я всегда бесцеремонна

Парень по имени Аякс невероятно раздражал (даже больше, чем остальные), и этого Уэнсдей вовсе не скрывала. Сейчас, когда он стоял у двери и расспрашивал об Энид, которая уже успела присесть на уши со своими проблемами, настроение у неё было мрачнее обычного. — Можешь тогда ей передать?.. — Чем отчаяннее звучал голос, тем сильнее у Уэнсдей поднималось это самое настроение. Она метнула садистский взгляд на плюшевого розового единорога. Дверь захлопнулась красноречивее любых слов. Уэнсдей с отвращением выбросила игрушку из рук, будто хотела избавиться от чего-то особенно уродливого. Облегчённая Энид поймала её и благодарно улыбнулась: — Фу-ух. Спасибо, что прикрыла. Знаю, ты ненавидишь проблемы в отношениях даже больше, чем цвета. «Да, я ненавижу проблемы в отношениях. Особенно в наших», — язвительная мысль вспыхнула и тут же была закидана камнями. До такой степени абсурд от неё исходил. — Макиавелли как-то сказал: дружба - почётное право наблюдать, как человека охватывает самое чёрное отчаяние, и наоборот, — отстранённо бросила Уэнсдей, доставая из сундука вещи. Затем она молча перекладывала их на тумбу. В её движениях было что-то странное. Конечно, она всегда была чудаковатой, но сейчас будто мыслями блуждала где-то очень далеко. Энид это заметила. Но пришлось смириться. Ведь это Уэнсдей. Кто знает что у неё на уме? — Не больше двадцати пяти слов. Давай, — бросила та, уже продумывая свой шаткий не рациональный план, как донести до своей глупой подруги природу собственных… ощущений. Точно не чувств. Энид вздохнула. — Я совсем-совсем не знаю, что делать с Аяксом. Он очень милый и хороший, но любит старую меня. А я, между прочим, изменилась. Сильно, типа. — Её глаза вдруг заблестели. — О, смотри-ка, ровно двадцать пять слов! Но собеседница даже не взглянула на неё. Поэтому Энид отвернулась. «Для меня ты осталась такой же ужасающе интересной, как засекреченное дело об убийстве. Или такой же тошнотворно яркой, как алая кровь врагов, стекающая с их свежих трупов.» Уэнсдей за секунды оказалась рядом с ничего не подозревающей девушкой. Прижала её к ближайшей вертикальной поверхности. Скорее всего, несколько мгновений назад, мысли подруги были заполнены никчемными парнями-парнями-парнями… И бесконечными проблемами от этих самых парней. Но сейчас, о чем теперь думает Энид?  От самой Уэнсдей, конечно, было в сто раз больше проблем, но с ней же явно было лучше, чем со всеми этими недоразвитыми представителями мужского пола. — Я считаю, что ты заблуждаешься. Шёпот в ухо заставил его побагроветь. От представшей картины, никогда не улыбающееся лицо расплылось в мимолетной ухмылке. В глазах зачиталось самое что не есть ликование, а сердце отбило ритм виолончели. Живот сделал неестественный, приятный кульбит. Это чувство было в сотню раз лучше, чем когда на летних каникулах она поймала и убила серийного маньяка. Хотелось продолжить и услышать чужой учащённый пульс. Почувствовать тепло под кожей. — Уэнсдей… это как-то бесцеремонно… ну… меня так прижимать. Ты же не любишь тактильность… — Я всегда бесцеремонна, — отрезала та. Вторую часть слов она, разумеется, проигнорировала. А затем, в эти драгоценные секунды, когда впервые не знала, что сказать, оставила лёгкий след губ на горячей шее. — Ох… Под пальцами почувствовались миллионы мурашек. «Уже не до парней, верно?» — пронеслось в голове Уэнсдей. А у девушки, которую она только что без стыда подмяла под себя, даже когти выскочили. Энид тут же спрятала их, сгорая от смущения и нежелания причинить вред. — Уэнсдей, что это значит? — сбивчиво прозвучало в заплетённые чёрные косы. Голос дрожал. Энид всем естеством ощущала напор. И, кажется, искренне не понимала, когда они успели перейти от «я ненавижу прикосновения» до «я прямо сейчас тебя целую и не отпускаю». Это было странно-приятно. Словно то, чего ей давно не хватало. Кажется, Уэнсдей оказалась права. — Я указываю тебе на твою неправоту, — холодно, но слишком близко. — Ради чего ты ходишь по парням? Они же элементарно не достают в развитии, чтобы понять, что тебе нравится. Думаешь, я не знаю? Наблюдательность Уэнсдей не требовала подтверждений. Там, где надо, она видела всё. Даже сейчас, когда Энид была уже почти растворена в её прикосновениях, Уэнсдей внимала каждой мелкой дрожи и каждому вдоху. Например, когда прикусывала её нижнюю губу, медленно проводя ладонью по желанной талии, Энид вздрагивала. Раздавались сдавленные вздохи и мелкие всхлипы. А когда Уэнсдей прижимала собственные приоткрытые губы к чужим, языком проводя по границе их соединения, ощущалось сбитое напрочь дыхание. Это сводило с катушек, и это нравилось обоим девушкам. Энид озарила догадка. Если Уэнсдей так откровенно её лапает, значит у неё тоже есть такое право? Руками она сначала несмело, а потом всё увереннее начала скользить по стройной фигуре в чёрном. Мысленно представляя как она выглядит без одежды. Наверняка там красивые груди, не как у парней. Стройная женская талия, но всё равно сильная… Её пальцы гладили одежду, но горячо хотелось, чтобы её не было. Уэнсдей не высказала бы ни слова против даже если бы смогла. Энид твердо вознамерилась изучить девушку полностью. Конечно, она понимала что на данном этапе где «Уэнсдей всего навсего указывает своей подруге что она зря возилась с парнями» они далеко не зайдут. Но это поправимо, ведь, где первый раз там и второй. Наполнившись такими яркими фантазиями, она перехватила первенство и обняла Уэнсдей за шею, пальцами пробираясь в тугие собранные пряди массируя их. «Растрепаются.» — но какая к чертям разница когда умелые губы стали играть с неумелыми, показывая все прелести поцелуя? Он стал глубоким и в какой-то степени жадным. Уэнсдей поняла, что Энид просто получила разрешение и не устояла. Короткая усмешка в поцелуй стала конечной точкой, они оба уже истратили воздух. Поэтому оторвавшись, стали прерывисто и тяжело дышать. — Не строй иллюзий, что это ничего не значит, — её голос был ровным. — Если тебе еще захочется поиграться с парнями, я буду крайне… недовольна. Энид, всё ещё обессиленная, но уже удивленная, кивнула. Взгляда не отвела. — Я поняла. Но пообещай тогда мне кое что? Уэнсдей подняла бровь. Глаза изучающе смотрели в ответ, не отвлекаясь ни на дрожащие пальцы, ни на учащённое дыхание. — Если мне или тебе грозит что-то очень смертельно опасное, давай обойдёмся без тайн? Уэнсдей не ответила сразу. Несколько секунд смотрела ей в лицо. Потом сделала то, чего Энид уж точно не ожидала. Она её нежно обняла. — Договорились.