Холод

Ранее утро. Солнце стеснительно выглядывает из-за горизонта, отражаясь о нетронутые сугробы на верхушках ледников. Лёгкие снежинки недавней бури медленно опускались на землю, укрывая все под невесомым ковром. Небо переливается красивым градиентом, переходя из умиротворяющего синего в игривый жёлтый цвет. Лучи приветливого светила не постеснялись заглянуть и в окна одного небольшого кирпичного здания. Единственная комната практически пустовала. Одинокая кровать разместилась у стены. Рядом остался поставленный на кануне эндер-сундук, занявший чуть ли не центр маленькой комнатушки. Сырая, теплая одежда покоялась на зеленоватой крышке, а черные ботинки были неряшливо скинуты ещё у входа. Крупные капли растаявшего снега и холодной воды тянулись от двери по всему помещению, поблёскивая под естественным светом. Красная корона, больше напоминающая экзотический венок из веток засохшего дерева, висела на чуть выступающей доске изголовья кровати. Сам хозяин этого небольшого беспорядка тихо посапывал на правом боку в прохладной постели, повернувшись спиной к ледяной кирпичной стене. Растрёпанные, мокрые белые волосы веером разлетелись по смятой подушке. Половина бледного лица скрывалась под мягким одеялом, подтянутым к самому носу. Светлые ресницы время от времени подрагивали, а мягкие брови хмурились в недовольстве. Тонкое правое запястье выглянуло из пухового плена и свесилось к промёрзшему каменному полу. Тяжёлое сопение и невнятное бормотание заглушались мягким покрывалом. Сильное дуновение северного ветра ударило по двери, проскальзывая сквозь щели и оставляя после себя неприятный свист. Холодный воздух загулял по пыльному полу, поигрывая с расслабленными пальцами ведущей руки, заставляя кожу покрыться мурашками. Приоткрыв свои янтарные глаза, Санчез обвел мыльным взглядом знакомую комнату. Глубоко вздохнув, он сел на кровати, по привычке закутавшись в теплое одеяло. Резко нахлынувшая сонливость заставила назад закрыть веки, но этот приступ быстро прошел. Босые ступни коснулись каменного пола, но холода от поверхности на удивление не последовало. Лёгкое покалывание пробиралось по пальцам ног, но не переходило в жгучий мороз, который обычно чувствовался даже сквозь зимние ботинки. Не придав этому большого значения, Саша, все ещё закутанный в одеяло и напоминавший оживший сугроб, покачиваясь подошёл к окну. Пусть солнце и выглядывало из-за толщи океана, снежинки все так же кружили в пространстве знойным вихрем. Невольно вспомнились события прошедшего дня. Санчез наконец завершил постройку собственного магнита. Черно-красное строение сильно выделялось на фоне каменных изваяний и синих льдов. Оставалось лишь надеяться, что ОНИ включат новую постройку или, на крайний случай, ударят своим космическим лучом по самому Саше, испепелив, как Невидимку. Хоть какая-то обратная связь. Разглядывая результат долгой работы, Санчез и не заметил приближающейся снежной бури. Только когда обжигающий холод хлынул по нежной коже лица, а ледяной ветер чуть не снёс корону с головы, Саша понял, что попал. Оставшись на каменной прямоугольной платформе, среди острых ледников, рядом с гигантским магнитом, с двумя почти опустевшими шалкерами со стройматериалами. Небо посерело. Спрятав руку в карман, Санчез понял, что остался без единого фейерверка. Хотя они мало чем могли помочь в такой-то метели. Вероятность угодить в ближайший ледник при полете была гораздо выше нежели удачное спасение на паре фейерверков. Сняв эльтры, которые так и хотели улететь вслед за начавшимся снегопадом, Саша залез в эндер-сундук — ни одного кусочка дерева. Сделать лодку, да даже верстак не было возможности. Строиться кирпичик за кирпичиком до спасательного берега было себе дороже: один неверный шаг или сильный порыв ветра сразу же скинул бы его в холодный океан, придавив сверху этими же кирпичами. Сжав губы в тонкую полоску, Санчез понял, что другого выхода не было. Сняв всю броню, выложив все инструменты, даже свои излюбленные очки спрятав в эндер-сундук, он приготовился нырять в темную холодную воду. С пустым инвентарем, без единой вещи, без видимости дальше двух метров, без компаса и координат Саша нырнул в ледяные пучины океана. Как добрался до своей кирпичной каморки, он не помнит. Лишь где-то на периферии сознания всплывает адский холод, трясущиеся пальцы и стучащие зубы. Помехи радио, в которых можно было услышать слабо различимые, но такие знакомые голоса ещё бодрствующих людей, укрылись где-то в раздражающем свисте обжигающего ветра. Вспоминая весь этот ужас, голова невольно закружилась, заставляя Санчеза присесть на пол рядом с окошком. Удивительно, как он не получил обморожение или переохлаждение с таким-то путешествием. Подогнув ноги в коленях и укрыв бледные икры в пуховом одеяле, Саша положил сверху свою разболевшуюся голову. Ужасная слабость разлилась по всему телу. Осторожно достав бледную ладонь и притронувшись к собственному лбу, он почувствовал лишь холод. Теперь неудивительно, что Санчез не чувствовал прохлады каменного пола. Похоже, что он все-таки заработал какое-никакое переохлаждение, раз не чувствовал привычного тепла собственного тела. Но почему-то это его не пугало. Опустив ладонь и рассмотрев ее расфокусированным взглядом, Саша заметил удивительную белизну своей и так бледной кожи. Костяшки пальцев покраснели, отливая лёгким фиолетовым цветом. Немного отросшие ногти приобрели синий оттенок. Даже прищурившись, он не смог понять кажется ему, что его руку бьёт тремор или нет. Конечность будто жила собственной жизнью. Туман в голове не позволял все трезво оценить. Сколько прошло времени с того момента, как Санчез заснул? Стройка магнита закончилась примерно в четыре часа утра. Солнце встаёт около пяти часов. Значит, он час провалялся замёрзший, мокрый, одинокий в своей маленькой комнатушке, не способный высушить себя самостоятельно. Саша в бреду просто завалился на единственное, как ему тогда показалось, спасательное место — кровать — и отключился. Лёгкая тошнота сжала горло, мешая сделать полноценный вдох. Сонливость не проходила. Глаза закрывались каждую секунду, но Санчез понимал: нельзя спать. Саша и так рисковал уже не проснуться. Голова медленно думала, крутя несмазанные шестерёнки. Шестерёнки… О чем же он собирался подумать? Шестерёнки… А что с шестерёнками не так? Шестерёнки — это механизмы, а механизмы — редстоун. А что тогда редстоун? Редстоун напоминает о Заквиеле и КлешРейке. А они здесь причем? Глаза закрываются. Ему же нельзя спать. А почему ему нельзя спать? Ему было холодно. Но сейчас же тепло, даже каменный пол кажется горячим. Ему нельзя спать. А кто так решил? Заквиель и Клеш? Он же их вспомнил почему-то. Ему нельзя спать. Зак и Клеш… Если он не проснется, они будут его вспоминать? Ему нельзя спать… Резко распахнув глаза, Санчез завалился на бок. Неприятная боль ударила по плечу и рёбрам. Помотав головой, Саша встал на трясущиеся ноги, игнорируя потемнение в глазах, и выскочил, укутанный в одно одеяло, в дверь. Снежинки все так же кружили в воздухе рисуя различные завитки. Снег обжигал, впиваясь в босые ноги, застревая между пальцев и забираясь под ногти. Его ботинки и так мокрые, а другой обуви не было. Но холод так и не наступал. Сейчас главное снова не уйти в бесполезные раздумья, а то в снегах Санчез точно пропадет. Идти через ад слишком долго, да и резкая смена температуры плохо скажется на его и так плачевном состоянии. Хоть один урок Альцеста он запомнил: «При переохлаждении человека нужно согревать постепенно». Это было ещё на начале сезона. Тогда ещё никто не знал, где поселится, и дядь Леша проводил, так называемый, «инструктаж». Кто мог подумать, что этот давнишний совет сейчас может его спасти? И вот, среди множества разбросанных шалкеров, о которые Санчез то и дело спотыкался, чуть ли не разбивая голову об лёд и еле успевая схватить сползающее одеяло, он увидел его — радио. Пальцы совсем перестали его слушаться. Писать в общий чат, конечно, можно попробовать, но вряд ли кто-то поймет, что он пытается донести. Так что этот, жужжащий помехами ящик, сейчас казался спасением. Ударившись коленями о лёд в неудачной попытке сесть, Саша прильнул к радио и трясущимися пальцами нажал на кнопку. Заиграла какая-то веселая музыка, которая сейчас слишком сильно раздражала слух. Девятая волна — станция Диамкея. Санчез не знал, спит ли его знакомый или бодрствует дальше занимаясь своим заводом. Но выбора не было: — Д-дим-м-ма, — закашлявшись от нехватки воздуха, Саша удивился от собственного голоса: низкий, медленный, ломанный и хриплый до ужаса, он не был похож на его привычный тембр. Вобрав побольше воздуха, Санчез решил действовать по-другому. — П-пом-могите. Такое короткое тихое послание он начал рассылать по каждой волне: десятая, одиннадцатая, двенадцатая, тринадцатая, четырнадцатая, пятнадцатая, первая и так далее. Сколько это времени заняло, Санчез не знал. Язык запутывался, слова соскальзывали в невнятное бормотание, но он продолжал. Несколько раз Саша переключался на пятнадцатую волну, надеясь, что Альцест его услышит. Леха ведь выделил ее для Невидимки… Или ему это приснилось? Глаза вновь начали закрываться. Матнув головой и со всех оставшихся сил дав себе оплеуху, Санчез переключил на следующую волну. Что это была за станция, он не знал. Одеяло уже намокло от оставшегося после бури снега. Саша начал чувствовать сильный озноб: его то кидало в лютый холод, то становилось настолько жарко, что хотелось выкинуть покрывало и снять нижнее белье, лишь бы охладиться. Вернувшись в реальность, Санчез зажал непослушным пальцем кнопку: — Пом-м-могите… пом-мог-г-гите… помог-гит-т-те, — Санчез продолжал шептать свои мольбы, пока из шумного коробка́ не зазвучал чужой голос, прервавший его безумный монолог. — Саш? — знакомый говор, но такой далёкий. В уши как будто засыпали песка. Сконцентрироваться было очень сложно. — Саш, ты что ебнулся? Чё случилось? — голос СекБи сейчас казался спасением. Губы дрожали, стараясь произнести хоть слово, но выходило только невнятное мычание. — Саш, ты меня пугаешь. — П-п-пом-мог-г-ги, — на выдохе произнеся, в глазах резко потемнело, и его повело в сторону. Из радио ещё звучал знакомый голос, но пытаясь спастись от неминуемого падения, Санчез схватился за шумящий ящик, случайно задевая кнопку и отключая жужжащий коробок. В голове было так пусто, будто что-то оборвалось. Стало так легко. Только неудобное окно чата мельтешило перед мыльным взором. Это СекБи Санчезу пишет? Жаль, что он не может ответить. Руки налились свинцом, неспособные удержать одеяла, сползающее с бледных плеч, на которых уже проступили фиолетовые полосы. Интересно, без его короны и очков, СекБи узнает Сашу? Ведь это его «изюминка». Чем он теперь отличается от того же Молвина или Арлабуса. Чат все не закрывается. В редкие моменты удается сфокусировать взгляд, но он все так же быстро уплывает. Санчезу показалось или ему писал Барси? Или это был Диамкей? Любопытно, а Дима слышал его по радио? Может, Саша его напугал своим первым посланием? Ну, ничего. Он уже вряд ли кого-нибудь напугает таким образом, если только СекБи не придет. Он вообще идёт? Или это тоже сон? Уши улавливают какую-то вибрацию. Санчезу кажется или это его сирена у портала? Он слышит несколько пар шагов. Саша уже полностью сполз к радио, распластавшись на жужжащей коробке. Одеяло давно уже спало, открывая вид на призрачно бледную кожу, покраснения и мерзкие фиолетовые полосы. Не вооруженным глазом можно видеть, как крупная дрожь сотрясает его слабое тело. Санчез чувствует чье-то прикосновение. До слуха доходят несколько разных голосов: один говорит прямо под ухом, второй тоже где-то поблизости, а третий будто общается вовсе не с ним. Лениво приоткрыв веки, в глаза бросается вырвиглазное желто-черное пятно. Это что-то тканевое и довольно теплое, раз этим нечто его накрывает человек с яркими голубыми пятнами вместо глаз. Картинка плывет. — Саш! Эй, ты слышишь?! — второй голос. Похоже, кто-то заметил, что он открыл глаза. — Эй, ты видишь меня? — человек с бородой и темными очками. Как ему не холодно в этой черной рубашке и золотистых брюках? — Леха сказал, чтобы мы его постепенно отогревали. Давайте его в то здание переместим, там проще будет. Альцест уже в аду, я пойду его встречу у портала, чтобы он не заблудился. — третий голос командует. Длинные серые волосы мелькают перед глазами. Несколько сильных рук подхватывают Санчеза и куда-то несут. Ослабшие пальцы отпускают уже полностью мокрое одеяло. Ему нельзя спать. Но ведь Саша теперь не один. Значит, ничего страшного, если он на секунду прикроет глаза?..