Соседи по квартире

      Илья шумно открыл дверь и зашел в квартиру, бросив рюкзак с вещами на пол. После тридцатого неутверждения на роль за последние две недели он уже не мог держать себя в руках. Быстро раздевшись, он прошел в свою комнату и заперся изнутри.       Только зайдя в помещение, он наконец дал волю эмоциям. Заткнув себе рот обеими руками, он громко закричал, надеясь, что хоть как-то сможет заглушить выходящие звуки. После этого он просто лег на кровать и уставился в потолок.       Один.       В полной тишине.       Только он и его мысли о собственном ничтожестве.       Самое обидное, что на крайних пробах сказали честно:       — Ты, безусловно, хорош, но на эту роль мы возьмем другого человека. Ему давно была обещано место в этом проекте, и мы не можем нарушить свои слова. До свидания, приходи вдругой раз.       В другой раз… Эту фразу он слышал на каждых пробах, и с каждым разом надежды получить хоть какую-то роль испарялись все быстрее и быстрее.       Так актер пролежал какое-то время, просто смотря в потолок темной комнаты, освещенной лишь небольшой лампой, стоящей на письменном столе парня. Ему не хотелось думать ни о чем: ни о том, что завтра четыре пары в институте; о том, что после пар будет дополнительный прогон выпускного спектакля, следовательно, он пробудет в институте до позднего вечера; о том, что уже время, наверное, перевалило за десять часов.       В полной тишине раздался хлопок входной двери, затем Илья услышал шаги и веселый голос Евгения Шварца — своего соседа по квартире, с которым он жил с первого курса.       Надо сказать, что парни были близкими друзьями и в душевных разговорах друг другу никогда не отказывали. Поэтому каждый знал о своем однокурснике все.       — Фух, ну и погодка. Илюха, ты дома? — услышал из прихожей парень. Он вышел из своей комнаты, предварительно накинув на себя теплую кофту со смешными яркими полосочками.       — Привет, Женя. Да, я дома. Видишь же, кроссовки стоят. — Виногорский кивнул на свою пару обуви, которая сушилась, стоя на полочке.       — А кто же тебя знает, а? Может, ты без обуви босиком пьяный ушел, и потом ищи свищи тебя по всей Москве. — рассмеялся Шварц, снимая с себя верхнюю одежду. — Мастер загонял меня. Последнюю сцену часа четыре точно репетировали. Четыре часа, Карл! Я весь выжат, выпит и высушен. Мне необходимо срочно отдохнуть. — рассказывал Женя, посмеиваясь. За время своего чересчур эмоционального рассказа он успел сделать себе большую чашку чая с медом и достал из шкафа маленькую тарелку с печеньем.       — А у тебя как день прошел? — спросил Евгений, идя в свою комнату.       — Ничего особенного, как всегда, — спокойно на выдохе произнес выученную фразу Виногорский. У него не было желания загружать своими проблемами уставшего друга, которому в жизни везло чуть больше, чем ему.       Евгений Шварц уже имел пару контрактов с режиссерами, которые ждали его после сдачи спектакля, до которого оставалось меньше месяца, поэтому из-за работы он вообще не переживал. Харизматичный, с необычной внешностью, имеющий особую притягательность актер не мог не понравится на пробах. Сам он обьяснял свою магию фразой «просто повезло»       — Хорошо, Илюх. Если понадоблюсь, я у себя, — сказал Женя перед тем, как его голова исчезла в дверном проеме.       — Окей. — только и сказал Виногорский. А что еще можно было ответить? Ничего.       Парень вернулся в свою комнату и осмотрелся. Кровать, стол, шкаф, тумбочка и стеллаж с книгами. Ничем не примечательное место обитания одинокого парня. Он подошел к окну и, настежь распахнув его, вдохнул полной грудью свежий весенний воздух. Парень резко поежился, по его спине побежали мурашки от непривычно резкой смены температур: Илья не любил холод, но и не любил жару. Его комфортная температура — 15-17 градусов. В комнате Виногорского всегда было тепло, да и дома он всегда носил теплую домашнюю кофту с полосочками, которая была ему подарена кем-то еще на первом курсе. Не просто кем-то — Женей.       За окном бурно кипела жизнь: кто-то спешил на свидание, кто-то шел с работы, а кто-то просто прогуливался в компании друзей. Илью так затянуло наблюдение за всей шумихой, которое так успокаивающе действовало на парня, что он не заметил, как прошло полтора часа. В комнату, постучавшись, вошел Шварц в одних лишь шортах и с мокрой головой, явно готовый ко сну.       — Илья, закрой окно, пожалуйста. По полу холодом тянет, замерзнешь. Ты и так последнее время никакущий, хочешь с гриппом слечь? Аккуратнее надо быть, заяц. — наставлял Евгений парня, который, казалось, ушел в полный отрыв от реальности и смотрел куда-то в окно. Он будто завис, наблюдая за тем, как развиваются жизни других людей, при этом забыв про свою.       — Илюха? — не получив никакой реакции от парня на свои слова, Шварц подошел к Виногорскому и аккуратно тронул его за плечо, обращая на себя внимание. — Ты в порядке? Ау-у-у-у, Илья. — он пощелкал пальцами перед стеклянными глазами парня, которые будто смотрели в пустоту.       — А? — тот словно проснулся и быстро заморгал, будто пытаясь вспомнить, кто он и что здесь делает. — А, Жень, да, хорошо. Закрою окно. — выпалил рассеянно актер, вновь направляя взгляд за окно. Желания контактировать с соседом по квартире особо не было, хотя внутри грозил разорваться огромный ком из усталости, непонимания и тревоги.       Шварц оторопел: сколько он знал Виногорского — а знакомы они были без малого шесть лет — парень всегда был общительным и открытым, не смотря на усталость, болезнь или загруженность. Он находил позитивное в любых ситуациях, чем не мог похвастаться сам Евгений, который, хотя и имел хорошую фантазию, не мог иногда придумать что-то для поднятия своего настроения. А этот смеющийся рыжий мальчишка мог.        Нутро актера подсказывало, что тут что-то не так. Что-то случилось с этим человеком, что он так резко изменился в поведении.       — Илья, ты… в порядке? — аккуратно спросил Шварц, чтобы сразу не оттолкнуть его: в такую ситуацию он попал впервые и не знал, как лучше подступиться к этому.       — Да. Не беспокойся, Жень, было бы что-то не так, я бы тебе сказал. — услышал он уже тщательно заученную фразу, которой Виногорский отвечал на все вопросы однокурсников и знакомых, когда не хотел рассказывать. Вообще таких ситуаций было крайне мало, и почти всегда парень добавлял что-то в конце фразы, что хоть чуть-чуть могло рассказать о том, что произошло, а тут… Евгений идеально понимал малейшее изменение настроения партнеров по сцене, что помогало ему чувствовать их во время спектаклей и репетиций.       — Жень, я правда в порядке. Не переживай. — добавил Илья, чтобы хоть как-то успокоить друга, который, задумавшись, молча начал сверлить взглядом пол. Голос Виногорского с каждым словом становился все тише, а глаза потихоньку намокали: он не выдерживал. Парень судорожно и прерывисто втянул воздух носом, что не могло не ускользнуть от острого слуха Шварца, который всерьез переживал за состояние друга: такое резкое падение настроения сразу чувствовалось актером.       Илья закрыл глаза и попытался успокоится и придти в себя так, как их учили в институте на парах, но безуспешно: все валилось из рук, в которые так старательно пытался взять себя актер. После нескольких неудачных попыток он почувствовал, как на плечо опустилась теплая рука.       — Заяц, я не знаю, что у тебя случилось, но я помогу тебе успокоится. Сначала закрой окно и отойди от подоконника, ты простынешь. — голос Шварца был тихим и спокойным, но при этом участливым и уверенным.       Илья, словно под какими-то чарами, почти сразу же подчинился другу. Закрыв окно, он встал и поднял свои карие глаза на соседа по квартире. Евгений внимательно присмотрелся: взгляд парня не выражал никаких эмоций, а глаза… Глаза выглядели так, словно он вот-вот заплачет. Не актерски: по-настоящему.       — Илья… — прошептал Шварц, перед тем, как заключить его в крепкие обьятия. Актер не показал никакого сопротивления, напротив, его тело безвольно упало в руки Евгения, напоминая мешок. — Что случилось, Илюш, а? Расскажи, не держи в себе. — Илья лишь уткнулся лбом ему в грудь и тяжело вздохнул, а Женя начал усповаивающе гладить его по волосам.       Плевать хотел он на то, что они друзья, плевать на то, что они — парни, плевать на все. За время проживания под одной крышей — а это четыре года обучения в институте — Виногорский стал ему родным человеком. Илья был рядом, когда в старшей школе Женя расстался с девушкой, не давая ему спиться; когда Женя болел, Илья взял на себя домашние дела; бегал для него за лекарствами в аптеку; радовался с ним, когда Шварц получил первое утверждение на роль — отмечал с ним подписание контракта. Илья всегда был рядом такой, каким его привык видеть Евгений — веселый, жизнерадостный, энергичный, поддерживающий, сопереживающий. Сейчас его действия никак не вязались с его образом веселого паренька.       — Илюш… Вдох, выдох… Дыши, пожалуйста. — шептал ему на ухо Женя, прижимая к себе и гладя по спине теплой широкой ладонью. — Заяц, ты… расскажешь, что случилось?       — Я недостаточно хорош… Тридцать неутверждений на роли, и это всего лишь за две недели проб. А связей нет… Без них сложно…— шептал бессвязно Виногорский, уткнувшись лбом в широкую грудь друга. По его щекам потекли непрошенные дорожки горячих слез, которые начали перетекать на оголенный торс Евгения. Шварц слушал его и вникал, и тут же пазл в его голове собрался.       Последние две недели Илья приходил домой сильно позднее него и, отказываясь от ужина и привычного разговора на кухне с соседом, уходил в свою комнату, откуда до глубокой ночи слышались тихая декламация и пение. С каждым днем Виногорский становился все тише и тише во время своих репетиций, а Женя все больше напрягался, хотя виду он не подавал: хорошая актерская школа давала о себе знать. В последние несколько дней Илья был особенно скуп в проявлении своих эмоций дома, наедине с соседом, хотя в институте он становился привычным для всех энерджайзером Виногорским, который постоянно улыбался и смеялся, иногда рискуя за свою непосредственность нарваться на замечание от педагогов. Дома же маска спадала, и вечером в квартиру возвращался уставший и вымотанный Илья.       Наконец Шварц собрался с мыслями:       — Илья, солнце… Понимаю, что для тебя получить роль в кино крайне важно, но прошу, пойми, свет не сошелся клином на тех, неудачных пробах. В твоей актерской жизни будет много кастингов: какие-то ты пройдешь, какие-то нет. Никакие кастинги и пробы не стоят того, чтобы ты трепал себе нервы. Поверь моему опыту, пройдет время, и ты будешь спокойно относится ко всем таким вещам. Понимаю, неприятно первое время получать постоянно отказы, я сам через это проходил. Как видишь, со мной ничего не случилось, я продолжаю играть, ходить на пробы. И помни, пожалуйста — никакие старания не проходят зря. Возможо, что твоя роль еще не появилась, но когда-нибудь она найдет тебя. — Евгений говорил размеренно, а Илья дышал, постепенно успокаиваясь.       Так в обнимку они простояли до тех пор, пока Шварц не убедился, что дыхание друга стало ровным. Немного отстранившись от него, Евгений пальцами поднял подбородок Ильи, который смотрел на него глазами маленького ребенка, такими же искренними и доверчивыми.       — Спасибо… — прошептал актер, медлено, будто боясь чего-то, обнимая своего спасителя. — Ты мне…очень помог. Честно. Спасибо тебе, Женечка… — парень робко обнял Шварца обеими руками и положил свою голову ему на плечо, будто старался прижаться к нему каждой клеточкой своего дрожащего от стресса тела. Тот, боясь спугнуть своей резкостью настолько интимный момент, медленно обнял Илью в ответ, поглаживая его по спине.       Через некоторое время Виногорский отлип от Шварца, мотивируя свое действие тем, что завтра, а если быть точным, уже сегодня, им обоим предстоял новый день, который обещал быть не из легких.       Перед тем, как выйти из комнаты соседа, Евгений подошел к переодевшемуся в пижаму Илье и прошептал, аккуратно приобнимая за плечо:       — Если еще что-то подобное случится, пожалуйста, не молчи — говори, хорошо? Я всегда помогу тебе, заяц. — Женя обнял его обеими руками и, прикоснувшись своим лбом к его рыжей макушке, оставил легкий, почти невесомый поцелуй на лбу парня. — Помни: я рядом. Всегда рядом. Чтобы не произошло, я всегда буду за тебя, поддержу тебя и выслушаю. Одного только прошу — не молчи.       Виногорский кивнул и, ничего не говоря, сильнее обнял Шварца, словно отвечая «Хорошо».       На следующий день парни шли вместе после занятий. Вечерний город жил своей обычной шумной жизнью. Несмотря на сильную усталость, оба понимали, что предстоит разговор. Серьезный разговор.       Зайдя в квартиру, парни быстро переоделись и, не сговариваясь, почти одновременно пришли на кухню, где при мягком свете торшера на большом диване постоянно обсуждали все животрепещущие темы. Евгений налил обоим чай: себе черный, а Илье — зеленый с медом. Парни долго молчали, но когда тишина стала невыносимой, слово взял Шварц.       — Кхм… Илья, я хочу обсудить с тобой вчерашнее, ты…       — Я только за. Жень, у меня тоже есть вопросы. Я … — парень замялся, но что-то вспомнив, продолжил — Подумал о том, что вчера было. И знаешь, я очень благодарен тебе за то, что ты привел меня в чувство. Только благодаря тебе и твоей поддержке я сейчас сижу здесь в адекватном состоянии, и у мнея нет слов, чтобы описать мою благодарность тебе. И… — Илья посмотрел на Женю, который сидел в своей черной футболке, внимательно слушая собеседника и понимая, к чему тот ведет. Виногорский не мог подобрать слов для того, чтобы задать нужное русло их зашедшему в тупик разговору.       — Дава тогда я скажу? — Шварц понимающе улыбнулся, и его глаза засверкали каким-то особенным блеском. — Илья, я уже долго тебя знаю, и ты долго меня знаешь, и ты многое обо мне знаешь. Но ты не догадывался об одной моей… странности. Вернее, я тебе о ней не рассказывал. Тебя может это шокировать, понимаю, но я — гей. Да. — Евгений заметно нервничал, смотря в пол и перебирая пальцами рук, сжатыми в замок на коленях. Все-таки не каждый день делаешь каминг-аут перед другом.       На лице Ильи не дрогнул ни один мускул, лишь глаза слегка загорелись каким-то неподдельным интересом к тому, что рассказывал Женя.       — Да. И я последние четыре года…влюблен. Не знаю, взаимно или нет, раз на раз не приходится. Вот. — актер явно подбирал слова, стараясь аккуратно донести информацию до друга. Тот сидел напротив и внимательно слушал, бегая взглядом то по Жене, то по своей чашке с чаем, то по полу, то опять по Жене.       — А… этот, ну тот, в которого ты влюблен… Он знает о том, что он тебе нравится? — спросил Илья, крепче сжав свою кружку.       — Нуу..... Нет… Наверное. Я так думаю, он не знает. — Евгений очень сильно сейчас рисковал. Все эти годы, пока он жил с Виногорским в одной квартире, он был влюблен в него. Только поэтому Шварц, когда узнал, что они прошли в один вуз к одному мастеру, выступил инициатором совместного сьема жилья, на что Илья, конечно согласился.       Виногорский хитро прищурил свои глаза и, задумавшись о чем-то, кинул веселый взгляд на Шварца. Он начал догадываться, но хотел, чтобы друг сам все сказал.       — Жень… А этот кто-то сейчас с нами в одной комнате? — хихикнул парень, кокетничая с сидящим рядом актером.       Евгений понял уже, что этот рыжий лисенок его раскусил, и решил не скрывать ничего, а прямо сказать ему о своих чувствах.       — Да, заяц. Этот кто-то — ТЫ. — Шварц нервно откинулся на спинку дивана, закрыл глаза, запрокинул голову назад и прочесал свои рыжие волосы пальцами, убирая их с лица.       Илья посмотрел на Женю. Парень конечно предполагал, что обьектом признаний друга будет он, но настолько прямолинейного изьяснения он не ожидал. Он задумался: а что он чувствует к другу?       Виногорский вспомнил вчерашний день, когда впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности и спокойствии, находясь в обьятиях Жени; вспомнил, как во время поступления он с особой нежностью и заботой постоянно поддерживал абитуриента, хотя поступал вместе с ним; вспомнил, наконец, что когда они долго не общаются, Илья начинает переживать за друга, волноваться за его состояние.       — Жень… — тихо подал голос Виногорский, просидев в размышлениях в темноте примерно минут пять. Он аккуратно коснулся предплечья Шварца, обращая на себя внимание. — Ты… это. тоже мне нравишься.       Евгений радостно выдохнул и прижал к себе улыбающегося Илью, который обнял его в ответ.       — Правда, Илюша?       — Да, Женечка.       Парни сидели в обнимку примерно полчаса. Они не двигались, не разговаривали, словно боясь спугнуть волшебный момент. Через какое-то время Женя шепотом сказал:       — Позволишь мне быть твоим парнем?       — Да, — последовал спокойный твердый ответ.       Шварц расплылся в умиротворенной улыбке, не открывая глаз. Впервые за все время общения с Виногорским он мог не скрыать своего истинного отношения к нему. Он мог теперь открыто делать то, о чем в первый год своей влюбленности боялся даже подумать: обнимать Илью чаще, быть с ним все свободное время, чувствовать его теплое отношение к себе.       Виногорский же думал о том, как может измениться их жизнь после того, что произошло. Понятное дело, быт и учеба остануться как раньше, но их отношение друг к другу может все поменять в лучшую сторону.       Парни просидели вдвоем в тишине, нарушаемой лишь шумом улиц ночного города, до полуночи. Первым нарушил умиротворение Шварц.       — Илюша, давай по кроваткам пойдем? Завтра нам обоим на пары надо, нужно отдохнуть. — вздохнул Евгений, заправляя выбившиеся рыжие волосы Виногорского.       — Жень, давай. — парень нехотя отлип от парня и встал, направляясь к воей комнате за сменным бельем и полотенцем для душа.       — Так, сейчас ты первый, потом твоя очередь, — сказал Шварц и, схватив пачку сигарет и зажигалку, направился на балкон. Илья ушел в душ, а Женя вышел и затянулся, выпуская дым колечками. Он думал об Илье, о его смешных кудряшках, о россыпи незаметных сначала веснушек, о его смехе и красивых глазах.       Наконец Виногорский вышел из душа и, подойдя к парню, аккуратно обнял его сзади, положив свою голову ему на спину. Шварц улыбнулся, положив свои руки на предплечья Ильи и нежно погладил их.        — Женечка, я спать пойду. Зайдешь ко мне потом? — голос парня был тихим и немного дрожал.       — Хорошо, Илюш. — также спокойно ответил ему Евгений. Он аккуратно развернулся к своему возлюбленному лицом и, смотря в умиротворенные глаза Ильи, медленно поднес к своим губам его тонкую руку, оставив на ней невесомый поцелуй, отчего тот смутился и нежно обхватил ладонь парня обеими ладонями и прижал к себе.       — Женя…       — Илюша…       Парни стояли друг напротив друга и не могли разойтись по своим делам, будто внутри у каждого из них внутри был магнит, который тянул их другг к другу.       После примерно пяти минут тишины, нарушаемой лишь учащенным дыханием обоих, Илья ушел в свою комнату, чтобы приготовиться ко сну, а Евгений пошел в душ.       Когда через минут десять Шварц вышел из ванной комнаты, он вспомнил о просьбе Ильи зайти к нему перед сном. Тихо подойдя к двери в его комнату — вдруг парень уже уснул — Евгений осторожно вошел в комнату. Его сразу обдало теплым воздухом, так как в его комнате постоянно было открыто окно.Он сразу огляделся.       Илья лежал, свернувшись в клубочек на своей кровати под пушистым одеялом, и смотрел в стену. Услышав, что в комнату вошел парень, он приподнялся и раскинул руки для обьятий. Женя медлить не стал: сразу же подошел к нему и влетел в распахнутые руки, скрещивая собственные за его спиной.       — Женя… С тобой так хорошо… Мне ни с кем не было так спокойно и тепло. — прошептал Илья спустя пару минут.       — Мне тоже с тобой очень хорошо, — шепнул в ответ Шварц, поглаживая парня по рыжим кудряшками. — Илюшенька… Мой мальчик любимый… — сказал актер, с нежностью смотря на парня, который от этих слов почти растаял и еще сильнее прижал к себе Евгения.       Они оба почти заснули во время нежностей, но Женя предусмотрительно заметил, гладя Илью по голове.       — Солнце, я чувствую, что мы сейчас заснем, а посему предлагаю перейти ко мне в комнату. Там, конечно, не так тепло, как у тебя, но кровать побольше. Ты как? Согласен?       Илья сонно кивнул и начал было вставать с кровати, чтобы самому дойти до спальни соседа, но Евгений предупредил его действия и, словно играючи, поднял своими сильными руками парня, почти полностью замотанного в кокон из одеяла. В одно мгновение они оказались в комнате Шварца, которая была приблизительно такой же, как и комната Виногорского, но здесь стояло фортепиано, за которым хозяин комнаты музицировал в свободное от учебы время. Также в комнате Евгения было сильно холоднее, нежели в комнате Ильи.       Сразу положив парня на кровать, Евгений быстро закрыл окно в комнате и сел на край кровати, поглаживая парня по плечам и животу. Илья, уже находясь одним глазом во сне, посмотрел на парня и, откинув край одеяла, медленно связывая слова, сказал.       — Женечка, ложись, пожалуйста. — Виногорский лег на одну сторону кровати, чтобы Шварцу было где лечь.Тот молча прилег к Илье, повернулся к нему лицом и нежно притянул к себе и погладил по рыжим волосам, прошептав с особой нежностью:       — Илюшенька… Мой мальчик… Я постараюсь сделать тебя счастливым… Я тебя очень сильно люблю и сделаю все для тебя. Мой любимый… — закончив свой прилив нежности, он нежно коснулся губами лба Ильи и закрыл глаза, понимая, что его мечта, которой он жил четыре года, сбылась.       Илья, почувствовав поцелуй на своем лбу и услывав нежности в свой адрес, чуть ли не заплакал от избытка чувств, но вовремя сдержался. Когда он интуитивно понял, что Шварц уснул, то незаметно открыл глаза и, стараясь сильно не шевелится, аккуратно коснулся своими губами губ парня. Поцелуй получился почти невесомым и очень робким.       Евгений, который только попытался заснуть, открыл глаза и посмотрел с нежной улыбкой на парня, который сразу же смущенно покраснел.       — Илюш, чего не спишь? — спросил у Виногорского Шварц, положив свою руку на его талию.       — Да просто так. На тебя смотрю. Какой ты у меня красивый… — Женя улыбнулся и, положив свою руку на затылок парня и притянув его к себе, нежно поцеловал, аккуратно поддевая то верхнюю, то нижнюю губу. Илья не сопротивлялся, но и инициативу на себя не перехватывал, мягко отвечая на выпады парня.       Евгений, поняв, что Виногорский не чувствует дискомфорта, аккуратно углубил поцелуй, начав активно двигать языком во рту юноши, а затем положил свои руки на талию парня и нежно гладил теплыми, почти горячими руками. Илья начал плавиться от количества ласки и издал тихий, приглушенный стон, в ответ на который Шварц усмехнулся и со страстью продолжил целовать своего любимого. Чувствуя, что парню жарко, Женя несколькими движениями снял с него спальную рубашку, и они оба остались в пижамных шортах.       Наконец Илья разорвал поцелуй, учащенно дыша и касаясь пальцем онемевших губ. Шварц аккуратно убрал руку парня и, улыбаясь, нежно погладил своими худыми пальцами пухлые губы любимого. Чуть подавшись вперед, он невесомо поцеловал его в уголок улыбки, затем коснулся губами кончика носа и лба, гладя Илью по затылку.       — Жень, я… тебя люблю, — робко прошептал парень, гладя пальцами руку Евгения, лежащую у него на щеке.Тот улыбнулся в ответ и аккуратно прикоснулся пальцем к губам Виногорского и сказал низким сексуальным голосом, выговаривая слова с легким придыханием.       — Не надо слов, мой мальчик, не надо. Я и так это чувствую. Ты хочешь чего-то большего сейчас? — Шварц намекал на секс, и, когда Илья, недолго думая, кивнул, понимая, что полностью доверяет этому человеку, то он максимально придвинулся к парню и с новой страстью начал терзать нежные губы юноши своим поцелуем, оглаживая руками чувствительное тело Виногорского и вызывая каждым прикосновением гору мурашек.       Илья таял и тек от приятных ощущений, которые будто прошибали его электрическим током, заставляя каждый раз изгибаться и постанывать своим прекрасным голосом прямо в поцелуй. Шварц лишь улыбался от того, что знал, какие приятные эмоции испытывает его любимый, которого он был готов холить и лелеять, делать все для его хорошего самочувствия. Будучи далеко не новичком в постели, Евгений понимал, что неопытному Илье поначалу будет неприятно, поэтому он старался как можно сильнее его расслабить, чтобы в дальнейшем причинить как можно меньше дискомфорта.       — Все хорошо, любимый? — спросил Евгений, разорвав долгий поцелуй.       — Ах… Мммм… Да, Женечка, я в полном порядке. — Виногорский, кроме чувства полета и небольшого сжатия внизу живота, не чувствовал ничего. Как он понимал, все дело идет к сексу, а это должен быть его первый раз. — Это будет мой первый раз.       — Понимаю твои переживания, зайчик. Я буду очень нежным, но придется немного потерпеть. — опаляя шею горячим вздухом, прошептал на ухо парню тихим грудным голосом Шварц, после чего поцеловал мочку уха, чем выбил новый стон из груди юноши.       — Я тебе доверяю, любимый. — Виногорский полностью расслабился под умелыми руками Евгения и отдался приятным ощущениям. Женя улыбнулся и, поцеловав парня в опухшие губы, потянулся к своей тумбочке, где неизвестно откуда появилась бутылочка смазки и несколько пачек презервативов.       — Любимый, сними белье, пожалуйста. Сейчас будет немного неприятно, тебя надо подготовить. — с особой нежностью в голосе сказал Шварц, выдавливая на пальцы холодный лубрикант и немного разогревая в руках, чтобы парню не было неприятно от резкой смены температур. Илья снял трусы и, оставшись полностью голым перед парнем, немного смутился, отчего Женя ласково усмехнуллся и сказал: — Не переживай, ты прекрасен как никогда. — успокоив его ненавязчивым поцелуем, Шварц попросил закинуть его ногу на свое плечо, чтобы он смог менее болезненно подготовить его.       — Илюша, я сейчас буду тебя разрабатывать пальцами. Будет немного неприятно, но ты можешь держаться за меня, царапайся, кусайся, главное — не сдерживайся и получай удовольствие. — Илья выполнил просьбу Жени, и тот начал аккуратно входить пальцами по одному в анус парня, стараясь максимально сглаживать движения и нежно целуя любимого в пухлые губы. На удивление Шварца, юноша даже бровью не вел, хотя в нем было уже три пальца.       — Зайчик, с тобой все хорошо? — разорвав поцелуй, спросил Женя, продолжая разрабатывать парня. Тот кивнул и в порыве страсти накрыл своими губами его губы, от чего Шварц готов был растечься по кровати.       Наконец вход парня был хорошо разработан, и Евгений быстро скинул свое белье и одним движение раскатал презерватив по стоящему колом члену, после чего обильно нанес на него гель-смазку и равномерно распределил по всей поверхности. Он придвинулся к Виногорскому и увлек его в долгий нежный поцелуй, начав медленно входить в него. Одним движением он закинул ногу парня себе на плечо и, не отрываясь от его нежных вспухших губ, потихоньку наращивал темп. От первого движения Жени юноша сильно прогнулся в спине, на что тот горячо выдохнул, прошептав ему: «Ты такой красивый».       Илья не сдерживался: он был в эйфории, отчего каждое движение Шварца выбивало из него чувственный стон и новые ощущения в теле. Евгений старался двигаться аккуратно, при этом он пытался не сбавлять темп, чувствуя, как напряжение Ильи усиливается. Заметив возбужденный член парня, Женя взял его в руку и начал медленно двигать рукой по нему. Виногорский лишь прогнулся в спине от избытка ощущений и прикосновений к своему телу, чувствуя, что такими темпами он кончит быстро. Шварц все время целовал парня, смешивая различные ощущения и усиливая впечатления от процесса.       — Зайчик, я сейчас. — Женя резко увеличил темп и, излившись в презерватив, продолжил двигать рукой по члену парня, который через две минуты кончил себе на живот.       Женя снял с органа резиновое изделие, заботливо вытер остатки спермы с себя и Ильи и довольно рухнул рядом с тяжело дышащим парнем, который смотрел на него взглядом, полным нежности и доверия.       — Как ты себя чувствуешь, любимый? — спросил у Виногорского слегка вспотевший Шварц, медленно водя пальцами по рельефному прессу парня.       — Лучше не бывает, Женечка. — улыбнулся Илья, гладя его по щеке и нежно целуя в уголок губ.       — Теперь все будет хорошо, зайчик. Я сделаю тебя самым счастливым на этой земле. — нежным голосом прошептал Евгений, который был на седьмом небе от счастья. Он действительно был готов на все ради этого рыжеволосого мальчишки, который шесть лет назад ворвался в его жизнь и может остаться с ним навсегда.       — Я люблю тебя, Женечка. — прошептал расчувствовавшийся Виногорский, положив голову на грудь парня и слушая быстрые стуки сердца.        — Я тоже тебя люблю, Илюша. — ответил ему Шварц, ласково перебирая руками его спутанные локоны.       И никакие проваленные пробы, неудавшиеся кастинги, заваленные спектакли, девушки, мастера, институты и репетиции не могли помешать двум счастливым молодым людям, которые наконец-то спустя много лет нашли вторую половинку.       Два парня, два актера, два любящих человека — одна жизнь.