Этот учитель не тот кем кажется.

В зале Цяньцзюэдянь пол сиял от множества инкрустированных духовных камней. Идеально белые стены, украшенные жёлто-красными росписями, уходили на три этажа ввысь. Там, если подняться по лестнице, находились множество закрытых полок с артефактами, свитками и книгами. Доступ к ним имел только глава. Четыре колонны отделяли место, где стояли столы глав. Над выходом, состоящим из двух габаритных дверей, висела позолоченная надпись, гласившая: «Сюда войдёт только чистый, не порочный, справедливый человек. Остальные приползут». В противоположной стороне, на небольшой возвышенности, стоял стол главы, а чуть ниже, с двух сторон, ещё два стола. За ними сидели старейшина Фэн слева и старейшина Яньцзунь справа. И уже на полу напротив друг друга находились столы остальных шести старейшин. Между столами проходил красный ковёр от самого входа и до стола главы. Вот, наконец, по залу прошёл эхом властный, но мягкий голос. — Старейшины, я собрал вас всех из-за того, что… — Он вдохнул. — По нашим с Яньцзунем расчётам, нас ждёт глобальное увеличение активности нечисти в Верхнем Царстве. И, как вы понимаете, с этим придётся разбираться нам. Конечно, мы можем попросить помощи у других школ и кланов, и мы это сделаем. Но всё командование и план перейдут на наши плечи… Дальше он рассказывал о том, кто из старейшин со своими учениками что делает. Без дела остался только старейшина Цзинцзунь. — Дружище, надеюсь, ты не сильно расстроишься, но для такого героя, как ты, у нас не осталось дел… Дадим тебе отдохнуть после твоей судьбоносной помощи на горе Хэньдо Бин! Гао Чжэнь Цин был совсем не расстроен, что ему придётся дальше отсиживаться в школе и только учить учеников и писать книги. Ведь он в недалёком прошлом так устал заставлять себя делать хорошие дела. Та же помощь на горе… Он мог бы и не помогать, но чтобы сохранить свой хороший образ, ему пришлось совершить подвиг. Жаль только, что он дался Цину искажением ци. С того дня его и так не стабильная энергия была ещё больше подвержена проблемам. Глава его наконец-то отпустил. Гао Чжэнь направился к своему домику. Он находился совсем далеко от основных зданий школы, поэтому чуть-чуть — и находился бы за территорией школы. Вокруг была большая роща с деревьями вишни и груши. Весной, во время оттепели, на дорожке из брусчатки появлялось много грязи, и так как владелец дома был от природы ленив, никто не чистил её. Повернув налево, Гао Чжэнь Цин прошёл под красивой аркой и элегантно пошёл дальше по уже узкой дорожке. Как вдруг его нога проскользнула по большому количеству грязи, и он очень неэлегантно приземлился на свою задницу. Сразу же его штаны промокли насквозь и испачкались. Его длинные волосы тоже попали под удар, и их концы полностью погрузились в грязь. — Вот чёрт! Он встал, стараясь не касаться руками земли, но снова поскользнулся и упал уже лицом в грязь. Не успев вовремя выставить руки, вся его одежда насквозь испачкалась. Он успел поднять голову, чтобы хотя бы лицо оставалось чистым. Быстро встав, он попытался отряхнуть одежду. — Почему именно сегодня я решил надеть светлые одежды? Он поднял голову в небо. Было уже совсем темно, но потихоньку начинали появляться звёзды. Какие-то сияли вровень с полной луной, какие-то были совсем тусклыми и отдалёнными. Гао Чжэнь понимал, что просто переодеться не получится — ведь за ворот ему тоже попало. Он тяжело выдохнул. — Придётся идти в купальню… Через пару минут ужасно скрытного пути он дошёл до неё. На входе в купальню нужно было разуться, чтобы не занести грязь внутрь. Сейчас около входа находилось всего три пары обуви. Если так подумать, то для купальни такого размера это было очень неожиданно — так мало людей? Даже если так, может, кто-то из них заметит его в таком ужасном виде? Он не позволит. Гао Чжэнь разделся, накинул набедренную повязку и пошёл в личную помывочную. По пути он заметил, как две, явно уже намывшиеся, девушки шли к раздевалке. «Ну и хорошо, чем меньше людей, тем лучше отдохну». На самом деле он был достаточно общительным человеком, но не сейчас. Мужчина быстро, но тщательно обмылся и пошёл в общий бассейн. «Раз пришёл, то нужно и расслабиться». Сильный пар отходил от горячей воды, так что рассмотреть кого-либо оставалось невозможным. В этом влажном помещении Гао Чжэню стало уже на входе хорошо. Пустой бассейн, лёгкий плеск воды. Гао Цин медленно вошёл в воду. Кожа тут же покрылась мурашками от тепла и слегка покраснела. Такой уж был недуг от идеально белой кожи — она сразу же становилась красной от холода, от жары, от тепла. Цин подошёл к самому краю бассейна, чтобы сесть. Тут же всё его тело обдало приятной горячей водой. Чуть посидев так, ни о чём не думая, он сложил руки вместе и набрал воды. Лишняя вода сразу вылилась, когда он поднял руки, затем по руке обратно в воду начали стекать маленькие струйки воды. Пока вся вода не вылилась из его рук, Цин плеснул водой на лицо. Подняв голову, он подождал, пока вся вода стечёт, и затем резко опустил голову и открыл глаза. Пару секунд всё было размытым, но в миг зрение вернулось к нему. Гао Чжэнь поднял голову и осмотрел бассейн. В этот раз в сильном паре недалеко от него был человек. Мужчина удивился, что его непревзойдённая чуйка его подвела. Он ведь сразу замечал людей, хоть на две ли они от него будь. «Надо быть пособраннее, наверное, слишком расслабился». Чжэнь стал внимательно наблюдать за, как он понял по фигуре, парнем. Вдруг этот человек повернулся и тут же устремился к Чжэню. С каждым шагом он всё лучше понимал, что это за парень. Ладони как отделеные от тела сжались. Это был его ученик — Сяо Мин. Невольно, неподвластно разуму, глаза Гао Чжэня опустились на торс молодого Мина. Что насчёт его талии и живота? На этой ровной, прекрасной и чуть смуглой коже красовался красивый пресс. Не как у уже сформировавшихся и зрелых мужчин, а такой, который появляется у мальчишек, которые усердно тренируются. Зрелый пресс появляется уже после восемнадцати. Но этот был гораздо прекраснее. По нему так медленно стекали капли воды, словно слёзы женщины, которая выходит замуж не по желанию. Взгляд пробрался выше — к груди его ученика. По ней тоже стекала вода, только вот разум был обращён совсем на другие места. О, его дивные соски! Розовато-коричневые, такие прекрасные. Похожие на две больших бусины, покрашенные искусным мастером. Ему так и хотелось повалить этого парнишку и начать трогать его, где только ему захочется. Этот дивный, запретный плод так желаемый Гао Чжэнем. Он думал и думает об этом прекрасном молодом человеке постоянно. Ночью, днём — почти никогда из головы не выходил его образ. И не только образ… Что только Цин не представлял, думая о нём. Его прекрасное, подтянутое, юное тело, ещё не ушедшие милые щёчки, тёмные, как ночь, глаза. Как он завладеет им, как ученик будет стонать, кричать, как его юное лицо станет пунцовым от наслаждения и боли. Это всё каждый раз будоражит разум Гао Цина. И не только разум… Вода сейчас скрывала его истинные желания, но даже если бы не скрывала — они здесь одни… Раньше ему не находилось удачного момента, чтобы воплотить в реальность все желания. Но сейчас он не то чтобы нашёл идеальный момент — он просто не мог удержаться. Он уже представлял, как его захлестнёт волна наслаждения от того, как он пронзит своим мечом этого прелестного молодого человека сзади. Как тот будет стонать, кричать и просить остановиться, но Чжэнь будет только увеличивать напор и извергнет всю свою похоть внутрь Сяо Мина, затем ещё раз и ещё. И затем… Не успев закончить мысль, его оборвал звонкий голос ученика. — Учитель, почему вы так на меня смотрите? — Сяо Мин чуть-чуть подумал, а затем хлопнул себя по лбу и усмехнулся. — Наверное, учитель смотрит мои прогрессы в культивировании! Но не легче вам просто пощупать мой пульс? Гао Чжэньцин был немного поражён этой болтовней и, несколько раз отрешённо моргнув, опомнился. — Да-да! Ты очень хорошо поработал… Он отвёл взгляд. Так они и простояли в неловком молчании. Гао Чжэнь наконец-то вздрогнул и лучезарно улыбнулся. — Сяо Мин, как у тебя всё с соучениками? Шаг к ученику. Сяо Мин не шелохнулся и почесал затылок. — У меня всё хорошо! Почему вы спрашиваете? Ещё шаг. Чжэнь недавно видел, как соученики Сяо Миня насмехались над ним, поэтому решил привести этот аргумент. — Я просто видел, как… Не успел он договорить, как Мин обернулся, этим сбив учителя с мысли. — Учитель, извините, кажется, я засиделся здесь. Извините, я пойду. Он быстро откланялся и пошёл побыстрее оттуда. Гао Чжэнь не мог упустить свою цель сейчас, в такой выгодный момент. Он позвал своего ученика повелительным тоном. — Стой! Сяо Мин испуганно обернулся. Из-за сильного пара сейчас была видна только его силуэт, но учитель уже почувствовал этот страх. «Он меня боится» — мысленно усмехнулся Гао Цин. — Почему ты так неуважительно обращаешься с твоим учителем? Подойди! Сяо Мин же в ответ только прокричал: — Извините, учитель, но мне очень надо! Цин, ошарашенный таким ответом, уже хотел пойти за ним, но его ученик убежал, параллельно извиняясь. — Извините, извините! Я понесу за это наказание! Чжэнь встал как вкопанный. — И что это было? Он дал себе пощёчину. — Зачем я это делал? Я же мог в миг разрушить свою репутацию! Зачем, зачем ты это делал? Зачем ты думаешь об этом? Ты можешь всё испортить! Всё! Для чего? Сохраняй самообладание, и всё будет хорошо. Об этом маленьком паршивце забудь. Как бы он тебя не соблазнял. Ещё пара сильных пощёчин, и щёки горели, как в аду. Но этот способ помог сконцентрироваться и думать о планах на завтра, а не о планах на ученика. Долго планировать не пришлось — быстрый, как стрела, и холодный, как вечные льды, разум сразу же сделал примерные черты завтрашнего дня. Гао Чжэньцин наконец-то уходит, в чистой одежде, с чистым телом и разумом. Кожаные чёрные ботинки шагают по грязной земле, и в этот раз ничего и никто не хотел испортить его имидж. Поздняя ночь. Вокруг — только множество деревьев и редкие прогалины между ними. В нечастых домиках давно потушили фонари. Только Чжэнь нёс свой едва горящий фонарь. Вдруг на очередном повороте мужчина замечает светлое пятно, причём на траве — не испачканной и заляпанной грязью, а на чистой и незапятнанной зелени. Как на особом месте, специально сделанном для этого предмета. — Что это? Оглядевшись по сторонам, Гао Чжэнь нагнулся, чтобы получше рассмотреть этот предмет. Руки сами сжались в кулаки. Это был платок Сяо Мина… Его он узнаёт из тысячи. Расшитый несложной красной вышивкой и запахом мёда. Чжэнь резко, впопыхах и чуть не запнувшись, отходит от этого платка. «Не сейчас!» И быстрым шагом уходит от этого проклятого места. Однако через несколько шагов он возвращается и быстро убирает платок к себе в рукав Цянькунь. И тут же снова судорожно мотает головой по сторонам — вдруг кто увидел? Губы сами растянулись в глупой улыбке. «Даже если заметят — не посмеют обвинить», — закрыв все свои опасения, сказал он в уме.