью, быть тебе щитом и светом. Пусть магия покинет меня, коли я предам сию клятву… И тут они оба выпали из транса, как только архимагистр произнес: — Сием кинжалом, госпожа, отсеките себе прядь волос. Требуется призыв вашего предка. И все бы хорошо. Лили отсекла пучок волос у виска. Но в чашу с огнём, по дуновению ветра, попал и волос Ваниллы. Пламя заискрилось, люди начали медленно отходить, и сквозь языки пламени явились два образа. Мужчина и женщина. Какое же было удивление прокатилось по залу, когда миру явилась прошлая королева-консорт Ванильного Королевства. Сейнт Орчид явилась во всей красе и невольно тряхнула кремовыми волосами, наконец открыв миру свои золотые, как пески пустыни, глаза. Не успела девица их открыть, как сквозь дремоту покоя забвенной смерти услышала возгласы недовольства. Не самое приятное, что ты можешь услышать, явившись в мир живых после мучительной смерти, которой может умереть лишь слабая женщина, но сильная мать. Но лишь один человек в этом зале глядел на неё с другими, более сильными эмоциями. Может, Шедоу и не хотел идти к ней, но пошёл, зная, что это именно та, кто первая клялась в вености новому королю и могла утешить того, кто никогда также страстно не любил её в ответ. — Здравствуй, Орчид, — тихо и хрипло произнёс «королёк». — Мать Катаифи… Сейнт не ходила, а плыла, словно венок на Купельские праздники. И так же тихо она поплыла к бывшему мужу, протянув к его лицу девчачью руку. Слезы, похожие на огненные, медленно текли по её румяным щекам, как вдруг эта тонкая ручка, измученная болезнями, звонко ударила второго призрака по щеке, влепив сильную оплевуху. Орчид не сразу поняла, что натворила, и лишь через пять секунд, когда Шедоу глядел на неё измученными глазами, взглянула ему за спину, где стоял сын, которого двадцать три года назад прижимала к груди до последнего вздоха она. Как же вырос этот мальчик, который перерос даже собственную мать, умершую в возрасте семнадцати лет. Орчид и хотела броситься ребёнку в объятья, осознав, что это её малыш стоит перед ней. Но стоило ей сделать лёгкий шаг, оттолкнуться ногой и поднять руки, как вмиг тело её рассеялось, рассыпавшись на сотни искр. Мать исчезла. Но не долго зал пробыл в тишине. Гостям и новобрачным явился второй образ. Мужчина, явно эльф, с длинными белыми волосами, собранными в хвост, и в серебряных доспехах поднялся, открыв свои белые глаза на этот живой мир, несколько отличающийся от его серебряного леса, его чистилища. Дочь этот мужчина не узнал сразу. Он, в отличие от прежней девы, был безмолвен, так как уже почти как с четверть века был заточен в чистилище. Поэтому, как только он понял, на кой лярд его призвали, то незаметно закатил глаза. Архимагистр продолжил зачитывать молитвы. Отцы-призраки стояли вдалеке. А пока эльф, не нуждающийся в представлении для читателя (вы, видно, уже знаете, как зовут его), стоял справа от дочери, не понимая, на кой он тут нужен. А второй призрак трясся, боясь от волнения выкрикнуть что то лишнее. Запела община и Милк, проходя сквозь людей — буквально, — подошёл к ХоллиБерри и осторожно шепнул ей что то на ухо. Женщина нахмурилась, явно не одобряя то, что ей только что сказали, но петь продолжила, понимая что сейчас явно не время для нотаций. У тяжёлой иконы осветили кольца, золотой венчальный шнур. Венчание близилось к концу. — Да будет ваш дом — храмом, ваши дети — продолжением Пламени, а ваша любовь — неугасима! — Да воссияет их союз! — хором взревела община. Приглашенные зашумели. Камеры отключили. Храм наполнился таким шумом и гамом, что нельзя было услышать себя. Но почему то шум стих, стоило прорезаться дрожаще голоску невесты, которую переполняли эмоции: — Святой отец, возможно ли привенчать нашу дочь? Чиз, что наблюдала за праздником в первых рядах резко перестала хлопать, а руки её затряслись. — Невозможно! — подал голос, кто бы вы думали, старейшина Кустард. Ванилла и Лили изначально не хотели его приглашать, зная, что он все испортит. — Как можно привенчать чужеземную принцессу? Она не искупила грехов матери. — Полноте! — руку вверх подняла жрец ГрандМадлен, ныне приходящаяся Ванилле дальней родственницей со стороны отца. — Мать мертва, девочка — сирота. Сиротам опускаются грехи родителей. — Всё верно, — вмешался архимагистр. — Вопрос в том, есть ли тут крестные девочки? — Крестная здесь, — отозвалась ХоллиБерри, пока прихожане расступились перед ней. — Крестный впал в ересь. Архимагистр кивнул. Лили по-матерински тепло глянула на дочь. — Подходи, милая. Дают добро. А Чиз не могла идти. Ноги не несли её скованное дрожью волнения тело. Ей помогла Карамель. «Иди,» — Тихо шепнула она. Девочка очнулась лишь тогда, когда Ванилла осторожно гладил её по плечам, а сама она стояла прямо перед архимагистром. Мужчина в рясе водил кистью с золотой краской по её лбу, рисуя руну. Лили до сих пор не верила в происходящее. Все это казалось ей сном, сказочным сном наяву. Она знала, что привенчивание — это формальность, но нужная ей формальность. Ведь так она сможет быть со своим чадом и после смерти. Мысли странные, безусловно, но Лили думала об этом часто. Чиз не была привенчана к своим биологическим родителям (по «легенде», малолетняя Голди подняла крик, и обряд остановили). И куда же ей дется в «Озере искр»? Ко кому она придёт? Лили не могла вынести мысли, что её светлая душа когда то будет потерянной и одинокой. Лучше уж озаботиться о жизни загробной сейчас, нежели лить слезы позже. От свежего венчального шнура отрезали маленький кусочек, отдав его девочке. — Береги, носи под сердцем. Община взревела во второй раз: — Да примет Пламя это дитя! Теперь все втроём стояли в оцепенении. Первой перестала играть в морскую фигуру Чиз, обняв родителей. — Мама! Папа! — Безсвязно лепетала Голди, пока холодели щеки и текли слёзы. — У меня теперь есть дочь! — Кричал Шедоу, хлопая в ладоши. Все радовались, обнимались, рыдая от счастья. И в ногах холодело. Но через много-много лет они все будут вспоминать об этом, как о главном своём счастье. Ванилла целовал Лили быстро, но с такой любовью, что коротковременные поцелуи приносили ещё больше удовольствия. Лили же оставалось продолжать обнимать Ваниллу за плечи, покамежду ними уютно устроилась Чиз, утыкаясь носом в мамино платье и кутаясь в свадебную вуаль. *** — А теперь точно то же самое ты повторишь для него, — Трясла Шедоу явно разозлёная до нельзя ХоллиБерри. — Когда Ванилле было восемь месяцев, я совершил кровное венчание. — С кем бы его совершил? — ХоллиБерри уже не могла держать лицо и кричала, тряся Шедоу за шкирку. — С нашей Лили, вроде… — В смысле, блять, вроде? — ХоллиБерри уже орала, трясла и чуть ли не била бедного Милка, в то время как он понимал, что заслужил её гнев и недовольство. — У тебя сколько девочек, явившийся народу? Элдер «зашкерился» в уголке, безмолвно боясь, что сейчас и ему придёт конец во второй раз. Но пальцами показал количество. Сначала два, а потом один. — Три что ли? — Вполне логично спросил Дарк Какао. Но нет. Сначала он вновь показал два, развел руками, а потом вновь один. — То есть ты не знаешь количество собственных детей? Элдер положительно покачал головой. — У Лили есть сестра. Причём они как две капли воды. — Мать Лили впала в ересь. Она не могла родить ещё одного ребёнка. То, что происходило вокруг было самой настоящей неразберихой. Четверо взрослых — а одни из них немой из-за проклятия — пытались понять кто кого родил и венчал, нарушив закон. Спустя пятнадцать минут криков они сложили историю воедино. *** — Ш-ш-ш, искорка моя, не плачь, — полностью белый маленький мальчик встряхивал большой конверт с трехмесячной девочкой, в то время как его отец шёл рядом, важно поднимая свою горделивую голову. Острый эльфийский нос поднялся высоко, с гордостью обдумывая то, что его ждёт. Сколько денег он может получить за ту сделку, оформленную с лучшим другом и будущим своим королём. Главное, получить власть и уважение. В часовне его уже ожидали гости: сам Шедоу Милк, и маленькая-маленькая девочка, лицо и фигура которой предусмотрительно были прикрыты маской и плащом. Красные глазки с белыми змеиными зрачками пугливо оглядывались, пытаясь выявить опасность для себя и малыша, мирно посапывающего у неё на ручках. — Когда я скажу тебе, ты должна покинуть часовню. Но Ваниллу нужно тут оставить. Поняла? — А ему не больно будет? — Уже во второй раз спросила Кенди Эпл, готовясь заплакать. — Нет, что ты. Ему больно не будет. Он смелый. Ванилла открыл глаза, сморщил носик, словно сукслик, и заулыбался, будто узнал няню, которая скрылась под маской и накидкой. — Хомячочек! Милк же улыбнулся и уже хотел пощекотать своего мальчика по пухлому подбородку. Но в часовню вмиг вошли её хозяева и жрец. — Теперь можешь идти, милая. Кенди Эпл отдала малыша и, стуча туфельками по каменному полу, ушла. На выходе она задела жреца и пугливо ойкнула, но женщина, с видом смертницы, никак не отреагировала. Эпл убежала. Лишь тогда Элдер удостоился взять дочь из рук Сильвер Бела. — Уж думал, передумаешь, — горько усмехнулся Элдер, проведя рукой по пушистеньким белым волосикам дочери. — Если мне что то вбили в голову, я это выполню. Ванилла глядел вокруг, думая, что происходит, и почему эти взрослые так внимательно глядят на него. Но тут он услышал тихий плач. Девочначий плач. Девочка плакала, тяжело дышала, сопела, будто заболела. Шедоу это быстро заметил и уже хотел пощупать лоб, но Элдер остановил его. — Может, начнём? А лбы потом щупать будешь. Обряд начался. И пока все это продолжалось, Шедоу не мог найти себе места. Сначала жрица надрезала детям ладошки, отчего король уже хотел уйти из часовни. Но он не мог этого сделать. Без сына он никуда не уйдёт. Да оба ребёнка кричали то ли от страха, то ли от боли. Потом жрица связала руки детей шнуром. Лили — или же на тот момент Сельваринел –пыталась вырвать свою руку из-под пут шнура. А маленький принц смиренно ждал, но нервно глядел вокруг. Стоило жрице закончить обряд, как Милк сразу же выхватил сына, заворачивая его в конвертик. Однако, он заметил, что Элдер о чем то говорил со жрицей, пока дочь лежала на специальном столике у алтаря. Поэтому пришлось одевать ребёнка одной рукой и придерживать одной ногой. — Что, не любит тебя папка, Сильва? Ну ничего, скоро домой к нам поедешь. Заживёшь, королевишна. *** — Это отвратительно… Как вы себе это представляете? Да, детки, вашу судьбу решили за вас. И да, милая Лили, ты частично проклята. Так вы себе это представляете? — ХоллиБерри не могла себя держать. Милка она буквально била, а точнее очень больно тормошила его об стену. — Ни один нормальный отец не согласился бы на такое! Ты причинил страдания не только своему сыну, но и Лили. Я думала, что раз ты сам через это прошёл, то будешь против. Знала бы я, какие вы оба твари.! — Милая, успокойся! — Дарк Какао подбежал к ХоллиБерри, обняв её с сзади. Женщина вмиг успокоилась, но залилась слезами. — Не переживай. Да… эта ситуация странная. Но давайте договоримся. Дети об этом не узнают. Праздник мы им портить не будем. Никто об этом не узнает. Все притихли. ХоллиБерри успокоилась, теперь уже извиняясь перед Шедоу, но недовольно глядя на Элдера. — Забыла сказать, что безумно рада, что ты — ой! — вы приехали, — Чиз сидела на земле, в окружении зелёного газона, расставив ноги в разные стороны, пока траву, её платье, кожу, волосы и крылья заливал свет заходящего солнца. А в лицо ей дул ветерок, приносящий звуки живой музыки, запах вина и оживленую болтовню гостей. Кранчи Чип же был все время рядом, но, в отличие от подруги, выглядел не так чудесно. Если принцессе солнце придавало красоты большей, чем при свете свечи или лампы, то её вечному пёсику оно вредило, подчёркивая, что на свадьбу он пришёл в мятой рубашке и то, что в драке во время тренировки по фехтованию он вышел проигравшим и получил шишку во лбу от этого челкастого. Если ветер развевал волосы Чиз с идеально выверенной точностью, что Кранчи в лицо летели его длинные пакли, за которые его прозвали «гомиком». Хотя, есть ли в длинных волосах плохое? В правительстве у всех длинные волосы. — Я… тоже рад, что мы приехали к вам. Без международного дворянства… Но Чиз была идеальна. Руки, шея, ноги, глаза. Красивая. Вот и все. Девочка упала на спину, пока тёмные щёки слегка краснели. — А ты заметил, что воздух в разных странах разный? И, по моему, в Ванилиане он самый чистый. У меня дома он горячий, похож на свободу и книжки о приключениях. А вот тут все такое романтичное. Розовое. Фу! — Чиз встряхнула голову, и золотая пыль будто полетела из волос. — Ты ходячее противоречие. Выглядишь, как книжная леди, но романтику ненавидишь. — Эй! Я не люблю такое, потому что мало хочу, в данный момент времени, обжиматься с мальчишками. Видел бы ты моих одногодок. Ума у них явно не много. Любой контакт с ними сходит к мыслям и движениям, как у приматов. Ну, ты видел. Чиз рассмеялась, поглядывая на Чипа и закрывая один глаз, улыбаясь. А сам парень сидел рядом, поставив руки между ног и краснея, не имея возможности сказать фразу длиннее двух предложений. — П-поэтому с нами общаешься? — Да. Видите ли, у меня не было отца, поэтому я хочу найти ему замену в лице мужчин, неважно, романтический то партнёр или друг. Психология, малыш, не больше. — Погоди-ка. Отец у тебя есть. — Но что было до него тоже считается. Чиз тепло улыбнулась, поворачиваясь на бок и специально легонько стукнув Чипа в спину туфлёй, которая почти полностью упала с ноги и держалась на большом пальце. — Я тут подумала. подумала и поняла, что судьба то у меня не сахар. Выдадут замуж за Чоко или Вайлдберри просто потому, что надо. И что мне останется? Нет, если так подумать, то как друзья мы уживемся, но не как пара. А если я другого полюблю? — Пф! Конечно полюбишь. Ну, заведёшь любовника. — Отличная идея! Ты же покроешь меня, если что? — Ну только у том случае, если я и буду этим любовником. Чиз рассмеялась, а потом резко замолчала, будто подавившись пухом одуванчика. И правда. Через мгновение она закашляла, давясь. — Тьфу! Что за мерзость горькая залетела мне в рот? Чиз поднялась, усмехаясь. Но тут Чип резко наклонился и быстро поцеловал её, но промахнулся, оставив поцелуй чуть выше губ под носом. Чиз краснеть не стала, поэтому, как только Чип закончил эту слишком неловкую пародию на поцелуй, сказала: — Ну и что это за позорище. Хочешь поцеловать, целуй нормально. Чип не с первого раза понял. Во первых, что он натворил, во вторых, не ожидал, что Чиз о таком попросит. — Ч-что? — Целуй давай. А то ведь я и передумать могу. А дважды, как известно, приглашать не нужно. Кранчи оставалось повиноваться. Он вновь осторожно наклонился. Поцелуй был не долгим. Обоим довольно скоро стало мерзко. Лучше мало и хорошо, чем долго и неприятно. Но ветер усилился, поэтому, когда они закончили, то рты их были полны клоками волос. — Это ты в первый раз целуешься? — вполне логично спросила Чиз, вытаскивая обслюнявленные волосы. — Ну. как бы да. — Правда? А я думала, опыт у тебя есть. Тебе лет то сколько? Но тут парочка услышала чьи то лёгкие шаги. Это была Финансьер. Пропажу двоих детей все же заметили. — Ого, вы тут. Далековато вы запрятались. Чиз встала с травы, отряхнула платье и, приняв позу, в которой она складывала руки на животе, спросила: — Меня ищут? — Да. Твоя птиценянечка видел, как вы с Чипом ушли. Теперь носится как угорелый. Орёт, что Ванилла плохой отец, и все на нём. — Хотя сам последний раз меня видел два года назад, когда мать хоронили. Ну ладно. Пойдёмте, не будем нарушать тонкую душевную организацию курочки-наседки. Тем временем в самом эпицентре праздника находились Лили и Энчантресс. И не ясно. То они мерились, то снова ссорились. — Я повела себя слишком высокомерно по отношению к тебе, Эни. Но всё же, не я начала говорить о недобрых помыслах. Моё положение скорее напоминает корысть, нежели положение Ваниллы. Энчантресс же взяла бокал и налила себе вина, будто выражая полную безучастность в разговоре. — Давай забудем об этом, дорогая моя. Нет смысла говорить об этом, — улыбалась женщина, щелкая глазами. — Но не думай, что я когда то буду лебезить перед Ваниллой. Он для меня как был никем, так остался. Лили тяжело вздохнула, взглядом попрощалась с сестрой и уже хотела идти, но тут обе сестры почувствовали странную волну энергии. Магия. Но кто это решил устроить битву на жезлах? Другие эльфы в толпе тоже среагировали, потому что где то в толпе раздался сначала детский плач — маленькие эльфы плохо реагируют на такие вспышки, — а потом обеспокоенный голос ДжанглБерри. Однако, лицо Энчантресс изменилось, будто она знала причину этих волн. И правда. Уловив что-то, она повела ухом. — Эни! Эни! — за молодой женщиной с короткими красными волосами бежала стража, думавшая, что эта женщина терористка. Стоило красавице — с явно драконьими генами — достичь девушек, как она упала в ноги эльфикам, склонов голову. Лили взялась за посох, показывая гвардии, что она держит ситуацию под контролем. — Добрый вечер, Помегранат. Рада тебя видеть, но ведь ты отказалась от приглашения. Что ты тут делаешь? Помегранат выглядела слишком плохо, сидя на коленях и рыдая. — Эни. Я-я сломала печать. — Как сломала?! — Энчантресс топнула ногой, но гнев не был направлен на женщину у её ног. Она вообще не любила злиться на жрицу, хоть та, в силу молодости и неумения, часто делала что то не так. Был случай, когда Помегранат перебила склянок восемь в магазине, но даже тогда злиться не хотелось. — Т-так. Дети играли, Брейв опять стал колотить Берри, я его отругала и, когда схватилась за его руку, сломала оберег. Вновь вспышка энергии. Теперь её почувствовали и люди. Ванилла, явно забеспокоившись, нашёл Лили. Глаза его расширились, в руках он держал посох. — Что происходит? — Фантом. Замигали лампы. Гости запаниковали, разбегаясь кто куда. Земля затряслась. Кто то начал падать. Приглашенные не знали куда деться. Паника разросталась до невиданных масштабов, и, казалось, начала поглощать и сам Скайтаун. Неожиданно появилась червоточина, похожая скорее на чёрную дыру. Но она ничего в себя не втягивала. — Чистейший! Вот не знаю, чего вы своим воспитанием добиваетесь, но по наклонной принцесса уже пошла! — Отпусти меня, старый петух! В сторону Ваниллы, игнорируя все на своём пути — в том числе и Кранчи, падающего буквально под ноги, — шёл разозленный Смокед Чиз, официальный сопровождающий для Голден на любых светских мероприятиях. Он сквозь толпы тащил за запястье свою подопечную, которая каблуками топтала ему ноги. Он в принципе считал, что ни Ванилла, ни Лили не могут нормально воспитать Чиз, и что они её испортят. Хотя сам он был воспитателем не лучше. Так вот, мужчина игнорировал все на своём пути, в том числе и чёрную дыру. А она, видимо сильно оскорблённая, воссоздала очередной поток энергии. В этот момент Кранчи Чип запутался в ногах и упал, уклонившись от волны. А вот принцессу и её воспитателя это задело с головой. Чиз успела лишь ойкнуть, как вдруг тело её обмякло и она упала. По телу девочки будто пробежался ток. А Смокед быстро разжал руку ребёнка и сам упал, тоже как от электрошока. В итоге оба креатура лежали на земле. За всем этим наблюдали и гости, в том числе и Ванилла с Лили. У пары случился самый настоящий шок, и Ванилла вмиг побежал к пострадавшим, в частности к своему ребёнку. Но воронка его не пустила, испустив менее сильный энергетический удар. Воздействия на разум и тело он не произвёл, но от силы удара Ванилла отлетел головой в стол, где стояла выпивка, и дерево треснуло. В ход пустилась Лили, крича заклинания с воздействием на объект в перемешку с молитвами и криками отчаяния. Как это? Они с Ваниллой только привенчали Чиз. И буквально у них на руках она умрёт? Нет, Лили попытается что то сделать. Временно заморозив воронку, Лили сразу побежала к ребёнку. Где то рядом валялся Чип, у которого гудело в ушах так, будто его катузило. Без внимания и он не остался. Нет, Лили не побежала сваливать на него полуживых креатуров. К нему подбежал отец, проверяя то, не сотрясение ли у ребёнка. На новую рубашку все равно, главное ребёнок жив. А Лили не знала, что делать. Тут нужен именно врач. Не целитель, а лейб-медик. Её понял Афогатто, отведя сына в безопасное место и взявшись за Голден, а потом за Смокеда. Где то там стали помогать пострадавшим. Лили успокоилась, возвращаясь к воронке. — Что здесь происходит? В праздничную зону вернулись старшие правители, только что решившие свои вопросы. И если Какао в первую очередь попытался как-то разобраться в ситуации и помочь, ХоллиБерри в ужасе побежала спасать детей, невестку и внучек, то Шедоу быстро нашёл Ваниллу, понял, что сыну явно не хорошо, а лейб-медик занят другими, — ужас, кому деньги платим — то сначала вытащил его из-под стола. А у Ваниллы из затылка текла тонкая струйка крови. И да, Ванилла был в сознании. И пока он, хрипя и постанывая, вставал, Шедоу так испугался, что упал. — Сына убили! — П-пап, ты чего? — А, так ты ещё живой… Лили и Энчантресс буквально носились вокруг этой дыры. Волны не воздействовали на окружающих, но в полной мере их ощущали сестры. Энчантрес вторила заклинания, пытаясь подобраться к своему ребёнку. Лили осторожно подмораживала воронку, чтобы сестре было удобнее. И тут блеск меча и характерный звук металла разрезали воздух, проехавшись острым ударом по воронке. Энергетическая волна отбросила девушек и Дарк Какао, решившегося закончить дело быстро и без лишних разговоров. Энчантресс очнулась быстро, ведь сердце кололо от страха. Он. Он убил её дитя. Вскочивши с места, женщина подбежала к маленькому безвольному тельцу. Но, о чудо. Малыш, наделавший столько шуму, хоть и был без сознания, но ранена была лишь рука. Вовремя подошёл Ванилла, держась за кружащуюся голову. Уже через полчаса все приглашенные сидели не в зоне для праздника, а в большом зале. Многие ранились «по мелочи». Кто поцарапался, у кого синяк на ноге. Чиз откачали, вколов ей какую то мешанину из шприца. Принцесса сидела у высокого окна, пока её обнимала Финансьер. Чип не мог глядеть на это без ревности, но рядом его держала Карамель, аргументируя тем, что поцелуями он девочке не поможет — и тут она всё видела. Ванилле уже перевязали голову, а Ванилла перевязал ручку племянника. И да, Какао все-таки извинился. Но что бы он не говорил, Энчантресс уходила, игнорируя извинения. Помегранат эе хвостом увивалась за ней, не делая вмешиваться в неприятности. А Лили сидела в одиночестве. Глаза потухли, но никак бывает после истерики. Скучаюшим видом она изучала всех присутствующих. Кто-ж знал, что свадьба её обернётся так? Что самое счастливое воспоминание стало сущим кошмаром. Лили плакать не хотелось, хоть, казалось бы, отличный момент. Что то зашуршало и село на пол рядом со стулом. Лили повернула голову. — Привет, папа, — Она выделила последнее слово нерешительной паузой прежде чем как произнести его. Элдер сидел рядом с ней на коленях. И Лили это смутило. Разве у эльфов старшие сидят в ногах младших? — Ох, сядь же ты, я могу освободить тебе стул. Но Элдер положил руку на плечо дочери, чтобы та не вставала. Лили успокоилась. И тут, неожиданно для неё самой, она услышала мужской голос. Хрипловатый, но звонкий, отчётливо выделяющий согласные. Это был Элдер, да. Но он не открывал рта. Он разговаривал с дочерью на каком то глубоком уровне. «Дочь моя, я понимаю тебя. Ты прожила в одиночестве большую часть жизни. Я рад, что ты живёшь лучшую жизнь,» — говорил он, не открывая рта и не улыбаясь. Это было странное ощущение. Лили будто сидела рядом с маленькой безззщитной тенью, рядом со своим несостоявшимся ангелом-хранителем, вряд-ли любившем её когда то. Быть может, все эти слова сказаны были в порыве поддержать? Нет. Лили не чувствала любви. — Да тебя прокляли! — Вдруг закричал Шедоу так громко, что шум зала резко стих. Прокажёный даже упал со стула, настолько его напугало состояние сына. Лили, стоило ей уловить слово «прокляли», вскочила с места, найдя супруга тотчас. И правда. Что то чёрное летало над ним, похожее на хворь, что летает над чахоточным больным. Такое же тёмное густое и похожее на чёрный дым, который появляется над костром, в которое часом ранее кинули тело. Ванилла от этой новости был не в восторге. Словно от вшей, он чесался так параноидально, что маггл мог бы подумать, что на короля действительно напали блохи. — А ну! Прекрати чесаться! Дырку в висках прочешешь! — Сурово, но с заботой в голосе, сказала ХоллиБерри, отдергивая руку Ваниллы от его же головы. — Снять с тебя это можно. Вопрос в том, кто тебя проклял? Но вопрос этот был риторический. Именно в этот момент из зала пропали две женщины с младенцем. И Лили, поняв, что сестра имеет непосредственное отношение к состоянию её мужа, сразу не поняла, как так получилось. Проклинать же могут только родственники. Но, поняв, что после венчания Энчантресс как раз таки стала родственницей Ваниллы, чуть было не выругалась в слух, обозвав сестру ни то «сучкой», ни то «еретичкой». Уже совсем поздно, когда часы пробили час ночи, Лили лежала на кровати в своей новой, но прежней, супружеской спальне, свесив голени вниз. Бесконечно длинные волосы распластались по всей её половине кровати, ночная рубашка с длинными рукавами слезла и оголяла левое плечо, потому что правая рука устремилась к потолку, будтотпытаясь дотянуться до крыши кровати. Ванилла ходил по комнате туда-сюда, даже не переодевшись. Все в той же рубашке с пышными рукавами (но на сей раз на выпуск) он топал по паркету, бормоча количество шагов. — Бормочешь, — грустно подметила Лили, провернув голову в другой угол спальни, куда забрёл король. — Пять. ой, шесть… Я? Я просто считаю. — Ложись-ка ты лучше спать. Сегодня мы все свою дозу адреналина получили. Ванилла, как послушный муж, живо снял сапоги и лёг на свою половину кровати. Но рука его зашла за территорию, придавив Лили волосы. — Сначала переоденься. Или ты меня стесняешься? Могу отвернуться. — Да-а-э, — Парень также послушно встал, махнув рукой. — Н-но ведь то ужасное, что случилось сегодня, не значит, что все прошло ужасно. Верно? — Верно, — Он наконец переоделся, на сей раз уложившись правильно, не захватывая чужие территории. — Главное же, что мы до сих пор друг друга любим? — Главное, — Ванилла притянул Лили к подушкам, поцеловал в лоб и впервые за месяц спокойно выдохнул. — А может, это знак? Знак чего то ужасного. — Тут все накосячили. Иди сюда. И Лили, как обычно помявшись, обняла Ваниллу, все так же смущённо упираясь носом в его грудь. — Постарайся не думать о плохом. Ты, по крайней мере для меня и Чиз — герой. Разве это тебя расстраивает? — Нисколечки. — Вот теперь я понимаю, почему влюбился в тебя. Подул ветер. Разговоры патрульных еле слышны. Над Скайтауном большая тень. Спокойствие окутало всех.