Бессонница

В небе сверкнула молния — грохот, чересчур сильный даже для обычного человека, потревожил воцарившийся так ненадолго покой. Дзено ощутимо вздрогнул от этого звука. С начала сезона Йокогаму накрыли дожди, а с ними и настоящие грозы. Капля за каплей плакалось небо, то ли жалея всех несправедливо осужденных, то ли сетуя на какие-то иные несовершенства бытия. Будто на перекур ему, молнии рассекали небосвод, по-своему разбивая его на осколки, победно грохоча из раза в раз. Бой не прекращался ни на минуту, положенный перерыв на обед воинам не требовался, они не уставали. Зато устал Сайгику. Будучи слепым, он полагался на слух, подобно дикому зверю: его ухо способно уловить шелест листьев за сотню метров при наличии рядом посторонних. Музыка неправильного жанра способна вывести его из строя на пару мгновений, чего уж говорить о таком громком звуке, как гром. Каждый раскат бил по ушам Дзено, вводил в отвратительное состояние, в котором он сам себя ненавидел за свой недуг и невозможность жить нормально. Приспособиться к самому дождю у него получилось ещё в детстве, но гулкие звуки всегда оставались непобедимыми врагами. Дзено не мог спать; только ему удавалось задремать, как новый раскат заставлял его с силой вцепиться в голову, сжимая пряди волос и корчась от головной боли. Он запирал все окна, занавешивал их плотными шторами, втыкал в уши беруши и через полчаса выкидывал их с бранью. Отсутствие сна пагубно сказалось на его состоянии: Сайгику срывался на коллег, окончательно выдыхался и остаток дня ходил как оживший мертвец, не принося никакой пользы. Дома он долго лежал на спине, ощущая острое желание заплакать от бессилия перед погодой и собой. Открытые пачки снотворного, толстый слой пыли на полупустых полках, даже грязную чашку на столе никто не уберет ещё долго, ибо для уборки нужны силы, а брать их Дзено негде. Новый мрачный день. Слоняясь по коридорам офиса, Сайгику расслышал оклик: — Дзёно... — Чего тебе? — вяло отозвался он, даже не оборачиваясь на стоящего позади напарника. — Приходи. Тэтте не отличался разговорчивостью, но Сайгику давно научился понимать его с полуслова. Он мог бы нахамить напарнику, высмеять само существование такого странного предложения, но не стал. Слишком много сил отнимает речь. Короткий диалог стал единственным, что Дзено запомнил за день. Кажется, он так и не приступил ни к одному поручению. Вечером он, как и было молчаливо решено, явился к Суэхиро домой. Сайгику ощутил необычную смесь запахов, но не удивился им. Все-таки он имел дело с самым эксцентричным человеком из всех, кого он мог себе представить. Тэтте молча впустил его и дал напарнику время привыкнуть к новому месту. Тот долго мог прислушиваться, силясь понять из симфонии быта, как живёт человек, однако его снова отвлекли. С новой силой громыхнуло за окном, и Дзено почувствовал себя пространством между молотом и наковальней. К боли добавился пронизывающий звон в ушах. Насколько возможно придя в себя, он скинул плащ, куда-то швырнул его и, определив по дыханию местоположение Тэтте, пошатнувшись, направился в том направлении. У Дзено никогда не было проблем с координацией или равновесием, и эта неудача вызвала у него прилив отвращения к себе, на которое у него не хватало энергии. Послышались шаги, и через мгновение на его голову легла тяжёлая и почти горячая ладонь. Не дождавшись реакции, Тэтте притянул напарника за руку. Суэхиро обнимал его, словно старался огородить от всего мира. Дзено никогда не допускал таких жестов. Объятия несли за собой обязательство прислушиваться к чужому дыханию и сердцебиению, которые и на расстоянии почти никогда не нравились ему. За долгие годы работы вместе Тэтте выучился нескольким техникам дыхательной гимнастики. Видно, ему надоели упрёки Сайгику. Ныне он дышал тихо, неслышно для простых людей и в соответствии с пониманием прекрасного чутким напарником. Пусть Дзено и ругался при одном появлении Тэтте рядом, ему было комфортно в его присутствии... Раздался грохот, вновь вызвавший у него дрожь. — Не отвлекайся. Этой короткой фразы оказалось достаточно, чтобы Дзено понял его намёк. Он послушно сконцентрировался на чужом дыхании, следя только за ним, успокаиваясь в теплых объятиях. Головная боль все еще сопровождала его, но Сайгику почти не замечал её, одурманенный навалившейся дремотой, такой долгожданной и приятной, как сон, который, впрочем, скоро овладел сознанием Дзено. Оказалось, спать с кем-то в обнимку — не наказание, а спасение.