Ritualis Vinculum Sanguinis

За завтраком тетя Хильда смотрит на Тэхёна жалостливым щенячьим взглядом и наливает ему побольше сиропа на блинчики. Тетя Зельда откладывает в сторону утреннюю газету и безапелляционно заявляет: — Чимин приедет в субботу днем. Ты встретишь его и будешь вести себя как подобает члену семьи Спеллман. Его. Чимина Найтингейла. Своего жениха. Потому что Финеас Спеллман, этот старый маразматик, провел ритуал Кровавого Обручения, чтобы закончить таким образом вражду двух ведьминских семей. Сам прадед Финеас отправился к Темному Повелителю через год после своей выходки. А Тэхёну теперь все это расхлебывать. Как будто мало ему домашнего ареста на шестьдесят шесть лет. У него даже фамильяра отобрали. Зато женишка подсунули. Ангела с два Тэхён будет себя вести как подобает. Тетя Зельда смотрит на него фирменным взглядом тридцать восьмого калибра поверх чашки кофе, как будто знает, о чем он сейчас думает, и добивает: — Тэхён, дорогой мой уголовник, если ты что-то выкинешь, я лично подниму вопрос об увеличении срока твоего наказания. — Это нечестно! — возмущается Тэхён. — Меня вообще не спросили, нужна ли мне эта помолвка! Прадед очень ловко все провернул, когда пятилетнего Тэхёна привезли к нему погостить. Родители хотели слетать в Канаду, немного отдохнуть и развеяться, а добрый дедушка сам предложил присмотреть за малышом Тэ. С тех самых пор на пальце Тэхёна красовалось кольцо, которое было не снять. Оно было покрыто сетью ведьминских символов, и росло вместе с ним. Хоть колдуны и освобождены от Адского пламени, Тэхён был бы совсем не против, подбери Темный Повелитель старому хрычу котел погорячее. — Тебя и сейчас не спрашивают. Спеллманы всегда выполняют свои обещания. Тетя Зи, не став дослушивать дальнейшие возмущения, одним глотком допивает свой кофе и уходит из-за стола. — Бедный мальчик, — тетя Хильда сочувственно похлопывает Тэхёна по плечу. — Но, может, он тебе понравится. Твой жених. — Ты говоришь так, как будто ничего нельзя сделать. — Этот обряд проводится в присутствии Повелителя, как Темное Крещение. Я бы не рискнула призывать Его, — тетя Хи с намеком показывает пальцем вниз, на пол. — Для того, чтобы все отменить. Звучит, конечно, плохо. На сто из ста. Но Тэхён все равно сдаваться не собирается. Он же, как любит напоминать тетя Зи, Спеллман.

_

К субботнему обеду Тэхён намеренно опаздывает. К моменту своего появления он ополовинивает бутылку вина и прихватывает остатки с собой. Ослабляет пояс шелкового халата, чтобы открыть грудь и пресс. И торжественно дефилирует по лестнице вниз, в холл. Встречать гостя. Глядя на лица его тетушек, перекошенные от возмущения в случае тети Зельды, и ужаса — в случае тети Хильды, Тэхён чувствует себя отчасти отомщенным. А потом видит парнишку у двери — невысокого, с огромным чемоданом, птичьей клеткой, закрытой тканью, очками на пол-лица и в безразмерном свитере. Парнишка при виде него опускает глаза. Нервно крутит на безымянном пальце кольцо, такое же, как у Тэхёна. И этот скромник — его женишок? — Здравствуйте, — голос у женишка, несмотря на явную дрожь, оказывается нежный и мелодичный. — Я Чимин Найтингейл. — Значит, женишок, — воркует Тэхён. Подходит ближе, обнимает за плечо, буквально повиснув на парнишке. Протягивает ему бутылку. — Тэхён Спеллман. Но можешь звать меня «дорогой». Выпьем за твой приезд? — Нет, спасибо, — Тэхён чувствует, как каменеют чужие мышцы под ладонью. Видит, как щекастое лицо заливает краска. — Мне нельзя пить. Мне только исполнилось семнадцать. Значит, уже через год, по достижении женишком совершеннолетия, им придется обвенчаться. — А вот я выпью, — Тэхён прикладывается к бутылке. Тетя Зельда смотрит на него отборным матом, но воспитание не позволяет ей вмешаться. — За моего юного и прекрасного жениха. Ну хотя бы Темное Крещение он принял. Не все так плохо. Хотя нет, все ужасно плохо, просто хуже не бывает. При взгляде на пацана, выглядящего едва на возраст согласия, Тэхён на секунду сомневается. Но заставляет себя продолжать спектакль. На кону его свобода. Если уж не в плане перемещения, то хотя бы сексуальная. За обедом у тети Зельды пару раз опасно дергается рука, как будто она хочет всадить ему вилку промеж глаз, и наверняка так оно и есть, но Тэхён все равно нарочно откидывает полу халата, демонстрируя сидящему рядом Чимину голые ноги и даже отсутствие белья. Чимин краснеет и закашливается. Тетя Хильда, принесшая графин с водой, хлопает его по спине и ловко, как будто невзначай, накидывает Тэхёну на колени салфетку. Добрая душа тетя Хи. Она еще не знает, что он Чимину приготовил.

_

Чимину дают немного времени пообвыкнуть, но скоро он должен будет начать заниматься в Академии Незримых Наук, как и все Дети Ночи. Тэхён за эти несколько дней успевает заставить его хорошенько понервничать, спрятав клетку с фамильяром в одном из тайных ходов дома. Заколдовав зеркало, чтобы отражение не повторяло его движений. Сделав так, чтобы вся его одежда становилась разом то на три размера меньше, то на три больше. Чтобы кресло отодвигалось всякий раз, когда Чимин пытался в него сесть. Ради сегодняшней подлянки Тэхён поднимается аж в восемь утра. Сатана правый, да в этом доме только тетя Хильда встает в такую несусветную рань. А теперь еще и Чимин. Вежливый, милый и пугливый Чимин. Который, судя по прекратившемуся плеску воды, как раз заканчивает принимать душ. Тэхён поджидает его за углом ванной. Пафосно прислонившись к стене, как факбой из клишированной романтической комедии, рассчитанной на подростков. От нелепости сцены ужасно хочется рассмеяться, но Тэхён держит лицо. Он в образе. Чимин выходит, вытирая полотенцем мокрые волосы. Идеальный момент. — С легким паром, — говорит Тэхён и расплывается в самой наглой и раздражающей из арсенала своих ухмылок. — Как водичка? — Что тебе нужно? — хмурится Чимин. — Немного тепла и заботы, — томно тянет Тэхён. — Я ведь шестьдесят лет не выходил из дома. А тут ты, такой симпатичный. — О чем ты? — Чимин непонимающе хлопает глазами. — Намеков мы не понимаем, — Тэхён со вздохом закатывает глаза. — Тогда скажу прямо. Давай потрахаемся. Мы же все равно почти мужья. Так надоело годами дрочить в ладошку, ты не представляешь. Чимин застывает возмущенно-ошарашенным сусликом, как будто Тэхён предложил ему умыться святой водой. Тэхён делает шаг вперед. Чимин — назад. Прямо как по нотам. Чимин краснеет до самых кончиков ушей. Краска расползается по груди в вырезе футболки. А потом на его лице вдруг проступает страх. Не смущение, а самый настоящий страх. И Тэхёну на секунду становится противно от себя. Он хотел подразнить Чимина, вызвать неприязнь, самую чуточку припугнуть, но не настолько. Он хотел, чтобы его посчитали мудаком, а не насильником. Но даже если Тэхён перегнул палку, назад сдавать уже поздно. — Ты долбанутый. Чимин пятится от него, пока не упирается спиной в стену. — Не спорю. Но симпатичный, да? Тэхён уже предвкушает, как Чимин сбежит к теткам и потребует аннулировать все это недоразумение. Он упирается руками в стену по обе стороны от Чимина. Чувствует, как приятно пахнет чужой шампунь. Персиком. Втягивает носом воздух у виска, на мгновение забывшись, перестав играть. И получает сильнейший удар коленом в пах. Яйца, кажется, звенят от боли. Тэхён оседает на пол со сдавленными ругательствами. Чимин убегает, сверкая босыми пятками. Слышится хлопок двери в конце коридора. После этой выходки Чимин начинает шарахаться от Тэхёна и все время проводит вне дома. Тэхён думает, что его план избавиться от Чимина имеет все шансы на успех. Пока однажды вечером тетушки не вызывают его на разговор. — Скажи-ка, дорогой племянник, — тетя Зельда, стоящая у камина, воинственно упирает руки в бока и недобро сужает глаза. — Ты считаешь нас с тетей Хильдой идиотками? Она явно на что-то намекает, но Тэхён продолжает упрямо молчать. Пока не предъявлено конкретных обвинений, нельзя признаваться первым. Потому что есть риск признаться в том, в чем тебя не подозревали, и огрести в двойном объеме. Потому что даже под домашним арестом Тэхён умудряется постоянно проебываться, а о каком конкретном случае хочет поговорить тетя Зи, он только догадывается. — Ты думаешь, мы не заметили, как ты обращаешься со своим женихом? — бинго. Да, так Тэхён и думал. — Помолвку с которым, к слову, одобрил сам Темный Повелитель. Ты решил противиться его воле? — И Чимин — чудесный мальчик, — встревает со своего кресла тетя Хильда. — Зря ты с ним так. — Полагаю, что подобным возмутительным поведением Тэхён пытается добиться того, что Чимин от него откажется. — Тэхён, — тетя Хильда испуганно всплескивает руками. — Скажи, что это неправда. — А что мне еще остается делать, если я не хочу этой свадьбы?! — взрывается Тэхён. — Меня никто не спрашивал, как будто я жертвенный козел для шабаша! А собственные тетки не хотят мне помочь! — Твои тетки пожили на свете подольше твоего, — тетя Зельда угрожающе наставляет на Тэхёна палец. — И знают, как стопроцентно отменить Кровавое Обручение — ценой разрыва кровной связи с собственной семьей и только с разрешения Темного Повелителя. Думаешь, Повелитель даст согласие? Думаешь, Чимин пойдет на это ради тебя? Откажется от магии рода Найтингейлов? После того, как ты с ним обошелся? — Тогда я сам откажусь! — шипит Тэхён, окончательно закусив удила. Мало того, что тетки даже не пытаются ему помочь, так еще и отчитывают сейчас как пятилетку. Как будто он ковырялся в розетке вязальной спицей тети Хи. — От собственной семьи? — лицо тети Зельды каменеет, а голос становится ледяным. — Что ж. Удачи. Я даже готова рискнуть и впасть в немилость Повелителя, призвав его сюда. Полагаю, у тебя есть весомые аргументы, чтобы с ним объясниться. А сейчас мне нужно выпить. Тетя Зельда отворачивается от Тэхёна и наливает себе скотча. Тэхён видит, как дрожит ее рука. Тетя Хильда испуганно переводит взгляд с сестры на племянника. Вот и поговорили. Тетя Зельда, по мнению Тэхёна, чересчур пеклась о публичном образе семьи Спеллманов и временами могла давить похуже асфальтоукладочного катка, но никогда не была идиоткой. И она всегда прикрывала Тэхёна, если последствия его выходок грозили ему навредить. Говорила, что лучше сама отлупит Тэхёна метлой. И пару раз именно так и сделала. Ее забота была суровой, но семью тетя любила. А Тэхён в лицо заявил ей, что после всего, что она для него сделала, он готов был отказаться от семьи. От нее. — Тетя Зи, я … — начинает Тэхён, осознав, что именно наговорил в порыве злости. — Прости. Я не подумал. Я не знал, что все так серьезно. Всем колдунам и ведьмам в ночь их Темного Крещения Сатана дарует силу в обмен на подпись в Книге Зверя. А дети из древних семей потомственных магов получают еще и силу рода. Положа руку на сердце, Тэхёну слишком нравится эта сила, чтобы от нее отказываться. А еще он совершенно точно не готов объясняться с Темным Повелителем. Ведь тот очень не любит, когда его решения пытаются оспорить. — Ты никогда не думаешь, Тэхён, — устало вздыхает тетя Зельда. — В этом все дело. Я тоже не одобряю поступка Финеаса, но если бы что-то можно было сделать, я бы сделала это для тебя. Мы пытались разорвать ритуал, но не смогли. Тогда твои родители, Темное им Царство, попытались обмануть заклинание, чтобы отсрочить свадьбу, за что и поплатились. Они выставили почти невыполнимые условия, список на тринадцать страниц, прописали положение всех планет, точные градусы для Раху и Тау, Кету, Лилит. Но Чимин подошел под каждый пункт. У нас нет выбора. — Кстати про Чимина, — заискивающе улыбается тетя Хильда, видя, что семейная буря миновала. — Время позднее. Никто не видел его? — Он обычно возвращается ближе к ночи. Тэхён весьма успешно выживает его из дома. Тетя Зельда, хоть и всегда прощает Тэхёна, но никогда не упускает случая ткнуть его носом в собственное дерьмо. В воспитательных целях. Но стоит признать, это всегда заслуженно. А сейчас — особенно. — Я найду его, — предлагает Тэхён. — Через астральную проекцию. Присмотрите за моим телом? Потому что Тэхёну нельзя покидать дом физически. Ну и потому, что это дело, с которым ему нужно разобраться самому.

_

Гриндейл — маленький городок, здесь особо некуда пойти, чтобы развлечься или просто побыть вне дома. Тэхён обходит небольшой ведьминский лес, заглядывает в кафе доктора Цербера, библиотеку, общественный центр, но безрезультатно. Остается только кинотеатр. Когда Тэхён присаживается в кресло рядом с Чимином, тот хмурится и порывается встать. — Не уходи, Чимин, — Тэхён пытается поймать его за локоть, но забывает, что в проекции так сделать нельзя. Рука проходит насквозь как у призрака, ведь физически он не здесь. — Пожалуйста. Чимин удивленно округляет глаза. Это первый раз, когда Тэхён называет его по имени, а не язвительным «женишок». — Досмотри фильм, — продолжает Тэхён шепотом. — Я подожду. Хочу поговорить с тобой. Чимину рядом с ним явно неуютно, но он остается. Тэхён исподтишка рассматривает Чимина, пока идет фильм. Готовится к разговору. Странно, до этого Тэхён и не замечал, какой Чимин симпатичный. Или не хотел замечать. Какой у него милый нос: тонкий, с едва заметной горбинкой. Идеальной полноты губы в форме сердечка. И как Тэхён мог называть лицо Чимина щекастым. Щеки у него были совсем небольшими и казались сейчас трогательно, округло нежными. Где все это время были глаза Тэхёна. Когда фильм заканчивается, он зовет Чимина в кафе, ведь ужин они пропустили. Пусть Чимин поест, а Тэхён заказывает себе чашку чая, чтобы не вызывать подозрений. Да и после разговора с тетками ему кусок в горло не лезет. — Прости. Я вел себя как мудак, — первым делом говорит Тэхён за столиком. — Я ничего не имею против тебя лично. Против Чимина — нет. Только против его присутствия в своей жизни. — Но? — Чимин вопросительно выгибает бровь. — За такими словами всегда следует какое-то «но», которое, скорее всего, собеседнику не понравится. Говори уже как есть. Мало того, что симпатичный, так Чимин еще и неглупый. Даже жаль, что Тэхён не встретил его при других обстоятельствах. Им с самого начала надо было просто поговорить начистоту. — Я не хочу этого брака, — признается Тэхён в том, что Чимин и сам наверняка уже понял. — Знаешь, — говорит Чимин, и уголки его полных губ вдруг грустно опускаются. — По всем приметам у матери должна была родиться девочка. И она должна была идеально тебе подойти. А родился я. И это стало страшным разочарованием для семьи. Но ритуал выбрал меня для тебя, и отменить уже ничего было нельзя. Ребенок двух семей стал бы окончанием вражды, но из-за меня этого не произойдет. Так что я тебя понимаю. — А я вот нет. Мой прадед-маразматик придумал совершенно идиотский план, решив все за нас, а ты считаешь виноватым себя? — Тэхён не может поверить в то, что слышит. — Чимин, какая, к ангелу, вражда. Если люди хотят помириться, они берут и мирятся. Для этого не надо ни обручения, ни свадьбы. Тем более, что даже сам дед Финеас не мог вспомнить, из-за чего их семьи когда-то поссорились. Да и вообще никто не мог. Тэхён знает, он спрашивал. Была у него какое-то время идиотская идея — найти причину ссоры и попытаться ее разрешить. Не вышло. Это было слишком давно, и настоящая причина была погребена под слоем домыслов и интерпретаций с обеих сторон. — Может, ты и прав. Но мне все время говорили, что я все испортил, — продолжает Чимин, опустив взгляд, нервно пробегаясь пальцами по краю стола. — Меня не хотели видеть в собственном доме. И вот я приехал в Гриндейл, и оказалось, что меня и тут никто не ждет. Чимину и так было тяжело, а Тэхён сделал все, чтобы Чимин его возненавидел. И от этого Тэхёну становится не по себе. Тэхён не хочет замуж, но и не хочет быть говнюком в глазах Чимина. Хотя, возможно, уже поздно. Тэхён в очередной раз все сам себе испортил. Ему хочется потянуться через стол и взять Чимина за руку, но сейчас это совершенно неуместно с этической точки зрения и невозможно с физической. — Поэтому, Тэхён, — Чимин поднимает на него глаза после паузы, — я тоже не хочу нашей свадьбы. Тэхён рад это слышать. Рад, что он в своем желании не один. Но что бы на эти слова сказала семья Чимина? Влиятельный ведьминский клан из самого Салема. Род Найтингейлов ведется по женской линии. Разумеется, у них рождаются и мальчики, но наследницами становятся только старшие дочери. Как сказал Чимин, семья и так зла на него, и возможно обозлится еще больше, если их помолвка каким-то чудом все же будет разорвана. Пока все выглядит слишком сложно. Возможно, даже безнадежно. Но это не значит, что не стоит попытаться. — Как насчет попробовать стать друзьями и вместе поискать способ разорвать договор? — предлагает Тэхён. — С минимальными потерями, а еще лучше без них. Тэхён подозревает, что без потерь все же не обойдется, ведь в деле замешан сам Темный Повелитель. Тетя Хильда правильно сказала: ему не понравится. Чимин долго молчит, внимательно смотрит на него, до крови прикусив нижнюю губу. Нервно крутит на пальце кольцо с ведьминскими рунами. А потом решается. — Думаю, хороший друг лучше плохого мужа. Давай попробуем. И улыбается, чуть ли не впервые за все время рядом с Тэхёном. Обычно робкой улыбки от него удавалось добиться только тете Хильде. Тэхён решает, что будет очень стараться стать ему хорошим другом. И делать так, чтобы Чимин чаще улыбался. Потому что у него невероятно красивая улыбка. Яркая и такая широкая, что от нее глаза Чимина превращаются в полумесяцы. Тэхён и не знал, что Чимин может так улыбаться — лучась радостью и облегчением. Да Тэхён вообще о нем ничего не знает. «А хочется», — ловит себя на внезапной мысли Тэхён. — «Очень хочется». — Тебе нравится кино? — спрашивает он. — Не такое, как сегодня показывали, — Чимин мнется, как будто ему неудобно отвечать. — Я ужастики люблю. Просто здесь не так много мест, куда можно пойти. Если не хочешь идти туда, где тебя не ждут. Чимин не договаривает это, но Тэхён понимает. И ему становится совсем от себя паршиво. Тэхён своими выходками выживал Чимина из дома. А ему и так наверняка было не сладко у чужих людей. Тэхён просто хотел, чтобы Чимин уехал, чтобы не было этой дурацкой договоренности. А в итоге чуть не наломал дров. Эта неизживаемая импульсивность и довела его до домашнего ареста. Но Тэхён надеется, что еще может все исправить. Как и обещал — стать Чимину хорошим другом.

_

Чимина ждут в Академии Незримых Наук. А Тэхёну, в виду почти безупречного поведения, хотя это целиком заслуга тети Зельды и ее давней дружбы с настоятелем Церкви Ночи и ректором Академии, предлагают заменить оставшиеся шесть лет ареста на кураторство с ограниченным правом перемещения. Тэхён совсем не против присматривать за студентами. Это отличный шанс. Так они с Чимином смогут порыться в библиотеке и, возможно, найти ритуал, который им поможет. Но больше всего Тэхён рад наконец-то вырваться из дома. Подкупить Кассия, хранителя библиотеки, дело не трудное. Он говорит, что готов пустить их с Чимином в запретную секцию, но не гарантирует, что туда не зайдет кто-то из преподавателей. Тэхён решает, что риск стоит того. Ему, скорее, даже интересно — смогут ли они не попасться. А вот Чимин рядом с ним слишком нервничает. — Если попадемся, — испуганно шепчет он, — меня исключат? — У меня шестьдесят лет опыта в отмазывании от всякого рода наказаний, — усмехается Тэхён. — Прорвемся. — Как ты умудрялся под домашним арестом еще что-то вытворять? — Это талант, — беззвучно смеется Тэхён. — И секрет. О том, что этот талант иногда давал сбой и он все-таки огребал от тети Зи, Тэхён не говорит. А то Чимин еще больше будет нервничать. Впрочем, сейчас Чимин отвлекается на книги. Тэхён пробегается пальцами по корешкам. Сколько же здесь книг. И каких. На полках стоят и «Некрономикон», и «Шумерские демоны в лицах», и «Тропы темных сновидений». Как же хочется сунуть свой любопытный нос в каждую. Но сейчас у них другая задача. — Вот, кажется, оно, — Тэхён выхватывает книгу с полки. — «Ritualis Vinculum Sanguinis». Связывающие ритуалы на крови. Они раскрывают книгу вместе, склонившись над страницами. Чимин придвигается ближе, чтобы видеть текст. Почти кладет подбородок Тэхёну на плечо. Теперь Тэхён не может перелистнуть страницу, чтобы его не коснуться. От Чимина чувствуется ровное приятное тепло. Запах персикового шампуня. Тэхён поворачивается и вместо книги смотрит на Чимина. Широкий ворот его кофты съезжает в сторону, открывая ключицу с милой родинкой. — Ты чего? — спрашивает Чимин. Тэхён не отвечает, уткнувшись в оглавление. Действительно, чего это он. Нужный им ритуал находится в главе про связывающую магию. В основе ритуала Кровавого Обручения, как и любого связывающего заклинания, лежит, во-первых, принцип взаимопроникновения магических материй, а во-вторых, необходимость создания вокруг объектов особого поля, которое обеспечит их притяжение и последующее соединение. Для реализации первого необходимо соблюсти единство: кровь к крови, прах к праху, и так далее. Для второго маг должен взять за основу заклинание, приведенное в разделе 1.6.3, и дополнить его собственноручно, чтобы никто кроме него не смог развязать связанное. Лакуны, которые требуют заполнения, помечены в тексте скобками. Следует также отметить, что принцип родства при создании заклинания может значительно усилить его. Т.е. созданные кровным родственником объекта оковы будут крепче, чем если бы чары накладывал посторонний. Тэхён копирует текст заклинания-основы на заранее припасенный пергамент. И слышит приближающиеся шаги. Он мгновенно захлопывает книгу, возвращает ее на полку. И прижимает Чимина спиной к стеллажу. Чимин замирает как олень в свете фар. — Не дергайся, — шепчет ему Тэхён почти в губы. — И верь мне. — Что? И, не дав Чимину договорить, целует. Мягко, но настойчиво. Ладонь Чимина на его груди, словно вот-вот оттолкнет. Но не отталкивает. Сердце под чужой маленькой ладонью стучит бешено, их вот-вот застукают, и кто знает, чем это обернется. Возможно, Тэхён немного увлекается, но зато смотрится правдоподобно. Губы Чимина полные и мягкие. Их приятно целовать, но сам Чимин на поцелуй не отвечает. Шаги слышатся все ближе и, наконец, останавливаются совсем рядом с ними. — Какого ангела, — слышится недовольное, — я здесь наблюдаю? Этот властный голос не узнать невозможно. Тэхён отстраняется ровно настолько, чтобы глянуть на пришедшего, не отпуская Чимина: — Прошу прощения, — извиняется он, — отец Блэквуд. — Живо ко мне в кабинет, — приказывает сам Фауст Блэквуд, ректор академии, глава Церкви Ночи и до неприличия мерзкий тип. — Оба. Он разворачивается, задев их полой плаща и уходит первый, даже не проверяя, последуют ли они. Надо же было попасться именно ему. — Мистер Спеллман, мистер Найтингейл, — в кабинете отец Блэквуд по очереди сверлит их взглядом. — Вы не могли найти другого места для свидания? Церковь Ночи не страдает предрассудками, вам нет нужды прятаться. Очень даже есть, просто Блэквуд пока об этом не знает. И не должен узнать. Пытаться обмануть самого Сатану — да за такое Тэхёна с Чимином живо от ковена отлучат. Если этот чертяка перед ними не придумает чего похуже. Пусть лучше думает, что Тэхёну после шестидесяти лет затворничества сорвало башню от хорошенькой мордашки. — Я не хотел, — Тэхён спешит принять удар на себя. Чимин рядом то краснеет, то бледнеет. Нельзя дать ему заговорить, а то точно выдаст их обоих, — чтобы другие ученики знали. Это может повредить Чимину. Могут подумать, что я таким образом даю ему поблажки. — А вы даете? — вкрадчиво спрашивает Блэквуд, вылупившись на него своими бледно-голубыми, почти бесцветными глазами. — Разумеется, нет. Мои отношения с Чимином остаются только между нами и не влияют на мою работу. — В таком случае, я сделаю вид, что ничего не видел, — похоже, это их с Чимином счастливый день. Как говорится, Сатана отвел. Ну или дружба ректора с тетей Зи сделала свое дело. — Но если еще раз увижу кого-то из вас в запретной секции, пеняйте на себя. А теперь пошли вон. Они с плохо скрываемой радостью и облегчением вываливаются из кабинета. — Что будем делать дальше? — спрашивает Чимин, когда они отходят от двери ректора на безопасное расстояние. — Искать, чем мой старик дополнил заклинание, — возможно, если они восстановят ритуал, то смогут понять, как откатить его назад. — Придется прочесать записи, оставшиеся от деда. Составишь мне компанию? — Конечно, — улыбается Чимин. — Буду только рад.

_

Но их поиски приходится на время отложить, потому что Чимину, как и всякому новенькому, предстоит пройти через Терзания и Муки. Это местная традиция. В память об убиенных ведьмах Гриндейла всем новичкам надлежит пройти через те же страдания. Тэхён и сам через них прошел в свое время. Он знает, насколько они жестоки. И знает, что не все могут с ними справиться. Как не справился когда-то его друг и одноклассник Бобби Синклер. В первую ночь, Терзания, новичок должен вытерпеть то, что терпели тринадцать ведьм накануне своей смерти. Не всем это удалось. Некоторые сгинули. Ведьмина Камера все еще помнила их. Без солнца, без воды, без пищи, утопая в собственных нечистотах, некоторые ведьмы в камере сходили с ума или вскрывали себе горло. Они были до сих пор там. И ждали гостей, чтобы показать им такие ужасы, от которых можно было потерять рассудок. Только вот тетя Зельда сказала, что если с Чимином что-то случится, то это отразится и на Тэхёне, ведь они связаны ритуалом. Так что, когда дверь камеры захлопнется, Чимин не будет в ее тьме один. Камера не получит очередную жертву. Тэхён был там и до сих пор помнит этот страх и темноту. Он не может избавить от них Чимина, но может помочь. Может быть рядом. Как прочитаешь — сожги записку сразу же. И запомни: будет сложно и очень страшно, но я буду с тобой. В стене за пентаграммой из веток шатается кирпич. Вынь его, там будет сюрприз. Т. Тэхён делает это и для себя. Ему не хочется повредиться рассудком, если Чимин вдруг окажется слабаком. Поэтому Тэхён его немного подстрахует. Чимин нужен Тэхёну в здравом уме, чтобы разорвать эту долбаную помолвку. Так что Тэхён колдует простенький эхолинк. Два одинаковых зеркала, заклинание обратной связи — ничего сложного. Прячет одно в стену камеры еще днем накануне. Проходит, наверное, около часа после полуночи, Тэхён даже успевает задремать в кресле. Но вот его парное зеркало активируется с легким мерцанием. Тэхён открывает крышку. — Привет, страдалец, — улыбается он. Его улыбка — первое и самое главное, что должен увидеть Чимин. Потому что Тэхён слишком хорошо помнит камеру: черные, будто закопченные, кирпичные стены с редкими клочками веток и лоз, которые растут из пола, вопреки отсутствию света и почвы. А может — питаясь страданиями и страхами брошенных в темницу жертв. Нужно показать Чимину, что есть не только эта тьма. — Тэхён? — спрашивает Чимин чуть дрожащим приглушенным голосом. — Это правда ты? — Да ладно, не делай такие глаза. Ты же получил мою записку. Для Тэхёна звуков в ведьминой камере не существует, но он видит, как Чимин сидит, сжавшись в комочек. То и дело вздрагивает. Втягивает голову в плечи, будто хочет спрятаться в себе как в панцире. — Эй, черепашонок, смотри на меня, — напоминает Тэхён. — Не на стены. Это нереально. Камера с тобой играет. — Что еще за, — недовольно бурчит Чимин. — Черепашонок? Дурацким прозвищем Тэхёну удается перетянуть его внимание на себя. Чтобы закрепить эффект, Тэхён пародирует, как тот втягивает голову в плечи. Чимин фыркает — и это прогресс. — В этой камере чего только не видели, — начинает вспоминать Тэхён. Несмотря на жуткую репутацию камеры, в ней случались порой и забавные происшествия. Ну, относительно забавные. — Слушай. Вот, например, на третьем году моего обучения один придурок решил, что на полу растет плотоядная морковь. — Что? — Чимин в зеркале неверяще округляет глаза. — Серьезно. Он ползал и пытался наладить с ней контакт, притвориться морковью, чтобы она его не сожрала. Его бзик продлился еще пару часов после выхода из камеры. Было, кстати, довольно убедительно. Если бы я был морковкой, то не стал бы его есть. Чимин тихо смеется. Тэхёну и самому смешно вспоминать тот случай. И он рад, что пацан тогда не умер. — А одна девчонка, — продолжает он, — влюбилась в свою галлюцинацию. Устроила там свадьбу. Кольца из веточек, фата из ночнушки, все как полагается. Когда ее выпустили из камеры, она кричала, что подает на развод. Одна галлюцинация изменила ей с другой. Тэхён продолжает рассказывать. Уже не байки из ведьминой камеры, а просто разные забавные случаи времен своей учебы. Напряжение понемногу спадает. Чимин расслабляется, даже шутит сам. Кажется, звуки камеры уже не так сильно его беспокоят. — Спасибо, — улыбается Чимин. — За что? — Тэхён делает вид, что не понимает. — Что ты здесь. Что говоришь со мной. — Я же твой друг, — напоминает он. — И если ты сломаешься, кто мне поможет разорвать нашу помолвку. Ведьмина камера воет и шепчет, а Чимин сидит, опершись о стену, глядя в зачарованное зеркало, где Тэхён строит ему рожицы. И, ангел побери, он держится гораздо лучше, чем сам Тэхён когда-то. Может, Чимин и правда не такой слабый, как он думал. На рассвете Тэхён первый, кого видит Чимин, выйдя из Ведьминой Камеры. — Кто придумал этот бред? — возмущается он. — Прости, Чимин. Все через это проходят, — в их Академии травля возведена в традицию. А если бы Тэхён вмешался напрямую, то мог бы и сам посидеть в камере. — Я не могу отменить правила ради тебя. По словам отца Блэквуда, испытания проводятся для того, чтобы слабаки укрепились и выжили. Но Чимин не слабак. И если бы Тэхён мог, то действительно отменил бы эту традицию. Не только ради Чимина. Колдуны не должны мучить других колдунов. — Ты ведь тоже через это прошел? — мягко спрашивает Чимин. — Кто тебе помог? — Никто, — Тэхён носил фамилию Спеллман, он не мог жаловаться и быть слабым, от него ждали только успеха. — Но я рад, что могу помочь тебе.

_

Первая ночь, Терзания, была пережита. Оставались Муки. Новичка вели той же тропой, что шли когда-то на казнь ведьмы Гриндейла, после всех их терзаний и заключения. И смотрели неотрывно вниз, ведь смертные окружали их со всех сторон, и только ведьма поднимала глаза и смотрела на людей, как ее тут же забивали камнями. Вели к дереву, на котором были вздернуты все тринадцать ведьм Гриндейла. — Придется стоять всю ночь, — говорит Тэхён. — Обнаженным, разутым, без сна, без отдыха. И не оборачивайся. Что бы ты ни услышал. До рассвета. — Ты оставишь мне зеркало? — просит Чимин. Он доверяет Тэхёну, полагается на него. И Тэхёну приятно это слышать. Приятно делать что-то для Чимина. Похоже, у него действительно получается стать Чимину другом. — Нет. В зеркало можно увидеть то, что за спиной, — а этого делать ни в коем случае нельзя. — Но, кажется, у меня есть идея. В корнях дерева, тщательно спрятав под опавшими листьями, Тэхён оставляет Чимину свой плеер с музыкой. Чимину предстоит услышать самые страшные слова, сказанные голосами самых любимых людей. Пусть лучше вместо этого он послушает хороший джаз. Тэхёну нет нужды не спать этой ночью, но он все равно не может заснуть. Он зачем-то еще раз проверяет приготовленную одежду и теплый плед для Чимина, чтобы забрать его на рассвете. Но в каком состоянии он найдет Чимина? Не обернется ли тот, не поверит ли голосам? Тэхён одергивает себя. Ну что он как наседка. Это тетя Хильда плохо на него влияет. Чимин же тоже идет Тропой Ночи, как и он сам. А это путь не для слабаков. Конечно, Чимин справится. Когда Тэхён видит Чимина у дерева, голого, все еще в наушниках, трясущегося от холода, то решает не тратить время на одевание, а просто заворачивает его в плед и телепортирует в Академию, в свою комнату. Делает ему горячий чай. — Я все равно их слышал, — говорит Чимин. Глаза у него покрасневшие, как будто простудился. Или плакал. — Но твоя музыка помогла. А что ты слышал у дерева? — Всякое, — Тэхён подливает ему чаю. У всех есть тайны, которыми не хочешь делиться. По крайней мере, не в моменте, когда ты целиком и полностью сосредоточен на другом человеке. Возможно, когда-нибудь, когда все станет поспокойнее. Уж точно не сейчас, когда Тэхён так переживает за Чимина и вместе с ним отходит от переживаний этой ночи. — Уже и не припомню точно. Из-под пледа торчит пятка — круглая и розовая. С налипшими сосновыми иголками и землей. «Нельзя морозить в сыром холодном лесу такие нежные пяточки», — думает Тэхён. А еще понимает, что он дурак, ведь он забыл взять для Чимина обувь.

__

— Что ты сделал такого, что тебя упекли под домашний арест аж на шестьдесят шесть лет? — спрашивает Чимин. Они с Тэхёном сидят у него в комнате, в доме тетушек в Гриндейле, хотя у Чимина есть своя — и здесь, и в Академии, но студенты не обязаны жить там, тем более, что можно попасть домой через портал. А еще Чимин говорит, что ему ужасно нравится комната Тэхёна — обклеенная плакатами из разных эпох, заваленная книгами и свитками, под самой крышей дома. Чимин говорит, что она уютная. Тэхён считает, что это присутствие Чимина делает ее такой. — Украл на спор книгу из святилища, — усмехается Тэхён. Шестьдесят лет назад Тэхён не был сильно глупее, чем сейчас. Для колдунов время шло ужасно медленно, позволяя им долго оставаться молодыми и очень медленно взрослеть. Жалеет ли Тэхён о сделанном? Нет. Только о том, что попался. — Все равно как-то слишком сурово для простой кражи, — хмурится Чимин. — А я отказался выдать того, с кем спорил. И книгу не вернул, — а обыскивать дом Спеллманов тетя Зельда, разумеется, не позволила. Это был первый раз, когда Тэхёна отходили метлой. Тетя гоняла его по всему дому как козленка. — Она до сих пор у меня. — Что за книга? — Заклятья, развязывающие языки мертвецам. — А там нет чего-то, что могло бы нам помочь? Тэхён отрицательно качает головой. Свое сокровище он пролистал первым делом. Увы, там не оказалось ничего для них полезного. Как и в записях Финеаса. Книги, оставшиеся после его смерти, стоят сейчас в библиотеке на первом этаже дома тетушек. Но есть и еще кое-что. Архив с личными записями прадеда. Финеас был на редкость педантичен: все магические наработки и эксперименты тщательно распределялись по разделам: под некромантию были выделены свои тетради, под зелья — свои. И там не было ни единого слова про Кровавое Обручение или какие-либо ритуалы связывания. То ли старый хер импровизировал, то ли спрятал ритуал где-то в другом месте. Зная, какой тот был хитрожопый, Тэхён предполагает последнее. Только не знает, где искать. — А если, — задумчиво тянет Чимин, — мы попробуем спросить Malum Malus? Вдруг он нам что-покажет? — Ага, смерти и ужасы, — не зря колдуны до сих пор спорят, как его правильно называть — плод Знаний или Зла. — Если хочешь галлюциногенных яблочек, я тебе и так организую. Возьму парочку на кухне у тети Хи, карамелизую в каком-нибудь забористом зелье — и готово. — Дурак, — Чимин со смешком толкает Тэхёна в плечо. — Или ты боишься? — Ты что, серьезно пытаешься взять меня на слабо? Чимин, Малум — крайне ненадежный источник. Ступай в сад, выбери дерево постарше, на нем будет яблоко. Чем старше дерево, тем больше оно видело и знает. Оно прошепчет тайну, откроет знание. Иногда может показать видение будущего. Иногда — прошлого. Но картины эти иногда могут быть слишком запутаны и непонятны, а то и вовсе свести с ума. — Но пока у нас все равно никакой зацепки, — Чимин пожимает плечами. — Если ты не хочешь, то я сам от него откушу. Говорят, недалеко от Гриндейла есть старая яблоневая роща, если схожу туда… — Нет уж, — перебивает его Тэхён. Если Чимин решил отправиться в магический бэд-трип, то только под его присмотром. — Сделаем это вместе. Решимость Чимина оказывается заразна. В конце концов, Тэхён и сам совершил немало глупых поступков. Кто он такой, чтобы останавливать Чимина. К тому же, будет неплохо, если яблоко подскажет им направление.

_

Яблоко, которое приносит Чимин, выглядит очень симпатично: красное, глянцевое и аппетитное. Прямо как в мультике про Белоснежку. Малум Малус, яблоко лжи и яблоко истины. Или чего-то между. Что же оно явит им. — Готов? — спрашивает Чимин. Тэхён кивает. Конечно он готов. — Малум, — говорят они в унисон, — расскажи нам про Кровавое Обручение. Они откусывают от яблока одновременно. Мир выворачивается наизнанку. Утрачивает цвета. Они с Чимином стоят в мертвом саду. Деревья черные, как угли, небо белое, как сажа. По их подбородкам вместо сока течет алая кровь. Яблоко в руке Чимина серое, изрытое белыми копошащимися червями. Он брезгливо отбрасывает его в сторону. Яблоко катится от их ног к подножью большого дерева. На привязанных к ветке качелях сидит девочка. Одна из двух светлых косичек расплелась. Но девочке все равно — она заливается смехом. Кудрявый черноволосый мальчик подталкивает качели. Он тоже смеется. Юная девушка в бальной зале принимает руку черноволосого юноши. У нее яркий полногубый рот, который кажется Тэхёну знакомым, а он похож на портрет прадеда Финеаса в молодости. В Темной Церкви та же светловолосая женщина в черной свадебной вуали стоит у нечестивого алтаря с мужчиной, лица которого не видно. Финеас Спеллман наблюдает за ними со скамьи. Финеас Спеллман в офицерском мундире времен Гражданской Войны сидит за столом и пишет письмо. Комкает лист, выбрасывает и берет новый. «Алиса», — удается разглядеть на листе. — «Моя любовь, моя погибель». Дом с резным крыльцом. Тэхён знает его. Когда он приезжал погостить в Маунтдейл, оно было таким же. Сейчас по нему поднимается уже знакомая светловолосая женщина, только значительно постаревшая. Тяжело опирается на трость. Финеас Спеллман с заметной проседью в волосах открывает ей дверь. Прадед Финеас на смертном одре. На груди у него медальон. Он открывает его в последний раз. Внутри фото юной девушки, что танцевала с ним когда-то на балу. Высокая фигура с козлиными рогами выходит из тени и кладет когтистую руку ему на лицо, закрывая глаза. — Кто эта женщина? — спрашивает Тэхён, выплюнув яблоко. Мир возвращает себе цвета. Видение вызывает слишком много вопросов. — Алиса. — Ее фамилия Найтингейл, — говорит Чимин и продолжает, хотя все уже и так понятно. — Алиса Найтингейл. Моя прабабка. — Но причем тут она? И как это возможно, наши семьи же ненавидят друг друга. Или они с Чимином чего-то не знают о своих семьях, или Малум их обманул. — Кажется, — задумчиво произносит Чимин. — Вместо книг с заклинаниями нам все это время надо было копаться в семейной истории.

_

За изучением архивов Спеллманов проходят декабрь и январь. Чимин уезжает на каникулы домой, чтобы порыться в хрониках Найтингейлов, и Тэхён ловит себя на мысли, что скучает. И радуется, когда Чимин возвращается. Правда, ничего толкового тот не находит. Йольские украшения дома Спеллманов сменяются символами Луперкалий, волчьей луны. — Ох, Луперкалии, — мечтательно тянет тетя Зельда, расположившись в кресле с бокалом любимого скотча. Сегодня она в удивительно хорошем настроении. — От них кипит кровь как ни от одного более степенного праздника. — И в Академии будет много шума из-за него, — добавляет тетя Хильда. — А как празднуют в вашем ковене? — заинтересованно спрашивает Чимин. — Празднество, — объясняет тетя Зельда, — состоит из трех событий. Сочетание, когда тебе в пару дают случайного колдуна. Соблазнение, когда ты и этот колдун проводите вместе ночь в сладостном воздержании. И охота. Это бег по лесам, кульминация всего праздника, когда вы соединяетесь с избранником в плотском экстазе. — А участие, — непонятно отчего смущается Чимин. — Добровольное или принудительное? — Конечно добровольное, — тетя Хильда отвлекается от вязания. — Но все участвуют, — строго говорит тетя Зельда. Кроме Тэхёна. Он, как куратор, будет присматривать за участвующими. — А то, что мы с Тэхёном обручены? — Чимин растерянно оборачивается на него. — Это неважно, — отрезает тетя Зельда. — Луперкалии — праздник разнузданной чувственности. На них нет места собственничеству и ревности. Так что не сомневайся, Чимин. Таких впечатлений, как на этом празднике, ты не получишь нигде. Так-то оно так, впечатления и правда незабываемые, но Тэхёну не хочется, чтобы Чимин участвовал. Заставлял себя потому, что тетя Зи так сказала. — Не слушай тетю, — встревает Тэхён. — Если сомневаешься, то не участвуй. — Я, скорее, смущаюсь. Но, наверное, хочу, — Чимин мнется и не выглядит уверенным в своих словах. — Вдруг мне понравится. Или ты против? Да, Тэхён против. Но он не может внятно объяснить даже себе — почему. Не то что Чимину. Да и кто он вообще такой, чтобы Чимину что-то запрещать. — Нет конечно, — когда ему надо, Тэхён врет как дышит, но сейчас слова неприятной горечью оседают во рту. Но вот незадача — правда прозвучит странно и будет ничуть не лучше. — Пожалуйста, участвуй. После этого у Тэхёна больше не получается наслаждаться уютным домашним вечером. Он отвечает теткам невпопад, слишком занятый неприятной тяжестью, угнездившейся в груди после слов Чимина.

_

— Занимайте места для сочетания, — приглашает студентов Тэхён после того, как отец Блэквуд официально объявляет начало праздника. Парни перед ним садятся на стулья, а перед ними встают девушки. И Чимин. В руках у каждой — лента. Белая, красная или черная. Им предстоит, кружась в танце под музыку, случайным образом выбрать себе пару на эту ночь. Чимин выбрал танцевать с лентами, а не сидеть на стуле. Хоть все Дети Ночи и были не сильно разборчивы в постели — многочисленные оргии, в которых в свое время участвовал Тэхён, не дадут соврать — все же для того, чтобы выйти с лентой, тоже нужна определенная смелость. Тэхён в свое время выбрал стул, а не танец, хотя мужчины и нравились ему больше женщин. — Вы знаете, что делать, — Тэхён опускает повязку на глаза и берет в руки скрипку. — Когда музыка прекратится, садитесь на колени к ближайшему колдуну. Смычок касается струн. Тэхён играет вслепую, чтобы все было честно. Он одновременно и жалеет, что не видит танца Чимина с лентами, и радуется этому. Он не хочет смотреть, как Чимин будет улыбаться кому-то другому, не ему. Этой своей чудесной улыбкой. Как сядет на колени к кому-то другому. Как сочетается не с ним. Это смешно и глупо. Они ведь друзья. И в Церкви Ночи не принято ревновать. А об их с Чимином помолвке не было объявлено официально, поэтому нет ничего такого: Чимин — молодой колдун, у которого есть сексуальные потребности, он может сочетаться с кем угодно. Сам Темный Повелитель завещал им не воздерживаться и делиться. Но участников всегда нечетное количество и кто-то всегда остается без пары. Это волчий жребий. Как символ всего, чему противопоставлен праздник. Тэхён не может еще дольше оттягивать момент сочетания. Пора. Музыка обрывается, и Тэхён, не успев снять повязку, слышит, как кто-то громко падает на пол. А потом видит Чимина у себя под ногами. Кто-то здесь явно не хотел делиться, как и Тэхён. Тэхён протягивает Чимину руку, помогая подняться, и не знает, хочет он найти эту ученицу, чтобы наказать или чтобы сказать спасибо. — Похоже, — громко говорит Тэхён. Чимин выглядит смущенным и расстроенным, и хочется его поддержать. Но в то же время Тэхён рад, что так вышло, — я тоже не останусь без пары в эту ночь. Руки Чимина он не отпускает. Если Чимин будет участвовать в празднике с ним, то Тэхён нисколько не возражает.

_

— Ведьмы и колдуны, — громко приветствует Тэхён выстроившиеся на опушке леса пары, — мои поздравления. Вы прошли сочетание. Сегодня вы и ваш суженый отправитесь в лес и воссоздадите соблазнение. Каждая пара разденется, умаслит тело и ляжет под благословенной луной Луперкалий, впитывая силу богини Селены. Воздержание приветствуется. Однако, если пара решит соединиться этой ночью, Темный Повелитель против не будет. Толпа взрывается радостными криками. Они с Чимином раздают каждой паре по корзине с праздничными растираниями, и Тэхён трубит в рог, объявляя начало следующего этапа. — С благословения Повелителя да начнется соблазнение! Пары разбредаются по лесу, и они с Чимином остаются одни. — Что с этим делать? — Чимин поворачивается к Тэхёну с корзиной в руках. — Осталась одна лишняя. — Похоже, кто-то обсчитался. Ну зато, — улыбается Тэхён, — я могу предложить тебе пойти в лес со мной. И мы тоже сможем почтить Повелителя и Волчью Луну. Чимин снова смущается и покрепче перехватывает корзину. Смотрит себе под ноги, жует губу, как будто не может решиться. Тэхён не торопит его. Один раз он уже Чимина напугал и больше так не сделает. Он не сделает ничего, чего Чимин сам не захочет. А Чимин поднимает на него глаза и сверлит взглядом, как будто ищет что-то в чужом лице. И, кажется, находит. Что бы это ни было, Тэхён рад. — Да, — соглашается Чимин. — Пойдем. Они присматривают симпатичную поляну подальше от тропы и расстилают подготовленный плед. Чимин с любопытством достает склянки из корзины. — Что здесь? — он выставляет все на землю. — Молоко и кровь для очищения, — объясняет Тэхён. — Устрицы и инжир для плодовитости и мужской силы. Чимин краснеет. Это видно даже в тусклом свете Волчьей Луны. — Волнуешься? — Немного. В моем ковене праздновали не так. Но я даже рад, что в итоге проведу праздник с тобой. — Я тоже рад, Чимин. Дальше им нужно раздеться, чтобы нанести растирания на тело. Не полностью, лишь до белья, ведь ночь предполагает воздержание. Тэхён скидывает одежду первым, чтобы меньше смущать Чимина. Тот чуть медлит, но раздевается тоже. В ночь Мук у ведьминого дерева Тэхён слишком спешил Чимина согреть, не было времени рассматривать чужое тело. У Чимина неширокие плечи, но пресс рельефнее, чем у Тэхёна. Красиво выступающие тазовые косточки. Сильные бедра, покрытые нежным светлым пушком, выпуклые мышцы икр и круглые колени. Кто бы мог подумать, что под своей мешковатой одеждой Чимин прятал такое великолепие. У Чимина очень сосредоточенное лицо, когда он смачивает кровью пальцы, чтобы оставить ритуальный узор под ключицами Тэхёна, спуститься вязью символов на грудь и ниже, к животу. И очень осторожные прикосновения, почти невесомые, похожие на легкую щекотку, но такие приятные. — Кровью Лилит, — произносит Чимин, оставляя последний мазок на лбу Тэхёна. Теперь очередь Тэхёна касаться его перепачканными в крови пальцами. Чертить знаки на нежной коже. Тэхён не торопится, делает все медленно, чтобы Чимин привык к его рукам, задерживается чуть дольше, чем нужно. Узор получается четкий, очень контрастирующий с его светлой кожей. Красивый. — Любовью Люцифера, — отзывается Тэхён, начиная смывать кровь молоком. В этот раз он позволяет себе больше прикосновений. Стирает знаки всей ладонью. Кровь, мешаясь на коже с молоком, становится розовой. Тэхён вытирает остатки ритуальных жидкостей тканью и позволяет Чимину проделать то же самое с собой. Проглотив устрицы, они ложатся под лунным светом с контейнером инжира, но Чимин как будто не хочет придвинуться к нему ближе. Тэхён не привык к подобной робости. Тем более — на Луперкалиях, празднике чувственности и плодородия. Все те, с кем он проводил эту ночь раньше, старались касаться его как можно больше, распалить и раздразнить, не переходя грань, чтобы потом предаться охоте со всей страстью, потерять голову. Но с Чимином все иначе. Может, Тэхён его чем-то обидел? — Ты как будто до сих пор меня боишься, — мягко говорит Тэхён. И пытается пошутить. — А мы ведь даже уже целовались. Вместо того, чтобы посмеяться, Чимин отодвигается от него еще дальше и прячет лицо в ладонях. Он вообще часто закрывается, и Тэхёну все больше хочется узнать, что же там, за так неловко возведенной броней. Но Тэхён ни за что не станет туда ломиться. Броня Чимина кажется ему хрупкой, это очевидно, но иногда, надавив слишком сильно, ты рискуешь непоправимо испортить что-то бесценное. — Не боюсь, — звучит смущенно и сдавленно из-под пальцев. — И это был мой первый поцелуй. Тэхёну хочется настучать себе по голове контейнером. Или побиться лбом о ближайшее дерево. Какой же он идиот. Можно же было хотя бы спросить перед праздником. Так вот почему Чимин засмущался из-за слов тети Зельды о празднике. Первый поцелуй. Значит, Чимин все еще невинен. Вот это да. Закон Ведьм предписывал неофитам быть девственными на своем Темном Крещении, все хранили себя для Повелителя, а вот после — пускались во все тяжкие. Но не Чимин. Который был помолвлен с рождения. Зная строгие нравы его семьи, можно было догадаться, но Тэхён оказался для этого слишком тупой. — И я поцеловал тебя без спроса, — Тэхён понимающе качает головой. — Прости. — Я так хотел, чтобы мой первый поцелуй был с тем, кому я нравлюсь. Тэхён все еще не видит лица Чимина, спрятанного в ладонях, но ему кажется, что чужие слова звучат грустно. Сожалеет ли Тэхён на самом деле? Положа руку на Книгу Зверя — нет. Ему понравилось целовать Чимина. Но и расстраивать его Тэхён не хочет. Ну и в конце концов, они помолвлены, должны же в этом быть хоть какие-то плюсы. — Эй, ты нравишься мне. Правда, очень нравишься. Просто не как будущий супруг. Хочешь, я исправлюсь? — Чимин робко, но заинтересованно выглядывает из крохотной чаши своих ладоней. — Первый поцелуй у нас вышел дерьмовый, признаю, но второй раз я поцелую тебя так, что тебе точно понравится. Можно? Чимин смотрит на него смущенно, но в его взгляде Тэхён видит тепло, симпатию и, кажется, даже спрятанный под ними огонек желания — и все это заставляет его трепетать изнутри. А еще — хотеть подразнить Чимина, чтобы посмотреть, насколько сильнее он сможет смутиться, насколько ярче разгорится румянец на его щеках. Но Тэхён понимает, насколько этот момент хрупкий и трепетный, он не хочет ничего испортить, только исправить. И это правильное решение. Именно это и должен был сделать Тэхён — сначала спросить. И, дождавшись кивка, потянуться к чужим губам. Он, скорее, чувствует, чем слышит, чужой вздох прежде, чем их губы соприкасаются. Поцелуй нежный, почти неуверенный, но это лучший поцелуй в жизни Тэхёна. Чимин почти не отвечает, Тэхён чувствует напряжение, когда обнимает его. Но немного поглаживаний по спине, и Чимин расслабляется, скованность уходит из его движений. Он коротко всхлипывает, когда Тэхён прихватывает нижнюю губу, и пальцами зарывается ему в волосы. Если бы губы Тэхёна не были так заняты, он бы вовсю улыбался. Но их губы не размыкаются ни на секунду в нежной ласке, и Тэхён смелеет, мажет языком под верхней губой Чимина, и тот сладко хнычет. Тэхён обнимает его крепче, вжимает в себя так, что между ними не остается свободного места. Тэхён не знает, как долго они целуются, полностью поглощенные друг другом. В голове нет ни одной мысли, только приятная пустота и туман, и недостаток кислорода тут абсолютно ни при чем. Это все из-за Чимина. Чимина, который позволяет ему в этом поцелуе все: прикусывать свои губы, посасывать свой язык, забирать свой воздух. Чимин, который нежно и высоко стонет ему в губы. Звук такой прекрасный, что Тэхён хочет поймать его заклинанием и запечатлеть на пластинке, чтобы потом переслушивать. Но еще это — звук, который заставляет Чимина очнуться, отстраниться, чтобы глотнуть воздуха. Тэхён не открывает глаза, чтобы хоть ненадолго отсрочить момент возвращения в реальность, но когда он это все же делает, то встречается с расфокусированным взглядом Чимина. — Ну как, получилось? — Тэхён последний раз коротко целует его в уголок губ. — Да, — Чимин моргает чуть осоловело, проводит по верхней губе кончиком языка, как будто собирает остатки их поцелуя. — Ну вот, — Тэхён расплывается в довольной улыбке. — Я же говорил. Хочется поцеловать его еще. И еще. Но это было бы нечестно по отношению к Чимину. Тэхён и так испортил ему первый поцелуй. А сам Чимин явно не из тех, кто легко заводит интрижки, и уж тем более он не оценит разовый трах. Если бы не это, Тэхён расцеловал бы Чимина с ног до головы. Заставил бы изнывать от своих прикосновений. И остановился, чтобы Чимин сам погнался за ним на охоте, чтобы взять свое, завершить начатое в ночь соблазнения. Но Тэхён ничего не может ему дать и взять, кроме поцелуя. Кроме дружбы. И это чертовски обидно.

_

На лесной поляне собираются колдуны в волчьих масках и ведьмы в красных плащах. — Сегодня последняя ночь Луперкалий. Волки охотятся на зайцев, ведьмы — на колдунов. Исход этой охоты определит предстоящий год. Будет он изобильным или скудным. Плодовитым или бедным. Сегодня мы охотники и добыча. Мы выпускаем свою магию навстречу ночи. Вы готовы, колдуны? — громко спрашивает Тэхён. Волки отвечают ему воем. — Ведьмы, вы готовы? Девушки в ответ воют даже громче. Волки устремляются в лес первыми, за ними — охотницы. Кто тебя поймал — с тем тебе и провести ночь. А они с Чимином возвращаются в комнату Тэхёна смотреть ужастики. Если бы это был кто-то другой, не Чимин, то Тэхён бы принял участие в охоте. Или если бы они оба хотели этого брака. Если бы они не обещали друг другу разорвать помолвку. От количества несбыточных «если» Тэхёну сейчас грустно. Но старается не подавать виду, чтобы не портить Чимину ночь. И не портить их дружбу. Тэхён после ночи соблазнения много думал, хоть это было ему совершенно несвойственно. Зря от тогда поддался порыву, он был слишком эгоистичен в своем желании. Нельзя было так поступать с Чимином. Они всего лишь друзья, которые рано или поздно пойдут своими дорогами. И Чимин найдет себе кого-то, с кем будет счастлив. Кого-то, кто будет его любить. Кого-то, с кем проведет инициацию. А Тэхёну нельзя претендовать на большее, чем дружеские объятия. — Почему в старых фильмах такие медленные зомби? — недоумевает Чимин, зачерпывая попкорн из тарелки. Совершенно не подозревая о душевных терзаниях Тэхёна. — Мышечное окоченение, — Тэхён цепляется за его вопрос, чтобы отвлечься на объяснения. — Раньше считалось, что оно не дает трупам двигаться быстро. Быстрые зомби — это выдумка нового поколения. Раньше все было хотя бы логично, не то что сейчас. — Ты ворчишь как старый дед, — дразнит его Чимин. — Хотя тебе же … Погоди, а сколько тебе? — В декабре будет восемьдесят один. И за старого деда ты сейчас ответишь. Тэхён убирает миску с попкорном подальше и набрасывается на Чимина с щекоткой. Тот взвизгивает и смеется. Сатана правый, Чимин так чудесно смеется. И Тэхёну снова хочется его поцеловать. Но он не может. Раскрасневшийся от смеха и щекотки Чимин под ним выглядит желанным. Тэхён не соврал тогда Чимину — он действительно ему нравится. Просто больше, чем друг. Осознание ощущается опрокинутым на голову ведром ледяной воды. Потому, что это территория, на которую нельзя заходить. Чем больше Тэхён поддается своей симпатии, тем сложнее ему будет отпустить Чимина. Тэхён не хочет остаться с разбитым сердцем после того, как они разорвут связывающее их заклинание. Но Тэхёну так хотелось бы увидеть Чимина под собой в других обстоятельствах, без одежды. Он не должен об этом думать, это все ночь охоты. У Тэхёна просто давно никого не было. Сложно искать партнера, когда тебе нельзя покидать дом. Тэхён не может начинать что-то с Чимином, ведь между ними этот чертов договор. Чимин нравится ему, очень сильно нравится, но куда больше нравится свобода.

_

За Волчьей Луной приходит Заячья. Чимину, как самому молодому члену ковена, поручают честь выпустить в весенний лес помилованного зайца. Сам Тэхён почти не замечает приближения весны, все свободное время проводя за книгами. Время, которое неумолимо истекает. Все ближе становится ночь, в которую им с Чимином надлежит предстать перед нечестивым алтарем. Тэхён по нескольку раз прочитал каждую страницу дедовых записей. Ни следа, ни намека на ритуал. Но так не бывает, Тэхён уверен, должно быть что-то еще. Поэтому он идет к тете Хильде. Та, конечно, догадается, что все не просто так, но есть шанс, что, в отличие от тети Зельды, сжалится и поможет. — Тетя, — говорит Тэхён, заходя на кухню. — Помочь тебе с ужином? — Что ты натворил на этот раз? — Хильда, наученная многолетним опытом, мгновенно настораживается. — Ничего, — в этот раз Тэхён даже не врет. Он действительно ничего не натворил, пока. — Мне просто стало скучно. Тетя облегченно выдыхает и просит почистить картофель. Пока она разделывает цыпленка, Тэхён отвлекает ее внимание рассказами о своей работе в Академии. Плавно переводит тему на библиотеку и, наконец, на прадеда. — А от него остались еще какие-то записи? — спрашивает он. — Все полезное мы с Зельдой привезли сюда. В его доме остались какие-то дневники, ничего интересного — про погоду, про рацион его фамильяра, про сельские ярмарки. Какой же он был зануда, я чуть не заснула, когда разбирала его бумажки. Тэхён заинтересованно подается вперед. А тетя Хильда резко прекращает свой щебет и смотрит на него, сузив глаза. — А что это вы задумали, молодой человек? Не поделитесь? Ну Тэхён хотя бы попытался. Тетя Хи, невысокая и полненькая, с суетливыми движениями и нервным смехом, полная противоположность сестры, только на первый взгляд казалась простушкой. Она не зря носила фамилию Спеллман. И знала Тэхёна чуть ли не с пеленок. Но и была к нему гораздо снисходительнее, чем сестра. — Я хочу поискать там способ разорвать нашу с Чимином помолвку, — честно признается Тэхён. — А я думала, — тетя поднимает брови, — он стал тебе нравиться. — Мы подружились. Но я хочу сам выбрать того, с кем мне быть. Тетя, я обещаю, — Тэхён скрещивает пальцы за спиной, — что не буду делать ничего необдуманного. Только прочту записи. — Ладно, — соглашается тетя. — Но смотри у меня. — Тетя Хи, — обнимает ее Тэхён. — Ты лучшая. — Я знаю. Но мне понадобится твоя помощь. Взявшись за руки, они колдуют телепорт из дома прадеда в Маунтдейле сюда, в Гриндейл. Расстояние приличное, поэтому лучше это делать вдвоем, так надежнее. Благодаря тете Хильде в комнате Тэхёна появляются два огромных пыльных сундука. Как тетя и сказала, в них дед писал о личном, не имеющем отношения к заклинаниям, совершенно скучное чтиво. Действительно, впору заснуть. Почти половина одной из тетрадей оказывается не заполнена. Можно было подумать, что прадед просто не успел ее исписать, но в другой тетради стояли более поздние даты, почти накануне его смерти. Так что зная, каким занудой тот был, Тэхён в пустые страницы не верит. Капли его крови, крови Спеллманов, и открывающего заклинания из украденной когда-то книги достаточно, чтобы страницы открыли ему свои секреты. Записи на них совершенно не похожи на идеальный каллиграфический почерк Финеаса. Они хаотичные, странные и едва читаемые. И на каждой странице, из раза в раз, одно и то же имя — Алиса. Она пришла. Вдова. Красивее, чем была невестой. Алиса рассказала, что всю жизнь хотела быть моей. Но к ней пришла моя мать и грозила проклятием, если Алиса скажет мне да. Собственная семья предала меня. Она сказала: «Пусть твой потомок отдаст магию своей крови — а я стану твоей. В последней жизни, в последней тени. Сделай так, чтобы наши души встретились в их союзе». Я готов был пойти на все, чтобы быть с ней. Хоть в аду, хоть на земле. Она рассказала, что сделать. Она всегда была коварна, Алиса, моя колдунья. Те жалкие крохи силы, которые им оставил Сатана, не спасут. Они потеряют все — сначала силу крови, потом положение и, наконец, милость Повелителя. Все это будет твоим, Алиса, лишь бы ты была со мной. Моя семья предала меня, а я — предам ее. Отомщу им всем. Лишу будущего, как они лишили меня. Я знаю ритуалы. Я знаю способы. Если любовь — это проклятие, то пусть и они будут прокляты. Мой собственный внук тоже пошел против меня. Так ему и надо. Так им всем и надо. Спеллманам. Это они начали эту вражду. Мы ее начали, мы и закончим. Как и хотела моя Алиса. Кровь потомка Алисы примет силу моей крови, когда они произнесут клятву у нечестивого алтаря. Я не увижу этого при жизни, это заклятие вытянет из меня все силы. Но я буду с ней там, в чертогах Темного Повелителя. Цикл замкнется. Пусть их клятва будет последним моим заклятием. Моим подношением тебе, Алиса. Я буду ждать в Темном Царстве. Тетрадь выпадает из рук, и Тэхён не сразу бросается снова ее открывать. Он отмирает спустя несколько кажущихся бесконечными мгновений, трясущимися пальцами листает страницы, и те сминаются от его судорожной неосторожности, грозя порваться. От понимания Тэхёна потряхивает. Это было не просто обручение, это медленное уничтожение Спеллманов через брак. Лишение их потомков магической силы. А Тэхён в этом сговоре — козленок на заклание, жертва на шабаш. «Это неправда, этого не может быть», — стучит в голове набатом. Таким же сильным, как удары собственного сердца. Тэхён заставляет себя перечитать написанное, но строки расплываются перед глазами. В ушах как море шумят гнев и ярость. Не в силах справиться с ними, удержать внутри, Тэхён громит комнату. Сталкивает со стола свитки и книги. Срывает плакаты со стен. Тэхён чувствует себя преданным. Его собственный прадед. Как он мог. Финеас не имел никакого права. Это была сила Тэхёна. Тэхён принял дар Темного Повелителя. Подписал Книгу Зверя. Он отдал свою свободу в обмен на власть и силу. И что теперь? Если Тэхён ничего не придумает и ему придется выйти замуж за Чимина, то у алтаря он все равно потеряет силу рода Спеллманов. Внезапная мысль заставляет Тэхёна на мгновение остановить разгром. Чимин. А если он обо всем знал. Втерся к нему в доверие, чтобы забрать силу. Неужели все было обманом — его смущение и нежность. Его маленькие мягкие руки и улыбки. Если его предал еще и Чимин, Тэхён не выдержит. За дверью слышатся быстрые шаги, и в комнату заглядывает перепуганный Чимин. Собственной персоной. Как же не вовремя. — Тэхён? Что случилось? Я слышал страшный грохот. — Скажи, что ты не знал об этом, — просит Тэхён сиплым шепотом. — Что ты не играл со мной. — Не знал о чем? — О том, — Тэхён швыряет в него тетрадь, — что твоя дорогая бабуля заключила сделку с моим прадедом. Что ты должен был отнять у меня магию семьи. Что все это — ты, я, ритуал, — это спланированная кража под видом обручения. Бросок оказывается неожиданно сильным, или это Тэхён от злости выплескивает магию, он и сам не знает, но Чимин не ожидавший такого, отлетает, впечатывается поясницей в край стола. В глазах — непонимание и обида. Чимин читает. Губы дрожат, как будто он сейчас заплачет, но Тэхён теперь боится, что это всего лишь спектакль. — Я не знал. Тэхён, клянусь, я… Но Тэхён уже не слышит его. В его голове лишь собственные демоны и страхи. — Слишком хорошо все складывалось, да? Скромный, вежливый, милый Чимин. Трогательные взгляды. Разговоры. Доверие. Все, чтобы я расслабился. Чтобы в нужный момент — бах — и я замужем. И сила моей семьи — твоя. — Тэхён, — Чимин ловит его за руку, заставляет посмотреть на себя. — Ты действительно думаешь, что я мог бы... — Да я вообще уже не знаю, кто ты! — Тэхён его отталкивает. — Я поверил тебе. Я начал… — Что начал? — Ничего. — Тэхён, если бы я знал, ты думаешь, я бы не сказал? — голос Чимина дрожит. — Ты правда веришь, что я бы стал врать тебе? Тэхён не знает, чему верить. Страх потерять силу скручивает живот спазмом. Внутри слишком много всего: разочарование, боль, обида. Ему нужно остаться одному, попытаться остыть, успокоиться, иначе он наломает дров. Оконное стекло уже начинает опасно дребезжать. Книги на полках тоже приходят в движение. — Уходи, — Тэхён из последних сил старается сдержаться. Присутствие Чимина ему слишком мешает. Он слишком много к нему чувствует, и это сейчас опасно. Для Чимина в первую очередь. — Тэхён, пожалуйста… — Убирайся, Чимин. Я не хочу тебя видеть. Чимин уходит, громко хлопнув дверью. Быстро, но Тэхён все равно успевает заметить слезы, бегущие по его лицу. Лампа под потолком лопается. Книги валятся с полок. Комнату Тэхёна накрывает хаос. Выплеснув гнев, немного успокоившись и прибравшись, Тэхён меряет шагами комнату. Он чувствует себя загнанным в ловушку. Он либо отказывается от магии рода, либо отдает ее Чимину. Это как отрезать себе ногу, чтобы спастись из капкана. И, архангелы раздери, Тэхёну нравилось быть колдуном. Пусть Тропа Ночи и не была устлана цветочными лепестками. Он поставил подпись в Книге Зверя, обрел силу и не хочет с нею расставаться, ни с малейшей ее частью. Тэхён заплатил за эту силу сполна — сначала подписью, и потом, когда Повелитель лично явился к нему, чтобы испытать его верность. Он у всех что-то просил: у кого-то сущую безделицу, например, украсть в магазине жвачку. А у Тэхёна — позвонить жене мужчины, которой тот изменил с Тэхёном. Рассказать все и даже прислать фото. О, как же щедро его тогда вознаградил Повелитель. И как больно об этом вспоминать, до сих пор. Но это его сила, никто не имеет права ее забирать. Он Спеллман по праву рождения. Финеас хотел ослабить семью. В обмен на что? На место в аду рядом со своей пассией. Которая его использовала, это же ясно как день. Найтингейлы как стервятники ждали восемьдесят лет. Чимин заберет его силу, и что помешает ему избавиться от Тэхёна? А потом его женят, чтобы оставить новоприобретенную силу в семье, передать потомкам. «Нет, нет», — осаживает себя Тэхён. — «Чимин бы так не поступил. Он не такой». И хоть смотреть на него сейчас невыносимо, где-то в глубине души Тэхён хочет верить Чимину. Но он такой мягкий и добрый. Что, если семья его тоже использовала, как и Тэхёна. Тэхён бы призвал дух Финеаса, чтобы сказать ему пару ласковых, но разговаривать с психами бесполезно. Он бы наверняка только обрадовался, что его заклятие сработало. «Ну уж нет», — думает Тэхён. — «Старый козлина не дождется». Хрена с два он доставит этому ушлепку такую радость. Но время играет против него. Прошла почти половина отведенного до свадьбы срока, а Тэхён так ничего и не придумал. Да он и не может сейчас думать. Слишком много в его голове противоречивых чувств и ни одной внятной мысли. Возможно, ему поможет старый добрый способ — напиться и излить душу бармену? Да и находиться с Чимином в одном доме кажется Тэхёну невыносимым. Поэтому он отправляется в клуб Грея. Пусть старина Дориан нальет ему чего покрепче. А может и подскажет чего дельного.

_

Первое, что слышит Тэхён по возвращении домой, — слова заклинания. Тэхён узнает голоса теть и еще один, которой он меньше всего хотел бы сейчас слышать. Голос Чимина. Слова, которые разбирает Тэхён, подходя ближе, заставляют вздрогнуть. — О, Темный Повелитель, воспламенивший все сущее. Яви нам свой темный лик. И да будет воля твоя в Аду и на земле. Тэхён бросается в гостиную. Там, в ритуальном круге, освещенный пламенем свечей, стоит Чимин. Тетя Зельда и тетя Хильда стоят на коленях по обе стороны от него. — Что вы, ангелы вас побери, тут устроили? — возмущается Тэхён. И это все, что он может сейчас сделать. Нельзя переступать границы чужого круга, нельзя вмешиваться в чужой ритуал. Тэхён пришел слишком поздно. Чимин бросает на него затравленный, будто извиняющийся взгляд, и Тэхен с ужасом понимает, что тот собрался сделать, но не успевает его остановить. В комнате становится темнее, воздух дрожит, ритуальный круг наливается багровым светом. А потом появляется он. Огромный, статный, в облаке дыма и теней, с глазами, в которых горят умершие миллионы лет назад звезды. Он пришел. Сам Темный Повелитель. Тот, кто дерзнул ослушаться лжебога и отверг ангельские крылья. Тот, кому все они принесли клятву верности в день своего шестнадцатилетия. Тот, чьим царством стал Ад, а призванием — искушение и муки. — Кто дерзнул призвать меня в час моего безмолвия? — голос его звучит как раскат грома. — Мой темный господин, — тетя Зельда склоняется в нижайшем поклоне. — Младший из рода Найтингейлов просит разрыва Кровавого Обручения. Он добровольно желает отвергнуть силу своего рода. От этих слов сердце Тэхёна будто падает вниз. Что они творят. У них же есть еще полгода. Чимин что, с ума сошел? Как тетки это разрешили. Из козлиной пасти вырывается рык, и Тэхёна сковывает ужас. Ноги примерзают к полу, язык прилипает к небу, леденеют руки. Тэхён не может ничего сделать — только смотреть. Сатана поворачивает рогатую голову к Чимину. Делает пару шагов в его сторону. Каждый удар копыта об пол кажется зловеще громким. — Дитя, — Повелитель берет Чимина когтистыми пальцами за подбородок, заставляет посмотреть на себя. — Ты пришел отдать силу… ради чего? Чимин встречается взглядом с самим дьяволом. Он дрожит. Но говорит твердо. — Ради чести. Ради свободы. Ради себя. Моя семья обманула вас, мой Повелитель. Этим обручением они хотели лишить семью Спеллман их сил, дарованных Вами. — Ты глуп, — длинный коготь проходится по щеке Чимина ласково, не оставляя царапин. — Но твоя глупость честна. За твою верность я вознагражу тебя. Но ты понимаешь, что отказываешься от своего рода навсегда? — Понимаю. — Тогда говори слова. — Я отрекаюсь от силы ведьм и колдунов моего рода. Тех, что были до меня, и тех, что будут после меня. Я отвергаю Анну, первую из Найтингейлов. Арабеллу и Джеймса Найтингейлов, — Чимин перечисляет имена ведьм и колдунов своего рода, тех, чья сила питала его магию. Каждое имя вонзается в Тэхёна как пуля, но он не может ничего сделать — только стоять и смотреть. — Отвергаю Алису и Фредерика Найтингейлов. Абигейл и Коннора Найтингейлов. Аделин и Лесли Найтингейлов. — Да будет так. Сатана протягивает руку, его когти удлиняются и вонзаются Чимину в грудь. Как же страшно кричит Чимин, когда падет замертво на пол. Повелитель вытаскивает наружу не сердце, а сгусток черного тумана. И исчезает, забирая его с собой. Вихрь тьмы поглощает его. Свечи гаснут. Ритуальные барьеры спадают, и Тэхён, наконец, может двигаться. Он бросается к Чимину, проверяет пульс, тонкий, едва заметный, и облегченно выдыхает. А потом его будто накрывает той же волной боли, что испытал Чимин. И пониманием того, что Чимин натворил. Тэхёну кажется, что он слышит, как разбивается его сердце, дробится на тысячи крошечных осколков, которые вклиниваются между его ребрами, протыкают легкие, отрезая его от возможности нормально дышать. Он бросает взгляд на руку, и не видит там больше кольца. Тэхён не был готов купить свободу такой ценой. Только не такой. Ведь он любит Чимина.

_

Чимин приходит в себя на диване в гостиной. В нем ничего не изменилось. Чимин выглядит как всегда, он не похож на человека, чью грудь недавно пронзили дьявольские когти. — Что же ты будешь делать дальше, деточка? — тетя Хильда взволнованно заглядывает ему в лицо. — Я уеду, — говорит Чимин, и Тэхён чувствует, как острые осколки его сердца сильнее впиваются в плоть изнутри. — Доктор Цербер сдает комнату над кафе и ищет работника. Я видел объявление. — Ты можешь остаться у нас, сколько захочешь, — неожиданно говорит тетя Зельда. — Спеллманы в долгу перед тобой. — Ну а я просто всегда тебе рада, — улыбается тетя Хильда. — Нет, — Чимин качает головой. — Я с самого начала не должен был приезжать. Я слишком виноват перед вашей семьей. Тэхён наблюдает за всем этим и не может выдавить из себя ни слова. Вина давит на него тысячетонной плитой. Он не знает, что сказать, хотя слов внутри него много, они крутятся у него в голове, перекрикивая друг друга. Но ничего из того, что он озвучит, не будет достаточно. — Чимин, мальчик мой, — тетя Хильда берет его за руки. — А как же твоя семья? Ты точно уверен, что справишься? — Уже не моя. Не переживайте, — голос Чимина звучит тихо, но твердо. Как будто он все уже решил. — Я разберусь. Тетя Хильда целует его в лоб. И отходит, смахнув слезу. Тэхён и сам готов заплакать. Он делает пару несмелых шагов к дивану. — Чимин, — решается Тэхён. — Мне так жаль… Чимин на него не смотрит, и от этого больно. Хочется его встряхнуть, растормошить. Чтобы Чимин перестал изображать из себя невозмутимую статую, а снова стал собой прежним. Добрым и открытым. «Ну что же ты натворил», — думает Тэхён, но так и не может сказать. — «Ну посмотри же на меня, я знаю, что я виноват, не уходи. Останься. Я переживаю за тебя». Ну почему Тэхён тогда не смог с собой справиться. Он обидел Чимина. Ответственного совестливого Чимина, который во всем винит себя. Хочется вызвериться на теток, на то, что позволили ему это сделать. Но Тэхён понимает, что виноват тут только он. Он просил Чимина ему верить, а сам не смог ответить ему тем же. — Мне нет, — отрезает Чимин. — Все с самого начала было обманом. Быть надо с тем, кого любишь, а не с тем, к кому тебя насильно привязали. А если я люблю тебя? Тэхён не имеет права задать этот вопрос. Ведь он позволил Чимину пожертвовать своей силой, чтобы понять, что Чимин — единственный, с кем бы он хотел стоять у темного алтаря. Тэхён утешает себя надеждой, что утро вечера мудренее, и им всем нужно просто поспать. А завтра он попробует поговорить с Чимином.

_

Утром они не видятся, потому что Чимин не спускается к завтраку. А потом Тэхёну пора на работу. Пока Тэхён занят учениками, о Чимине легко не думать. В Академии Чимину больше не рады, он потерял право обучаться там, отказавшись от семьи Найтингейлов. Тэхён надеется поговорить с ним вечером, хоть и не знает, как ему повести разговор. Тэхён не знает, что ему делать. Как после всего он может пойти к Чимину и признаться. Ему стыдно. Он не смеет говорить Чимину о любви. Но когда Тэхён возвращается домой, Чимина там уже нет. Он забрал все вещи, пока Тэхён был на работе, сказала тетя Зельда. Когда Тэхён сказал Чимину убираться, он не имел в виду насовсем. Ему просто было нужно время, чтобы остыть. Он же тогда вообще себя не контролировал. Но Чимин этого не знал. Он убрался, как ему и сказали. Как говорится, будь осторожен со своими желаниям. Тэхёну хочется отрезать свой глупый язык. Тэхён заходит в комнату Чимина, сейчас пустую. Вспоминает вещи, которых здесь больше нет: клетку с пустельгой на подоконнике, книги, футляр для очков и контейнер для линз. Чем дольше Тэхён смотрит, тем больше перемен замечает: у кровати больше не стоят желтые плюшевые тапочки, нет россыпи колец на туалетном столике. В этом они с Чимином были похожи — надевали много колец, чтобы помолвочное на их фоне не бросалось в глаза. Нет больше улыбки, которая освещала всю эту комнату. Тэхён раньше не осознавал, как много следов своего присутствия Чимин оставил в доме. Как же без Чимина кошмарно пусто теперь — и в доме, и сердце. Тэхён ужасно долго был один и думал, что привык к этому. Но оставшись один теперь, не знает, что делать. Без Чимина одиночество ощущается острее, больнее. С каждым днем отсутствие Чимина ощущается все больше. Что ж, Тэхён ведь сам не хотел видеть Чимина в своей жизни, вот Чимин ее и покинул. Ну почему Тэхён такой идиот. Почему он всегда сначала делает, а потом думает. Он лишился лучшего, что было в его жизни. Он ведь был как собака на сене — не хотел за Чимина замуж, зато хотел его к себе в постель. Хотел разорвать обручение, но не лишиться своих сил. Что ж, желание усидеть на двух стульях всегда заканчивается болезненным падением. Так ему и надо. Он заслужил. Ночами Тэхён долго пялится в потолок, безуспешно пытаясь заснуть. Тишина опустевшей комнаты давит. Вспоминает, как они с Чимином смотрели фильмы в этой самой кровати. Вторая подушка больше не пахнет его шампунем. Чимин больше не желает ему спокойной ночи. Тэхён теперь засыпает ближе к утру, но все время ворочается. Ему снится Темный Повелитель, он вырывает когтями сердце у него из груди и отдает его Чимину. И сбрасывает тело Тэхёна в Ад. Тэхён просыпается прежде, чем огненная бездна успевает обжечь его. Это всего лишь сон, но в груди поселяется постоянная боль, как будто из легких выжали весь воздух. Как будто грудь сковала тяжелая цепь, плотно обернулась вокруг ребер с того дня, когда Чимин ушел. Их связь же была разрушена, почему тогда так тянет и ноет внутри. Тэхён хочет избавиться от этой боли. Вырвать и выбросить. Выжечь все чувства. Больше не в силах терпеть эту боль, Тэхён приходит в комнату Чимина, готовит две свечи с общим фитилем, царапает на одной имя Чимина, на другой — свое. Останется только поджечь фитиль посередине и дать ему догореть. Тогда у него не останется чувств к Чимину, и Тэхён сможет отпустить его. Когда Тэхён подносит спичку к фитилю, в голове мелькает воспоминание. Чимин с тетей Хильдой испекли ему торт на день рождения. Его любимый, с клубникой. Чимин так счастливо улыбался, когда нес его в гостиную. Как будто это у него был праздник. Тэхён вспоминает, как Чимин реагировал на его шутки. Как будто это самое смешное, что он слышал в своей жизни. Когда это случилось в первый раз, Тэхён не был готов. К тому, что Чимин смеется всем собой, складывается пополам и норовит упасть со стула. Тэхёну нравилось, когда Чимин смеялся, ему хотелось слышать это как можно чаще. Поэтому Тэхён шутил снова и снова, пытаясь его рассмешить или заставить хотя бы улыбнуться. Смех Чимина ощущался как теплые объятия, как уют, как счастье. Тогда Тэхён еще не понимал, что это значит, просто радовался каждый раз, когда ему удавалось рассмешить Чимина. Или как они однажды пошли на ярмарку, и Тэхён купил им с Чимином по хот-догу. С разными соусами. Чимин потянулся, чтобы попробовать его, и испачкался соусом прямо под нижней губой. Тэхён тогда сказал, что такого грязнулю нельзя никуда брать. Ему хотелось подразнить Чимина, к его восторгу, он увидел, как лицо Чимина заливается краской как в замедленной съемке, как его бледные веснушки скрываются на фоне яркого румянца. И прежде, чем Тэхён смог себя остановить, он потянулся и большим пальцем стер пятнышко соуса, а потом, все так же не задумываясь, облизал палец. Только когда он услышал резкий вздох Чимина, Тэхён понял, что именно сделал. Воспоминания обрываются твердым покашливанием. Догоревшая спичка обжигает пальцы. Тэхён оборачивается и видит стоящую в дверях тетю Зельду. — Тэхён, — она заходит в комнату и заглядывает ему через плечо. — Ты уверен, что хочешь этого? Конечно, она все поняла. Тэхён написал имена очень четко и крупно, чтобы наверняка. — А что еще мне делать, тетя? — Тэхён горбится, собственный голос кажется глухим и безжизненным. — Я люблю его. Я не хотел, чтобы так вышло. Я так его люблю. Он чувствует себя пустым внутри и одновременно ужасно тяжелым, и этот вес тащит и тянет его вниз. Как утопленник с камнем на шее. Он знает, что это совесть, это чувство вины, которое преследует его с тех самых пор, когда когти Сатаны вонзились Чимину в грудь. И Тэхёну не убежать. Он так облажался. Он облажался и прекрасно это понимает, но не знает, как все исправить. Он предложил Чимину дружбу, надеясь разрушить договор. И у них получилось дружить. Но Тэхён не ожидал, что Чимин станет ему куда больше, чем другом. Он думал, что избавится от женишка, домотает свой срок домашнего ареста и, наконец-то, заживет новой свободной жизнью, снова станет общаться с людьми. Так оно и вышло — он теперь общался с преподавателями и учениками, мог покидать дом в пределах города. Но без Чимина ему это больше не нужно. Потому, что с Чимином он обрел гораздо больше: теплые объятия и еще более теплую улыбку, смех, который наполнял его сердце до краев, до той степени, что иногда пугала Тэхёна. Потому, что он не знал, не думал, что можно быть счастливым настолько. Обрел маленькие ладони, которые сводили его с ума самым нежным образом. И Тэхён сам у себя отобрал все это. Наверняка Финеас в аду сейчас смеется над ним. Тэхён потерял любовь, которая росла между ними, с каждой улыбкой, с каждой проведенной вместе минутой, с каждым прикосновением. А Тэхён так поздно все понял. И отплатил Чимину безобразным скандалом и недоверием. — Так скажи ему об этом. Тетя Зельда болезненным тычком под ребра заставляет его выпрямить спину, посмотреть в глаза собственному отражению. И ее — с гордо поднятой головой, длинными светлыми волосами и огнем в глазах, похожую на валькирию. Тэхён завидует, у него нет такого же стержня. Такой силы духа. — Ты — Спеллман, небеса тебя побери, — тетя кладет ему руки на плечи и встряхивает изо всех сил. — Спеллманы не распускают нюни. Они признают свои ошибки, а потом закатывают рукава и идут их исправлять. — А если он не захочет меня слушать? — Значит, вернешься сюда и подожжешь свечу, — тетя Зи забирает у него из рук коробок. — Она никуда не убежит. Спускайся в гостиную, у нас с Хильдой есть план.

_

— Я договорилась с Чимином, что завтра утром принесу ему книги, — радостно объявляет тетя Хильда, когда Тэхён приходит в гостиную. Рассказывает, что Чимин, как и хотел, снимает комнату над кафе доктора Цербера и там же подрабатывает. Семья отказалась от Чимина, отозвала свое прошение о его обучении в Академии Незримых Наук и запретила ему использовать их фамилию. Ходят слухи, что к ним наведался сам Темный Повелитель, и визит этот не закончился ничем хорошим. Так что Чимин Найтингейл стал Чимином Найт. Взял фамилию, которую дают сиротам в Церкви Ночи. Теперь он ждет совершеннолетия, чтобы поступить в Колледж Темных Искусств в штате Мэн, и готовится к экзаменам самостоятельно. А тети обещали помочь ему книгами и рекомендациями. — А еще, похоже, Темный Повелитель возместил ему утерянную силу, — тараторит тетя Хи. — За верность, как и обещал. По крайней мере, мне так показалось. — Как он? — спрашивает Тэхён. Он не представляет, что бы чувствовал, если бы от него отказалась семья. — Зубрит изо всех сил. Конечно, ему будет сложно без магии рода, но он способный мальчик. По крайней мере, упорства ему не занимать. — Хильда, — вздыхает тетя Зи. — Тэхён спрашивал не про это. — Ах, точно, — тетя Хи всплескивает руками и неловко улыбается. — Выглядит немного грустным. Кажется, он скучает.

_

Чимин открывает ему дверь. В домашней футболке и своих огромных очках, с карандашом за ухом. Такой красивый, что Тэхёну хочется сфотографировать и поместить его лицо на стену, а еще лучше — выгравировать где-нибудь на сетчатке. — Привет, — Тэхён силится улыбнуться. — Я твой репетитор. И прежде, чем ты захлопнешь дверь перед моим носом, я должен тебе кое-что сказать. — Что? — Чимин пытается казаться строгим, но не получается. Тэхён слышит дрожь в его голосе. План тетушек заключался в том, что Хильда пообещает Чимину, что придет помочь ему с учебой, но вместо нее прийти должен будет Тэхён. — Я был неправ. Снова вел себя как мудак. Я хочу все исправить. Помочь. — Тэхён, — Чимин хмурится. — Ты мне ничем не обязан, я же говорил. — Не только исправить, — Тэхён перебивает. Вклинивается, не давая ему продолжить. Выпаливает все максимально честно, как есть. Не думая, не подбирая слова. — Я хочу начать все сначала. Я люблю тебя. Прости. Не за то, что люблю. Любить тебя — лучшее, что я могу сделать в этой жизни. Прости, что я так поздно это понял. — Но ты же не хотел… — непонимающе тянет Чимин. В его глазах скапливаются слезы, и Тэхён спешит договорить. Объясниться. — Тогда я не знал тебя. Не знал, какой Чимин добрый, сильный и смелый. Не знал, какие нежные у него губы. Как правильно и хорошо ощущается в руке его маленькая ладонь. Какое огромное у него сердце и как много в нем огня. А теперь, узнав все это, Тэхён больше не хочет быть без Чимина. Не потому что кто-то когда-то так решил. А потому что Тэхён его выбрал. Сам. И будет выбирать и дальше, если Чимин разрешит. — А теперь не хочу без тебя жить. Чимин закусывает губы, силясь не заплакать. Делает пару коротких резких вдохов и справляется с собой. — С одной стороны, — Чимин склоняет голову к плечу, стараясь казаться задумчивым и строгим, и Тэхён опускает взгляд, готовый принять любое его решение. — У тебя книги, которые мне очень нужны. С другой, это не очень-то этично. Крутить шашни со своим репетитором. Тэхёну кажется, что он ослышался. Он боится поверить. Боится поднять голову и встретиться с Чимином взглядом. Но он должен это сделать. Когда Тэхён поднимает глаза, он оказывается не готов к тому, что увидит. Глаза Чимина блестят, но не от слез. В них Тэхён видит уязвимость, немного осколков разбитого сердца, и ту же тягу, то же стремление, которое испытывает сам. Это невероятно, немыслимо — видеть полное отражение собственных чувств на чужом лице. Чимин кажется напуганным внезапной откровенностью их слов и взглядов, и одновременно решительным. И эта решимость делает его прекрасным, самым чудесным, что Тэхён видел в жизни. В нем горит внутренний свет, и Тэхён чувствует себя мотыльком, который не в силах противиться этому свету. — Я тоже люблю тебя, — Чимин тянется к нему первый. Прикасается к лицу, мягко поглаживает щеку. — Тэхён Спеллман. И прощаю. — А если я буду твоим репетитором по поцелуям? — Тэхён оглушен свалившимся на него счастьем и облегчением. Его мозг просто перестает работать, и он, возможно, несет несусветную чушь, но ему нужно выпустить пар, иначе он просто взорвется от счастья. Или расплачется. — Или чему-то более продвинутому. Научу, чему захочешь. — Я согласен, — Чимин привычно краснеет. — Но только на поцелуи. К большему я пока не готов. Чимин протягивает ему руку, но Тэхёна от избытка чувств перемыкает окончательно, с треском, как старую проводку, и он, совершенно не думая, что творит, сгребает Чимина в охапку. У Тэхёна кружится голова от нехватки дыхания, от любви, от запаха персикового шампуня, от всего, что связано с Чимином. От счастья, что ему позволили быть рядом.

_

Теперь Тэхён спешит после работы к Чимину. Зовет его на семейные ужины. Чимин спелся с тетей Хи, она и раньше хорошо к нему относилась, а теперь они как две кумушки-сплетницы колдуют на кухне и обсуждают все на свете. Тетя Хи обожает Чимина и не скрывает этого. А тетя Зи, ну она в своем репертуаре. Делает вид, что ничего особенного не произошло, хотя Тэхён знает, как она благодарна Чимину за то, что он сделал для их семьи. И тетя может притворяться сколько угодно, но Тэхён видит, что Чимин ей тоже очень нравится. Чимин, освободившийся от тени своей семьи, расцветает. Тэхёну нравится видеть, как Чимин раскрывается рядом с ним. Смелеет. Как начинает вырисовываться его характер. Как показывается тот стержень, который был запрятан глубоко. Чем больше времени с ним проводит Тэхён, тем больше граней его характера открывает для себя. Есть в этом что-то волшебное, но это что-то не имеет отношения к магии Чимина. Чимин, несмотря на все невзгоды, теперь как будто сияет еще ярче. Он больше шутит и дурачится, уже не воспринимает все на свете так серьезно и на свой счет. Он как будто становится легче. В нем появляются игривость и кокетство, которых Тэхён раньше не замечал. И это так удивительно идет Чимину. Тэхёну нравится, как меняется рядом с Чимином он сам. Заново учится быть добрее и мягче. Тэхён обретает в Чимине ту нежность, на которую многие колдуны с годами становятся не способны. Они черствеют от магии. Чем дальше, тем больше. Чимин учит Тэхёна терпению во многих аспектах: к другим людям, ситуациям, к самому себе. Он постоянно заставляет Тэхёна хотеть стать лучше. Показывает ему, как любить и быть любимым. Чимин, юный, нежный, еще не испорченный Академией и Церковью Ночи, вызывает в нем огромное желание защищать и заботиться. А еще — приникнуть к этой нежности как к волшебному источнику. Ему хочется испить Чимина. Между ними крепнет связь. Не рожденная от чужого заклинания, а новая, совершенно ни на что не похожая, их собственная. Которую они по кирпичику строят из долгих разговоров, заботы, доверия. Связь, которая сильнее любых заклинаний. Потому что однажды они выбрали друг друга и продолжают выбирать каждый день.

_

В октябре Чимин сообщает, что его приняли в Колледж Темных Искусств. Из-за даты рождения Чимин опаздывает к началу учебного года, но для него делают исключение благодаря рекомендациям тетушек. Чимину нужно как можно скорее отправиться на учебу, и у них остается только один день, чтобы собрать вещи и попрощаться. — Перед тем, как я уеду, — говорит Чимин, ощутимо волнуясь и заливаясь краской. Его вещи собраны, и они проводят оставшиеся перед расставанием часы в комнате Тэхёна, — я хочу, чтобы ты еще кое-чему меня научил. Инициируй меня. Тэхёна и самого охватывает волнение. Инициация. Тэхён будет тем, кто это сделает. Он будет у Чимина первым. Тэхён кладет ладонь ему на шею и притягивает к себе так, чтобы соприкоснуться лбами. Тэхён прикрывает глаза, и мягкий вздох срывается с губ, когда Чимин начинает перебирать пальцами волосы у него на затылке. Какое-то время они так и стоят в молчании. За окном заходит солнце. Уже завтра Чимин отправится в колледж за сотни миль, почти на границе с Канадой. На целых четыре года. Когда Тэхён чуть отстраняется, то видит, как солнце золотит глаза Чимина, мазком ложится на порозовевшие щеки. Когда их взгляды встречаются, Чимин улыбается. — Ты уверен? — спрашивает Тэхён. — Абсолютно, — дыхание Чимина касается его губ. — Я хочу, чтобы это был ты. Только ты. Его слова поднимают такую волну эмоций внутри Тэхёна, что он не находит слов и может только кивнуть в ответ. И поцеловать. Он держит лицо Чимина в своих ладонях так бережно, как будто тот сделан из стекла. Тэхён углубляет поцелуй, и Чимин вздрагивает, открывает рот шире, давая возможность скользнуть языком внутрь. Это не первый раз, когда Тэхён кого-то инициирует, но точно совершенно особенный. Потому что это будет Чимин. Тэхён и сам волнуется. Они пробовали с Чимином кое-что, но так далеко еще на заходили. Когда их языки соприкасаются, Чимин тянет Тэхёна за волосы, стонет, и этот звук заставляет кровь закипеть в венах. Руки Тэхёна перемещаются Чимину на задницу, сжимают сильно и жадно, но Чимин, похоже, не против. Он прикусывает Тэхёна за нижнюю губу и дразняще тянет. Чуть отстраняется, чтобы глотнуть воздуха. — Как ты хочешь? — Тэхён пользуется паузой, чтобы спросить. Ему все равно, быть сверху или снизу. Это инициация Чимина, ему решать. Тэхён сделает все, что Чимин попросит. — Тебя внутри, — говорит Чимин. — Я готовился. Тэхён разворачивает Чимина спиной к себе, обнимает сначала поперек живота, лезет руками под футболку, оглаживая мышцы пресса, прищипывает соски, катает между пальцами. Оставляет терпкие поцелуи: за круглым ушком, под углом челюсти. — Как именно? Расскажи. Когда он целует местечко, где шея соприкасается с плечом, то слышит, как резко Чимин втягивает воздух. И присасывается губами там же, прежде чем укусить. И услышать дрожащий всхлип. Чимин тяжело дышит, хнычет, когда Тэхён зализывает чувствительное место укуса. Тэхён отстраняется и видит яркое красное пятно на нежной коже, которое скоро нальется синевой, и этот вид заставляет жар растечься внизу живота. — Пальцами, — выдыхает Чимин с полустоном. — Думал про тебя. Тэхён ведет ладонями ниже, одной рукой чуть сжимает спереди пах, а второй надавливает между ягодиц сквозь тонкие домашние брюки. Чимин сладко вздыхает. Под его брюками нет белья. Тэхён развязывает пояс, ныряет рукой внутрь. Осторожно гладит член, пока еще мягкий, заводит пальцы ниже, чтобы потрогать яички, взвесить в руке. Чимин расставляет ноги шире, дает больше доступа. Тэхён проскальзывает пальцами между ягодиц, где скользко от смазки. Он хотел бы сделать все сам. Ему нравится чувствовать, как партнер расслабляется, как пальцы преодолевают сопротивление мышц. Он стягивает штаны Чимина к лодыжкам, опускается на колени, слегка прикусывает ягодицу, и Чимин ахает. Тэхёну хочется попробовать языком, насколько хорошо подготовился Чимин, но это, наверное, будет слишком для их первого раза. — На четвереньки, — командует Тэхён, и Чимин слушается. Забирается на кровать, упирается в матрас локтями и коленями. Тэхён выливает смазку на пальцы, греет в руках. Сначала мягко надавливает на анус, не проникая. Давая привыкнуть. Но Чимин сам елозит задницей и нетерпеливо стонет. — Плоховато готовился, — Тэхён вводит два пальца. Внутри Чимина тесно. Два пальца входят с трудом. — Я кончил, — поворачивает Чимин к нему красное от смущения лицо. Но слова его звучат совершенно бесстыдно. — Стал таким чувствительным, что не смог продолжить. Тэхён добавляет третий палец с ощутимым сопротивлением, и Чимин протяжно, дрожаще выдыхает. Тэхён видит, как поджимаются розовые пальцы, и не может удержаться от того, чтобы ласково погладить пяточку. Постепенно Чимин расслабляется на пальцах Тэхёна, отзывается на каждое поглаживание внутри, на каждое прикосновение к простате. Тэхён расцеловывает ему спину, чуть прикусывает лопатку, жадно сминает ягодицу, отводя в сторону, чтобы полюбоваться, как сильно он растянут вокруг его пальцев, как поджимаются испачканные в смазке яички. — Готов? — спрашивает Тэхён. Чимин кивает. — Тогда перевернись. У Чимина покрасневшее лицо и поплывший взгляд. Тэхён снова набрасывается на него с лаской. Выцеловывает шею, спускается по груди к соскам. Высовывает язык, дразня самым кончиком. Обводит по кругу и втягивает в рот, присасываясь сильнее. Выпускает и осторожно тянет зубами. Чимин тянет его за волосы до боли. — Тэ, — слова Чимина теряются в тяжелом дыхании и стонах. — Тэхён… — М? — Тэхён поднимает на него глаза, не отрываясь от соска. Смотрит из-под ресниц. — Я готов. Инициируй меня. Тэхён сползает чуть вниз, чтобы подложить подушку Чимину под бедра. Но так его лицо оказывается на одном уровне с чужим членом, и Тэхён забывает, что собирался сделать. Он не может удержаться от того, чтобы не поцеловать прекрасные выступающие тазовые косточки, оставить свои метки. И почти не отрывая губ от нежной кожи, цепочкой поцелуев спуститься к основанию члена, жадно поцеловать и там. Тэхён лижет влажную от предэякулята головку раз, другой, а потом насаживается ртом на член, вбирая полностью, крепко прижимая таз Чимина к постели. Чимин безуспешно дергается в его хватке, отвечает разбитым стоном, низким и долгим. Тэхён, не выпуская его изо рта, успокаивающе гладит по дрожащему бедру. И начинает двигать головой, втягивая щеки. — Тэхён, хватит, — Чимину приходится чуть ли не силой снять его с члена. — Я больше не могу. Колдуны не болеют человеческими болезнями, поэтому презерватив они не используют. Тэхён входит медленно, придерживая себя рукой. Стонет от тесноты и жара. Накрывает Чимина своим телом, опираясь руками по обе стороны от его лица. Чимин запрокидывает голову в скулящем стоне. Тэхён делает глубокий вдох, успокаиваясь, давая Чимину время привыкнуть. — Ну же, милый, — Чимин сам поддает бедрами навстречу. — Двигайся. Давай. Внутри Чимина тесно и влажно. Внутренняя сторона бедер блестит от смазки, и Тэхён добавляет еще на член Чимина, сжимает его в ладони. Тэхёну нравится, когда мокро. Нравятся эти непристойные хлюпающие звуки и стоны Чимина. Тэхён бьется внутрь сильнее и чаще, туго дрочит Чимину, трет головку, и тот сильнее сжимает Тэхёна бедрами. Сильнее сжимает внутри. Короткие ногти Чимина впиваются ему в плечи, и легкое жжение только оттеняет, усиливает удовольствие. Тэхён чуть отстраняется, меняя положение, и по всхлипу Чимина понимает, что нужен другой угол. Он поднимается, чтобы сесть, опершись ягодицами на пятки и подтягивает Чимина к себе на колени. Рот Чимина распахивается в громком стоне, когда новая поза позволяет Тэхёну войти еще глубже. Давить на простату еще сильнее. — Ох, дьявол, Тэ… — Чимин смотрит себе на живот, и Тэхён тоже замечает небольшой бугорок, который то появляется, то исчезает вместе с его толчками. Чимин накрывает его ладонью, и Тэхён сбивается с ритма. — Я же, — рычит он, — кончу так. — Кончай, — Чимин нажимает сильнее. — Внутрь — хочу почувствовать с тобой все. И Тэхён сильнее впивается пальцами в его бедра, оставляя новые отметины. Бьется в Чимина размашистее и глубже. Протаскивает его, хнычущего на одной ноте, спиной по простыням. — Я, — всхлипывает Чимин, — тоже хочу кончить. — Потрогай себя, — Тэхён сделал бы это сам, но он держит Чимина, не давая сползти со своих коленей. Чимин тянется, чтобы обхватить себя ладонью. И сильнее сжимает Тэхёна внутри. Весь живот у него мокрый от смазки и предэякулята. Тэхён переводит взгляд ниже, туда, где они соединены, где анус Чимина растянут вокруг его члена. И этот вид, и то, как мелькает в кулаке Чимина розовая головка, толкает Тэхёна в лучший оргазм в его жизни. Чимину хватает пары движений рукой, и он пачкает свой живот, сжимает Тэхёна туго и часто, выдаивая до конца. Тэхён замирает глубоко внутри, делая последние мелкие толчки, чтобы продлить удовольствие. — Как ты? — спрашивает он Чимина после. Когда они немного успокаиваются и ложатся рядом. Они оба липкие от пота, смазки и спермы, и в комнате слишком жарко, и нет сил мыться. Так что Тэхён чистит их заклинанием. — Чудесно. Чимин устраивается у него под боком, щекой к груди и даже перекидывает через Тэхёна ногу. Тэхён прижимает его крепче и чувствует, как часто продолжает биться чужое сердце. — Спасибо, что выбрал меня, — говорит Тэхён. Он не знает, как это объяснить. Как он благодарен за то, что Чимин ему доверился. — Что разрешил мне провести твою инициацию. Чимин вдруг замирает и прячет лицо между шеей и подбородком. Тэхён откуда-то знает, что тот ужасно сильно покраснел. — Помнишь, я пошел на Луперкалии? — вдруг начинает говорить Чимин. — Я думал, что раз я тебе не нужен, то смогу быть с кем-то другим, неважно с кем. Хотел доказать это себе. Но, Сатана правый, какое же облегчение я испытал, когда Сэди меня толкнула. Я бы не смог. Я не представляю себя ни с кем, кроме тебя. Со дня нашей встречи. Слова Чимина с трудом доходят до Тэхёна сквозь послеоргазменный туман в голове. Неужели Чимин влюбился в него и ничего не говорил. — Да ты должен был ненавидеть меня за то, как я себя вел. — Поначалу так и было, учитывая, какой прием ты мне устроил. Но потом ты так старался подружиться, так заботился обо мне… Никто не делал для меня столько. Я не мог не влюбиться. Но мы договорились быть друзьями, и я молчал. Не хотел все портить. — Ты поэтому отказался от силы? Потому что любил меня? — Не только. Я испугался, что мы не найдем решения, и знал, что не смогу забрать твою силу и не смогу жить в браке, где меня не любят. То есть Чимин думал, что никогда не станет Тэхёну нужен, но все равно продолжал его любить. Их все это время тянуло друг к другу. Просто Тэхён был слишком глуп, чтобы это заметить. — Любят, — поправляет его Тэхён. Тэхён теперь не заткнется о своей любви и больше не допустит, чтобы Чимин чувствовал себя нелюбимым, чтобы не сомневался. — Теперь я знаю, — улыбается Чимин. — Ты лучшее, что есть в моей жизни. Пообещай только, что больше не будешь решать все в одиночку. У тебя есть я. И тетки. — Это твои тети, — отнекивается Чимин. — Все мое — твое. — Тогда я хочу твою футболку, чтобы забрать с собой в колледж. Если бы Чимин попросил луну с неба, то Тэхён бы извернулся и достал ее. А он просит футболку. В этом весь Чимин. Его добрый, смелый и бескорыстный Чимин. Которого Тэхён чуть было не лишился. Он прижимает его к себе крепче, стискивает почти до боли. У них же получится, правда. Должно получиться. Что такое четыре или шесть лет по сравнению с шестьюдесятью, которые Тэхён провел без него. У них есть портал. Они смогут видеться. По выходным так уж точно. А Чимин должен получить образование и найти свое место в мире, свой ковен. Они справятся, ведь они выбрали друг друга вопреки всем глупым ритуалам на свете.

_

Утром все обитатели дома Спеллманов провожают Чимина. Картина в холле почти такая же, как в день его появления: те же чемоданы, клетка с фамильяром. Только атмосфера совершенно другая. Тогда Тэхен не хотел Чимина видеть, а теперь не хочет отпускать. — Зеркало для связи взял? — напоминает Тэхён. Кто знает, как там с мобильным интернетом, а это самый надежный вариант. — Амулет-ключ к порталу? — Я все проверил по списку, Тэ, — ворчит Чимин. — Я ничего не забыл. — Забыл, — спорит Тэхён. — Ты забыл самое важное. Поцелуй на прощание. Чимин целует его, машет тетушкам и исчезает в портале. На целую бесконечно долгую неделю. От мысли об этом Тэхён хнычет как ребенок. — Тэхён, милый, что случилось? — тетя Хильда обеспокоенно заглядывает ему в лицо. — Я уже скучаю. — Признаться, я тоже, — тетя Хи улыбается и обнимает его. — И я, — почти неслышно добавляет тетя Зельда. Тэхён с тетей Хи разрывают объятия и поворачиваются к ней, протягивая руки. — Забудьте, — отмахивается Зельда раздраженно и смущенно. — Я передумала. Но они уже налетают на нее, крепко прижимая к себе. От тети Хильды пахнет домашней выпечкой и травами, от тети Зельды — дорогими духами и сигаретами. Они любят Тэхёна, а он — их. Все обязательно будет хорошо. У них у всех.

_

Тэхён слышит, как тетя Хильда шумно приветствует Чимина внизу. Это он настоял, чтобы портал установили у входной двери. Чтобы появляться в доме не через комнату Тэхёна, а как воспитанный гость, через прихожую. Тэхён медлит, рассматривая лежащий в руке ключ. От дома его семьи в Ривердейле. Наследство от родителей. И наследство от Финеаса. Тэхён больше не злится на него. Что взять с сумасшедших. В конце концов, если бы не его чары, он бы никогда не встретил Чимина. Когда Чимин последний раз был здесь, в прошлые выходные, он признался, что устал жить в доме, где много людей и все друг другу мешают. Так было в доме Найтингейлов. И в общежитии колледжа. Чимин, краснея и смущаясь, прошептал, что когда-нибудь хотел бы свой дом. Тэхён мысленно помещает Чимина снова в дом тетушек, с кладбищем, моргом в подвале, вывеской «Усыпальница семьи Спеллман», и вдруг не может представить себе более неподходящего для Чимина места. Ривердейл с его кленами и чистым воздухом, бурной рекой Свитуотер, аккуратными домами, Чимину бы наверняка понравился. Куда больше, чем Гриндейл с его шахтами и вечными туманами. Чимину понравилось бы солнце. И понравился бы маленький низкий домик с белыми стенами и крышей как из сказок. Возможно, когда Чимин закончит колледж, а с Тэхёна окончательно снимут домашний арест, Чимин согласится жить с ним в этом доме. В их доме. Но пока еще не время. Пока Тэхён прячет ключи в ящик стола и идет встречать Чимина.