Дружба. Ненависть. Будущее

Огромная туча нависла над Зауном. Воздух перед грозой был тяжёлый, настолько тяжёлый, что едва шёл в лёгкие, хотя ветер стоял такой, что, казалось, песок, вздымавшийся ввысь, сравняет оба техасских городка с землёй. Силко гнал лошадь с такой скоростью, что её копыта едва касались земли. Песчинки резали лицо, грозились попасть в нос, рот или засыпать глаза, однако парень и не думал натянуть шейный платок на лицо, чтобы защититься — ведь тогда бы пришлось сбавить скорость, а ему нельзя. Раздалось два коротких хлопка, и над головой просвистел свинец. Силко, дрожа, сильнее прижался к шее мустанга, постукивая пятками по упругим бокам. — Быстрее, — Прошептал юноша на ухо лошади. — Прошу, быстрее!! Умные светло-синие глаза взглянули на хозяина, и мышцы животного ощутимо напряглись под его руками. Конь прибавил ходу. С неба упало несколько крупных капель. Затем ещё, и ещё. Уже через минуту капли превратились в ливень, бьющий со всех сил по всаднику и его другу. В этом месяце было много гроз. Силко часто говорил друзьям, что сама природа чувствует грядущие перемены. О-о, да, перемены назревали, нависали над народом, как тучи, пока зауниты чистили пушки, запасались ножами и револьерами... И боролись со страхом. Силко, мокрый скорее от пота, нежели от начавшегося ливня, осмелился быстро оглянуться. Из-за стены песка и воды показался силуэт знакомого тяжеловеса и всадника, такого же крупного, как и его конь. Сердце в ужасе ёкнуло. Гром раскатом пронёсся по местности. Силко снова прижался к лошади. — Быстрее, прошу, Вей, пожалуйста... Давай же... Он, едва не плача, потучал ногами по дымящися бокам снова. Конь опасно захрипел, изо рта повалила пена, однако он не остановился и не сбавил шаг. Силко дрожащей рукой огладил шею, пытаясь его приободрить. — Молодец... Хороший мальчик... — Он снова оглянулся. Молния осветила лицо гнавшегося. Голубая полоска отразилась в бешеных глазных яблоках, показалось страшная гримаса бесконтрольного гнева — прямо как маска из Древней Греции: сведённые друг к дружке брови, стиснутые пожелтевшие с годами зубы, спутавшиеся волосы и борода. Вандер поднял пистоль под очередной раскат грома и прицелился. Последнее, что увидел силко, прежде чем зажмуриться и отвернуться — освещённый небесным электричеством чёрный металл. Удар, удар. Конь не скакал — летел. Лететь, правда, ему осталось недолго — Силко видел, как лошадь уже начинает захлёбываться собственной пеной. — Остановись!!! — Бешено заорал Вандер из-за спины. Голос его был еле слышен из-за бури. — Стой, ублюдок! Твой конь тебя не спасёт!!! Ты знаешь это!!! Силко зажмурился, не успев сглотнуть ком. По лицу текли ручьи — и не понятно было, слёзы это или вода. Но нет, он бы не позволил себе заплакать. Не сейчас. Конь... Да уж, его мустанг славился своей скоростью и выносливостью. Силко помнил, сколько усилий ему стоило успокоить коня, получить его дружбу и верность. Дикие лошади славились своей силой и умом, однако далеко не каждому они были по зубам... Но Силко смог получить уважение этого прекрасного животного. Смог и гордился этим. Конь слушался его беспрекословно, понимал, казалось бы, с полуслова. Этот слабак же орал так, будто Силко было плевать на друга. Он приоткрыл глаза. Мустанг едва держался. Если бы он только мог спешиться... Силко чуть наклонился вбок. Тут же прямо перед лицом что-то просвистело, заставив его отпрянуть. Конь сердито заржал, пошатнувшись, и тут же начал наращивать потерянный темп. Силко понял — он не сдатся. Он не даст ему умереть. Юноша нарёк его Вейландом в честь войны, в честь поля битвы, и Вейланд готов был бороться. За свою жизнь, за жизнь того, кого он любил... За жизнь и свободу обоих. Не зря многие отмечали похожесть младшего шерифа и его коня. Силко не позволил себе сказать ему замедлиться. Он знал, что Вейланд не сделает этого. Он лишь вжался сильнее и уткнулся в гриву лошади носом. Тот снова захрипел. — Давай... Ты хорошо держишься... Мы уйдём... Давай... Они были готовы не просто умереть. Они были готовы бороться. И в данном случае борьба означала быстрый бег. Сейчас они выживут, и тогда борьба продолжится — но отступать будет уже враг. Вандер поплатится за своё предательство. Конь продолжал лететь вперед. Силко прижимался к нему как можно крепче. Он почти не двигался — боялся очередной пули и не хотел случайным движением ухудшить состояние мустанга. Тот уже едва мог бежать, всё чаще спотыкался и хрипел, пена капала на дорогу, не переставая. Тут раздался очередной выстрел. Конь заржал и едва не захлебнулся пеной. Силко почувствовал, как равновесие теряется, а тело отрывается от седла. Прежде, чем он что либо успел понять, конь споткнулся и рухнул на передние колени, а сам всадник на полной скорости перелетел через голову животного и рухнул оземь, чуть не переломав себе все кости. Из горла вырвался глухой вскрик. Силко едва смог подняться на локтях. Но, не успел он оглядеться, как почувствовал болючий укус в плечо. Он вскрикнул снова — скорее от испуга, нежели от боли — и посмотрел на виновника неприятных ощущений. Брови поползли вверх. — Ты чего т-творишь? — Прошипел он, увидев знакомую кобальтовую синеву прямо перед носом. Вейланд кусал всех, кто к нему подходил, не исключая детей. Он мог даже огрызнуться на Фелицию или Вандера. Но он никогда не трогал Силко. Конь хрипло заржал и подполз ближе, толкнув его в то же плечо носом. Силко посмотрел на него. Лошадь едва двигалась. Все губы были в пене. Тяжёлое дыхание было прерывистым и больным. Под чёрной тушей растекалась лужа крови. Силко побледнел. — Нет... Нет, нет, нет, нет! — Он переполз по песку и сел туда, где, по его беглому анализу, располагалась рана. — Только не это, не-ет, нет, нет, Я... Я... Он протянул руки, чтобы ощупать место ранения, но конь внезапно заржал громче и цапнул парня за запястье. Тот вскрикнул. Вейланд отпустил руку, но внезапно словно взбесился: сильные челюсти начали пытаться добраться до рук, ног, головы Силко, цапнули его за влосы, чуть ли не вырвав их. Силко проворно уворачивался. И в конце концов отодвинулся от лошади, в исступлении смотря прямо на неё. — Да что на тебя нашло?! И Силко увидел. Из ливня показался силуэт, и силуэт этот с каждой секундой обретал всё более и более чёткие очертания. Огромная широкая лошадь скакала гораздо медленнее Вейланда, однако от стука её копыт, казалось, сотрясалась земля. Её всадник, не менее сильный и огромный, восседал прямо на ней и смотрел в глаза Силко. Вейланд издал отчаянное ржание и снова попытался цапнуть друга за ногу. Силко поражённо глядел на лошадь. — Бежать? Без тебя? Но как же... — Силко!!! Конь фыркнул и положил морду на землю. Взгляд заунита заметался. — Силко!!! Он близко. Он вот-вот доедет. Больше нельзя медлить. Либо бежишь, либо умираешь здесь и сейчас. Силко отступил. Шаг, ещё шаг. Глаза заволокло пеленой. — Я вернусь... Слышишь? Я не дам тебе умереть! Жди меня. Выживи, Вейланд! — Силко!!! Силко в последний раз окинул лошадь взглядом и бросился прочь. Он знал, что не убежит. Куда тягаться человеку против лошади? Однако он и не думал останавливаться. Речка совсем близко. Может, там, среди прибрежного мусора, или в стойлах, или в самой речке он найдёт что-то, что поможет ему не умереть. Теперь нельзя было останавливаться. Нельзя было оглядываться. Он должен выжить. Что толку умереть сейчас? Конь выживет, выживет и он. А, если конь не сможет… Силко отомстит. Надо было только... Грудная клетка ныла, не переставая. Силко едва мог дышать. Сердце колотило по рёбрам изнутри. Ноги перестали чувствоваться через минут пять непрерывного бега. Копыта преследовавшего его тяжеловеса колотили по застенкам черепной коробки. Ор Вандера разливался по мозгу, впиваясь в каждую извилину. Силко бежал, он нёсся, нутром чувствуя надвижение неминуемой смерти. Вот, сейчас, сейчас широкое мохнатое копыто со всей дури заедет ему по спине, переломив с одного удара, и его труп останется здесь по меньшей мере до завтрашнего утра... Сзади раздался звук удара чего-то тяжёлого о землю, и Силко уже хотел оглянуться, чтобы проверить, однако тут сквозь пелену дождя показался берег и стойла рядом с ним. Он добежал. Он смог. Силко постарался ускориться ещё больше. Сейчас, осталось совсем чуть-чуть... Он уже в шаге от выигрыша... Он негромко закричал от боли. Связки надрывались... Организм не выдержал. Он рухнул на землю, захлёбываясь и испуская стон. Оглянувшись, он увидел, как совсем недалеко от него лежала туша побольше. Изо рта загнанного тяжеловоза на песок стекала пена. Глаза лошади были красные, они вот-вот норовили закатиться. А из-под тела, матерясь, пытался вылезти Вандер. Нога его застряла под телом животного. Силко дёрнулся в его сторону. Падение с лошади не было шуткой, надо было что-то сделать... Ветер резко изменил направление. Собственные волосы, мокрые и грязные, хлестанули его по лицу, как мокрая тряпка. Парень, отплёвываясь, убрал и с лица, и увидел его. Этот взгляд. Бешенство и злоба. Чёрная, беспросветная ненависть. Вандер был готов убивать. Ах, да. Он совсем забыл. Восстание стёрло всё, что их связывало ранее. Они больше не были друзьями. Силко не должен был ему помогать. Особенно теперь. Вандер заорал и прицелился, перестав пытаться вылезти из-под лошади. Силко попытался вскочить, но пошатнулся и едва не упал вновь. Свист раздался прямо над ухом... Запахло горелыми волосами... Ливень, барабанивший по голове, не дал с них пойти даже дыму. Этот поцелуй красавицы смерти отрезвил его окончательно. Юноша понял — если бы не ветер, он бы уже не жил. Рано было проявлять слабость. Он должен был выкарабкаться. Сами боги, кажется, не давали ему умереть, но это не значило, что он имел право расслабляться. Он должен выполнить задуманное, с Вандером или без него. Это послужит ему хорошим уроком, если он не сдатся. Предатель уже почти выкарабкался. Надо было найти путь отступления... Или сопротивления. Просто умереть сейчас значило бы сдаться. Силко ранул к стойлам. Кажется, он видел там вилы... Они были старые и ржавые, но вполне могли сослужить ему хорошую службу. На дверях висел замок. Парень выругался и по привычке начал шариться по карманам и поясу в поисках ключей. Раздался ещё один крик. Силко побледнел и начал искать ключи быстрее. Вандер почти освободился. Он чувствовал это. Наконец, шериф нашёл связку ключей. Облегчённо выдохнув, он начал перебирать их один за другим, спустя секунд десять выругался и начал просто по очереди пытаться вставить хотя бы один. Времени не было, была лишь надежда. Надежда и желание жить. Пробуя каждый ключ, он уже продумывал, что делать, если не получится открыть дверь. Силко не был силён физически, так что поднять что-то тяжёлое и ударить этим Вандера он бы не смог. Да и эта глыба бы выдержала. Его удар-то точно. Пистоль, увы, был утерян в бою. Нож, что он взял с собой, давно затупился. Хотя на войне все средства хороши… Если попасть в горло... Силко поморщился. Тяжело было об этом думать. Он знал, что, если переплыть реку, можно было найти укромный грот на другой стороне, и ненадолго укрыться там. Юноша никому не говорил об этом месте. Часто он проводил там время с одним лишь Вейландом, чтобы спокойно помечтать в одиночестве. Обычно он доходил туда по броду, но теперь не было времени его нащупать. Да и лучше будет, если Вандер сочтёт его мёртвым... Ах, как жаль, что он не может просто запереться здесь изнутри! Они ведь оба были шерифами. У обоих были ключи. Вандер просто бы отпер дверь своим... И тут силко замер. Ключ. Он был у Вандера. Он сам отдал его другу пару дней назад, когда тот весьма некстати потерял его. У Силко не было ключей от стойл. Он потерял время впустую. Медленно парень повернулся к Вандеру. Теперь нога силача находилась под лошадью лишь по щиколотку. Раздался протяжный стон. Вандер делал последний рывок. Силко откинул связку прочь и посмотрел на бушующие мутные волны. Теперь это был единственный выход. Вода пенилась; она взлетала высоко ввысь и с грохотом обрушивалась на камни. Силко побежал как раз в тот момент, когда Вандер высвободился. Входя в воду, юноша слышал, как за ним, прихрамывая, несётся взбешённый бык. Он надеялся, что у него получится улизнуть сейчас, в самый последний момент. Вот вода ему уже по колено, вот по пояс... Голос предателя за спиной опасно приближался. Силко попытался грести, и... Его швырнули вбок, схватив за шкирку. Губы приоткрылись в немом крике. Вода сразу же заполнила всё пространство рта. Силко забарахтался, наощупь пытаясь выкарабкаться из цепких лап токсичных вод. Его ухватили за воротник. Силко, отплёвываясь, приоткрыл один глаз. Рука уже нащупывала жалкое оружие против кинжала Вандера — тот самый хилый тупой ножик. Силач уже обнажил кривое, но очень острое лезвие. Юноша, буквально висящий в воздухе, едва увернулся от удара. Вандер замахнулся снова — но теперь его кинжал скрестился с тусклым лезвием ножа противника. — Мразь! — Заорал он. — Ублюдок! У неё дети, как ты не понимаешь! — Я-я не хотел, Вандер... Я-я не... Ты же знаешь, она умерла в честном бою, за свободу, она... — Юношу вновь отшвырнули, не дав договорить, и снова подхватили. Силко едва не захлебнулся. Он кое-как встал на ноги ровнее, перехватив оружие. Их с Вандером ничего не связывало, но Силко напомнит ему, ем они были. Напомнит, прежде чем оставить его и работать одному. — За свободу?! Да кому нужна твоя свобода, если она добыта головами матерей и сотнями разрушенных жизней?! — Силко вновь толкнули в воду. Он попытался выкарабкаться, но широкая ладонь толкнула вниз, ко дну, и юноше это едва ли удалось. — Вандер, я... Ва-вандер! — Лезвия снова перекрестились. — Я-я пониимаю, мне тоже больно, однао в этом деле... Она была готова умреть! — С чего ты взял?! Тварь, тебе не важно! Ты... Скользкий, эгоистичный гад!!! — Силко чудом смог оттолкнуть лезвие, однако извернуться из крепкой хватки ему не удалось. — Ты... Ты должен был знать, что так будет... Кх-х... Ты.. Мы вместе знали! Мы шли на риск, но это был риск ради уважения, ради блага, ради того счастья, что... Договорить речь ему не удалось. Вандер швырнул его в воду и ударил по лицу ладонью, вышибая дух. Однако взгляд его самого на миг потерял решимость и злобу. Прежде, чем погрузиться в воду, Силко увидел, как в глазах бывшего друга проскользнули сомнения… Но, когда он вынырнул, этого уже не было. Видимо, это были лишь отголоски надежд юноши… А Вандер продолжил, скрыв заминку за прежней яростью. — Да плевать тебе на счастье!!! На наше, на народа!!! Змей проклятый, ты... Силко замер лишь на секунду, а затем с силой извернулся и замахнулся ножом, устояв на ногах в течении. Лицо его потемнело от злости. Остриё почти познакомилось с горлом противника, но Вандер упёрся в запястье Силко предплечьем и отшвырнул его. — Тварь!!! — Он кинулся на революционера. Силко снова извернулся и замахнулся, перекрестив орудия. Нет, ему не следовало надеяться на благоразумие этого неотёсанного болвана. В их союзе за мозги всегда отвечал Силко. В душе вскипела ненависть. Больше он не намерен был разговаривать с этим жалким трусом. Вандер отшвырнул его руку, попытавшись выбить нож. Силко действительно едва удержал оружие. Волна сбила его с ног, и он хотел этим воспользоваться, поднырнуть, однако в последний момент его схватили, бросив назад. В лёгкие попала вода, и младший шериф закашлялся. Каким бы бывший соратник ни был тупоголовым трусом, а силы ему было не занимать... Открыв горящие от химии глаза, Силко увидел летящий прямо ему в лицо нож противника. Он попытался увернуться, но не успел. Лицо пронзила боль, похожая на боль от тысячи воткнутых иголок, огромная рана разрезала кожу совсем рядом с глазом. Силко вскрикнул, попытался замахнуться своим оружием, но замыленный от боли вид подвёл его. Юноша промахнулся, и Вандер выбил нож у него из рук. Парень дёрнулся, попытался вырваться, однако бывший напарник схватил его покрепче. — Ну всё, не уйдёшь! — Вандер упрятал оружие в ножны, удерживая Силко. Тот брыкался, с ненавистью смотря на него. Под глазом щипало неимоверно, вся щека была залита кровью. — Ты... Не посмеешь... — Ты ответишь за все жизни, которые ты забрал. Силко не успел ответить. Не успел ударить, даже попытаться. Вода с жадностью заполнила всё его нутро. Она лезла в нос, рот, заливалась в уши и рану, выедала глаза и проникала в каждый нерв, смешиваясь с кровью. Силко беззвучно закричал, забарахтался... Жизнь оставляла его. Вода обволакивала, с болью утягивала в спокойствие. Но он продолжал брыкаться, бить по руке, двигаться всем телом, каждой мышцей, несмотря на спазмы. Бороться. Выжить. Глаза начинали закатываться. Он устал. Хотелось сдаться, позволить глубине забрать себя. Он медленно, по крупице, терял сознание. Было так обманчиво-хорошо... Лёгкие монотонно выжигались, кожа на глазу сворачивалась в трубочки, больно щекоча. Перед глазами стояла приятная алая пелена. Руки его ослабли, отпустили запястья Вандера. Горло сдавилось сильнее, не выпуская выжигающую внутренности жидкость. Внезапно его пальцев коснулось что-то деревянное, криво, но крепко обтянутое кожей. Силко через силу приоткрыл остававшийся ещё целым глаз и увидел через водную муть кинжал. Это вырвало его из спокойствия смерти. Он ухватился за рукоять, как за веточку, которая могла бы его вытащить отсюда. Взмах — и Вандер заорал, держась одной рукой за вторую. В лёгкие вместе с кусками воздуха влились жидкие токсины. Силко закашлялся и поднырнул, отшвырнув нож. Исчез в глубине, слился с волнами, подобно ужу, позволил воде выжечь кровь с его лица и едва не довести до обморока, прежде, чем вынырнул. Жизнь, вновь потёкшая по венам вместе с токсинами, не давала ногам и рукам ослабнуть. Не сейчас. Теперь он не утонет. Лёгкие, почувствовав воздух, вытолкнули из себя воду. Последний раз полоснув по трахее, она вытекла наружу. Силко попытался осмотреться. Это было проблематично... Взгляд замылился, перед левым стояла только жгучая боль и водная пелена. Однако он смог разглядеть обстановку. Берег был уже далеко. Вандера не было видно за прибрежными камнями. Грот, где они с Вейландом проводили время вместе, уже был рядом. Воспоминания о верном друге заставили Силко содрогнуться. Он там... Совсем один... Живой ли? Юноша тряхнул головой. Живой. Конечно, он живой. Он быстро поднырнул, зажмурив глаза и заставляя себя плыть так, через боль, в нужном ему направлении. Река была коварной... Она продолжала просачиваться в рану, и Силко чувствовал, как кожа отслаивается от мяса, как токсины, перебирая тоненькими игольными лапками, ползают по его сосудам и нервам... Он добрался до грота, будучи уже полностью без сил. Мозг пульсировал от боли, живот крутило, и держать глаза открытыми уже не представялось возможным от боли и усталости. Это было крайне необычное место, огромная пещера, сокрытая стеной воды, которая почему-то не проникала через широкий вход и сокрывала это место от нежеланных гостей, также создавая красивый и спокойный вид изнутри на течение. Силко, однако, обнаружил её, зайдя со стороны суши. В момент одной из бурь они с Вейландом решили забежать вкакое-то пещерное углубление на берегу, едва заметное глазу человеческому, и были весьма удивлены тому, что нашли. Силко тогда был особенно изумлён этой аномалией с водой. Даже попытался просунуть руку, и не произошло ничего, хрупкая с виду стена не разрушилась и не хлынула внутрь. С тех пор он, с лошадью или без, нередко оставался здесь. Это место по-своему умиротворяло младшего шерифа. Одному здесь было хорошо. Именно здесь ему пришло много идей, которым... Которым еще обязательно суждено было сбыться. Скоро в пещере появились некоторые вещи, даже какие-то документы, на всякий случай предусмотрительно помещённые в бутылки. Революционер потихоньку создавал здесь свой мир, занося и обставляя пространство, запоминая все места, где капает, иногда аккуратно всё-таки выплывая в реку, изучая местность... Это было единственное место, которое принадлежало ему, только ему и больше никому. Все остальные места принадлежали им с Вандером и Фелицией. Или просто им с Вандером. Это место тоже должно было стать таким. Общим, а не тольно его. Силко хотел посвятить друга в тайны его души после победы. Показать ему, где зарождались все их планы до обсуждения. Хорошо, что революция показала истинное лицо этого монстра. Силко протиснулся сквозь плотную стену воды и рухнул на каменный пол пещеры. Попытался встать — не получилось. Тогда он непного отполз от стихии, охраняющей дом, к самой стене. Колотило. Он попытался дотянуться до тёплого пончо, висевшего на стене, но не смог. Силы и сознание покинули тело юноши, и он, больше не имея сил противиться усталости, провалился в сон. Он не знал, сколько времени он провёл в этом бессознательном состоянии. Беспокойные метания не давали ему восстановиться, но сон не отпускал его. Сумбурные видения смешивались, пугая и одновременно не внося никакой ясности. Проснувшись, Силко несколько минут обессиленно смотрел на толщу воды напротив. Ему было жарко, его всего трясло, словно в лихорадке. Он едва нашёл силы встать и, шатаясь, не особо сознавая реальность, подошёл к запасам вяленого мяса и чистой воды. Рухнул рядом, приложившись спиной к стене. Жутко хотелось спать, но тело, изнурённое и изголодавшееся, ухватило пищу и затолкало в рот. Мясо вязло на зубах, но юношу это не беспокоило — почувствовав вкус чего-то съедобного, он заглотил кусок, едва прожевав. Мысли не поспевали за действиями — рука сразу же схватила другой кусок, побольше. Этот целиком сожрать не получилось — тогда Силко оторвал от него зубами часть поменьше и проглтил. Силко ел, ел, как голодное дикое животное, что после пары есяцев голода, перебиваясь лишь травами и мелкой добычей, наконец набрело на дохлого лося — глотал кусок за куском, забыв про грязные руки, покрытые кислотной водой, про темп, жевание, запивание. Он не следил за временем, он не знал, сколько минут прошло, пока он так набивал желудок, прежде чем захотеть пить — после этого рука схватила один из бутылей, и Силко не отлипал от него, пока не выпил всё. После этого глаза юноши закрыись и он провалился в сон прямо там, где ел — сумбурный, полный кошмаров и скорее, казалось, выматывающий, нежели дающий сил. Очнулся шериф, однако, гораздо более мыслящим, чем после первого пробуждения. Левый глаз пульсировал жгучей болью, и пытаться рассмотреть им что-либо было пыткой. Голова гудела и трещала, тело обессиленно дрожало при каждом движении, и среди всей вакханалии, творившейся в мозгу, отчётливо проступили две мысли: "Где я? Где Вейланд?" Мысль об отсутствии любимого коня напугала, пронзив всё тело предчувствием чего-то нехорошего. Силко не помнил толком, что произошло, однако само ощущение заставило его начать делать попытки подняться. Минут пять парень, не сбавляя упорства, боролся с силой гравитации, пока ему, наконец, не удалось подняться и сесть за стол, тупым замыленным взглядом уставившись в кусок стекла, служивший ему зеркалом. От бессилия и боли Силко не сразу понял, что юноша с расчерченной бороздами крови кожей и белесым глазом, смотрящий на него из зеркала, им и был. А, когда понял, в сердце закрался ужас, а в мозг — мешанина из крови, мутной воды, грозового неба и... Вандера. Глаз юноши наполнился отчаянием. Всё. Всё кончено. Ничего не вернуть. Он бездумно уставился в стол и просидел так около минуты, а потом рука потянулась к бинтам и небольшой бутылочке хорошего виски. Силко принёс её когда-то сюда, предвкушая праздник радости и свободы в этой конурке, а использовал её лишь для того, чтобы промокнуть спиртом рану. В одиночестве. Без друга и подруги. Было так плохо, что даже пить он не видел смысла. Пещеру заполнили лёгкие вскрики и шипения, которые шериф всячески старался удержать в себе. После пяти минут таких болезненных манипуляций обработки он взял другой моток бинтов и обернул вокруг головы несколько раз, закрывая травму под ними. Кое-как закрепил и снова замер. Мысль о Вейланде не давала ему покоя, и теперь, после всего, что он сделал и о чём подумал, она заполонила собой все извилины. Они бежали... Бежали вместе. Но почему дальше Вейланда нет с ним? Почему дальше лишь Вандер, его убивающий? Мысли всё ещё путались, в голове всё ещё было мутно и тревожно. Что-то страшное, жуткое ускользало от шерифа, однако всё, что он чувствовал — надо вылезти отсюда и проверить, на месте ли конь. Надо ему помочь, ведь он, ведь он... Он ранен. Пуля пронзила воспалённое сознание месте с боком лошади. Силко подорвался с места, едва не упав. Предчувствие не обмануло — Вейланд был там, наверху, и ему было очень, очень плохо. Юноша взял несколько мотков бинта и бутылочку с остававшимся коньяком. Стрельнув по помещению взглядом в последний раз, направился к выходу. Пришлось попотеть, прежде чем вымотанное тело позволило Силко выкарабкаться наружу из грота. Наверху уже была ночь. Над берегом, усаженным травой болотно-зелёного цвета, распростился купол звёздного неба. Звёзды на нём мерцали, с высоты своего положения наблюдая за Силко. За всем, что происходило с этим жалким, полным глупых людишек, миром. Человечество нисколько не волновало их. Не волновал их и сам юноша. Смотря на тусклый свет небесных тел, Силко понемногу успокаивался и сам. О, да, люди глупые, непроглядно тупые и жалкие создания, Вандер был тому живым доказательством. Однако стоит ли из-за таких слабаков переставать достигать высот? Переставать стремиться ввысь, к звёздам? Фелиция погибла, с ней сгорела и их с Вандером дружба, а с ней умер и старый Силко, утонув в реке, позволив другу себя убить. Теперь есть он, новый Силко. Без слабостей, без страхов. Физическое тело ещё будет уязвимо, но вот он, Силко, нет. Раны затянутся. Боль утихнет. Он ещё покажет им. Покажет им всем. Водная рябь отражала бескрайнюю вселенную. Звёзды мерцали, переливались на фиолетово-болотном просторе волн, белые гребни химикатов заменяли далёкие галактические скопления. Силко шел медленно, но упорно. По другую сторону широкой звёздной преграды возвышался Пилтовер. Там, далеко, за звёздами, жили богачи, светила науки и искусства. Он тоже однажды там будет. Весь Заун будет там. Он проведёт их к звёздам и ещё дальше. Теперь, без груза, он сможет этого достигнуть. Вдали показался ночной берег, на котором происходила драка. Силко пошёл быстрее, начав вглядываться, выискивая Вейланда на песке. Он должен быть недалеко.. Он ведь не мог уйти... Его не могли забрать, зачем он им? Юноша ускорял шаг всё больше, приближаясь к стойлам. Идти было тяжело, однако тревожность щупальцами тянула его вперёд всё быстрее. Наконец, вдалеке он увидел огромную вороную тушу мустанга. —анд! Он попытался сорваться на бег, но смог лишь ускорить шаг. От туши не раздалось ни одного звука. Подошедши ближе, Силко увидел, что конь пытался доползти до водоёма. Юноша не понял, где конкретно он "спешился", однако песок отчётливо чертил путь животного, прежде чем оно свалилось в бессилии. Парень сел перед конём и нашёл его морду. Он обхватил её ладонями и поднял, попытавшись заглянуть в глаза. — Нет... Нет, нет, нет... Закрытые веки лошади дрогнули? Или ему показалось? Грудная клетка не двигалась. Придержав голову друга одной рукой, другую он поднёс к лошадиным ноздрям. — Дыши… Дыши, прошу... Он почувствовал, как ледяную от ужаса и истощения ладонь обдало чем-то тёплым. Дышит. Живой. Силко и сам испустил рваный, холодный выдох облегчения. Пока Вейланд живой, у него есть много шансов. Юноша аккуратно положил голову лошади на землю. Чёрт, он ведь даже не подумал взять воды. Из речки невозможно было пить — живущие в Пилтовере в Заун скидывали все свои грязные отходы, и река не стала исключением. Ну ничего, сейчас он обработает лошади рану, перевяжет, и они вместе укрются в гроте, пока не восстановятся. А потом... Потом будет видно. Силко обошёл коня кругом, ища ранение. Наконец, нашёл — в боку было тёмное пятно запёкшейся на шерсти крови. Парень смочил бинты тем же напитком и начал промакивать рану. Вейланд издал достаточно громкий хрип, стоило ему почувствовать жжение на месте раны. — Тихо, тихо, тихо... — Силко одновременно обрадовался и испугался. Он оторвался от обработки и увидел напуганный взгляд друга. — Терпи, прошу, терпи... Ещё немного, хорошо? Вейланд попытался заржать, дёрнуться, однако ничего не вышло. Силко тем временем продолжил промакивать рану спиртом. Через некоторое время такой очистки и осторожного прощипывания через ткань юноше стало ясно, что пули в ране не осталось. Она лишь глубоко поцарапала бок лошади, не более. Но этого вкупе с усталостью хватило, чтобы едва не убить коня. Кто знает, не будь Вейланд мустангом, может, и не было бы его уже… "А в дикости ли дело?" — Промелькнула мысль. Силко отбросил её. Не сейчас, сейчас надо спасти лошадь. Что вообще делают с ранами? Ему нечем было зашить её. Он решил пока перебинтовать до возможности залечить её. Снова откупорив бутыль с остатками пойла, он взял коня за морду, и сказал, внимательно глядя в глаза: — Сейчас будет больно. И, не дожидаясь реакции, вылил все остатки прямо на рану. Конь слабо заржал и забрыкался, попытался встать с песка. Силко всем весом навалился на животное, пытаясь его удержать. Рука осторожно провела по гриве, успокаивая. Парень закашлялся от попавшей в лицо пыли. Глаз неприятно защипало. Что ж, вот так просто вливать спирт на рану было ошибкой. Цокнув, Силко взял бинты и посмотрел на Вейланда. — Встань... Пожалуйста. — Он помахал мотком ткани перед мордой лошади. — Мне нужно тебя забинтовать. Конь тяжело дышал, всё ещё с некоторым шоком и болью смотря на юношу. Ему больно. У него нет сил. — Хотя бы приподнимись... Ты ведь не можешь умереть так просто! — К горлу снова начал подступать страх. Вейланд, видимо, уловил эти нотки в голосе юноши. Он тяжело вздхнул и поставил передние копыта на песок, начав подниматься. Силко молнией размотал бинты. Надо было действовать быстро. У Вея не было сил. Передние копыта дрожали, едва его удерживая. — Стой так. Держись, прошу. Силко приложил бинт к ране и начал его обматывать вокруг тела. Увы, остатков хватило лишь на несколько оборотов. Однако юноша всё равно как можно плотнее закрыл рану и затянул повязку как можно крепче. Только после этого он позволил другу лечь назад и сел на песок сам, погрузившись в мысли. Сейчас они далеко не уйдут. Пока Вейланд не восстановится, им нужно быть здесь. — Я принесу воды. Жди меня. Через двадцать минут лошадь уже жадно лакала воду из второй бутыли. Силы её восстанавливались на глазах. Силко принёс ещё немного вяленого мяса — увы, это было единственным, что у шерифа было в укрытии. Он не был уверен, что это сработает. Однако Вейланду нужны были силы, и немного еды не помешало бы. Когда конь напился, юноша протянул ему кусок. — Поешь. Вейланд замер, осторожно принюхался к мясу и, мотнув головой, фыркнув, он отвернулся. Силко тяжело вздохнул. — Тебе нужны силы. У меня нет ничего растительного. Тебе нужно съесть хотя бы это. Вейланд угрюмо забурчал, однако повернулся и с явным нежеланием взял мясо с руки. Силко, облегчённо вздохнув, уселся на песок и, опершись на круп, прикрыл глаз. Теперь, до утра, можно было выдохнуть. А потом они уйдут, укроются в том гроте и, когда выйдут, их не остановит уже ничего. На юношу накатила усталость. Наконец он мог нормально отдохнуть и поспать, забыться хотя бы ненадолго... Спокойствие ночи укрыло их. Десять минут Силко расслабленно лежал, смотря на звёзды, пытаясь отвлечься от ноющей боли в глазу и ловя на перевязке сочувственные взгляды лошади. Когда он стал засыпать, сквозь сон он услышал далёкое цоканье копыт. Вейланд негромко заржал и хлестнул его хвостом по лицу. Силко мигом раскрыл глаза и рефлекторно потянулся за ножом. Того на поясе не было. И это было плохо. На возвышении был всадник. Луна освещала его — то был высокий сухощавый мужчина на грязно-белой кобыле в серую крапинку. Его глаза пристально изучали юношу. Тот смотрел на него в ответ — дико, зло, подобно койоту. Он был готов драться снова. Он не сдатся, пока не умрёт. Вейланд оперся на одно копыто, готовясь к битве. Однако всадник лишь осторожно коснулся краёв шляпы и, пропустив сухую улыбку, позволил себе нарушить тишину. — Доброй ночи. Вам нужна помощь? — Вы кто? — Нахмурился Силко. — Я? Всего лишь учёный, что скитается здесь, по окрестностям города. Позвольте, раз уж на то пошло, узнать, кто вы такой? — Вряд ли моё имя скажет вам о чём-то. — О, это была ложь, наглая ложь... Зато безопасная. Мужчина пожал плечами. — Я вам своего не поведал. Мы ведь спрашиваем друг друга о сути — не об именах. Силко задумался на некоторое время. — Раньше я был... Здесь. Теперь вы можете считать меня изгнанником. — Изгнанником? За что же могут изгнать отсюда? Заун... Я думал, это место и есть пристанище для изгнанных. Силко ядовито хмыкнул. — Я захотел свободы... Свободы, уважения.... Прав. Здесь такое не признают. Мужчина ненадолго умолк. — Свобода... Это широко. Многих людей, что мыслят шире, чем обыватели, боятся... Боятся и не любят. Уж мне ли не знать? — Силко показалось, или он улыбнулся? Воцарилась тишина. Оба думали, что сказать. — Так... Вам нужна помощь? — Помощь? Откуда мне знать, что вы не попытаетесь меня убить? — М-м... Есть ли у вас выбор, кроме как довериться мне? И вы, и ваша лошадь, ранены. На рассвете сюда придут люди. Вам нужно укрытие, еда и лекарства — и я могу это предоставить. Если вы решите остаться здесь, полагаю, вас убьют... Или, в лучшем случае, вы медленно и мучительно умрёте от инфекции, попавшей в рану. Силко задумался. Если так рассуждать, выбора у него действительно не было. Возникший перед глазами образ Вандера заставил вздрогнуть. Смерти не хотелось. Кроме того, хотел бы этот человек убить его или ограбить, давно бы это сделал. У революционера, как бы он не храбрился, не осталось сил и не было оружия. — Зачем вам мне помогать? Мужчина пожал плечами. — Думаю, у меня есть на это свои причины. Я назову их по дороге. Силко помолчал, раздумывая. И только через полминуты тихо вздохнул. — Пожалуй, я согласен. Моему коню, кроме всего прочего, нужна еда... — Чудесно. Тогда предлагаю выдвигаться сейчас. Знаю одно местечко, тут недалеко... Ваш конь может идти? Силко встал и посмотрел на друга. — Вейланд, попробуй встать. Мустанг попытался... Он, как и Силко, пожалуй, даже хуже, едва стоял на ногах, однако теперь он хотя бы смог встать. Революционера не могло это не радовать. — Прекрасно. Тогда вы поедете со мной, а ваш конь пойдёт рядом. К сожалению, моя кобыла не выдерживает других лошадей… Мужчина подъехал ближе и, склонившись, подал Силко руку. Тот не ответил. — Прежде, чем уезжать, я бы хотел знать имя того, с кем я это делаю. Учёный хмыкнул. — Вы уверены, что в той ситуации, чтобы допрашивать? Впрочем, это не секрет... Меня зовут Синджед. Вас? — Силко. — Не революционер ли? Что ж, тогда ваша судьба действительно трагична. Конь раздражённо заржал, увидев, что Силко садится на другую лошадь.Тот усмехнулся. — Ты не сможешь везти меня сейчас. Пойдём, следуй за этой лошадью. Там нам помогут. Синджед ухмыльнулся, услышав ревностный фырк. — Он с характером… — Да. Надеюсь, он не с ильно оскорбится… И они поехали. Медленно, спокойно скрылись с пустыря, словно растворившись в воздухе. А над Зауном зарделась заря.