hogwarts. the last hope

            хогвартс, спальня слизерина. поздняя ночь. тишина в подземельях была почти вязкой — даже озеро, за стеклом у окна, казалось, затаило дыхание. драко малфой лежал на кровати, не спеша гасить свет. шторы кровати распахнуты, но никто не мешает ему — соседи спят или делают вид, что спят. его взгляд упирается в потолок, но мысли — в другом месте.             в ней.             в хоуп.             он не хотел замечать её с самого начала. она была странной. закрытой. не из их мира. но... в её молчании была сила, в её взгляде — что-то древнее, как будто она знала всё про всех, и только играла в наивную новенькую. и при этом она казалась... одинокой. по-настоящему. не так, как он — мальчик, от которого все чего-то ждали. а так, как будто внутри неё зияет тишина. потеря. боль.             драко вздохнул и сел, откинувшись на подушки.             что за чёрт вообще происходит? — пронеслось в голове.             он вспомнил, как на уроке зоти снейп слишком пристально смотрел на хоуп. как она не дрогнула под этим взглядом. даже поттер, гриффиндорский выскочка, иногда отводил глаза. но не она. а потом её взгляд пересёкся с его собственным — на мгновение. и он словно провалился. в ледяную глубину. он попытался оправдать своё внимание: «просто нужно быть осторожным. она может быть опасной. может, она шпионка. мерлин, вдруг она аврор под прикрытием?»             но сам себе не поверил. потому что за подозрением прятался интерес.             и за интересом — что-то ещё.             шорох.             на столике зашевелилась сова. прилетела в окно и оставила письмо. драко подошёл, развязал свиток, на котором стояла печать — знак малфоев. письмо от отца.             «сын,             будь начеку. в школу прибыла некая хоуп майклсон. её происхождение неизвестно, магия не фиксируется министерством. источники сообщают, что она может быть связана с древними магическими родами, в том числе с американской школой ильверморни. не вступай с ней в контакт без необходимости. следи за её поведением. особенно, если она сблизилась с поттером и его друзьями. ты знаешь, что на кону.             люциус малфой»             драко медленно опустил письмо, и мысли снова обратились к девушке.             слишком поздно, отец.             он уже заметил её. уже думал о ней. и это было не приказом — а рефлексом. он не мог не думать.             что ты такое, хоуп майклсон? и почему, когда я смотрю на тебя… у меня внутри появляется то, чего я никогда раньше не чувствовал — страх, любопытство… и что то совершенно новое?             драко сжал письмо.             и понял, что хоуп — не просто ученица. она — трещина в реальности, в его мире.             и она уже успела оставить след.

***

            тьма в комнате была абсолютной, нарушаемой лишь мерцанием зелёного пламени в камине. волдеморт сидел в высоком кресле, спина выпрямлена, пальцы сцеплены под подбородком. перед ним на коленях стоял кларк, но темный лорд его почти не замечал. его взгляд был прикован к пустоте. к образу, которого он никогда не видел — но который уже не отпускал его.             хоуп майклсон.             — ты утверждаешь, — голос его был тихим, но холодным, как прикосновение смерти, — что она бессмертна?             — да, — подтвердил кларк, стараясь не встречаться с ним взглядом. — и неуязвима обычной магии. ни проклятие, ни авада не убьют её. я… я видел, как она восстала после того, что должно было разрушить любую ведьму.             волдеморт резко встал. ткань мантии зашуршала, словно змея.             — я не боюсь ни одного смертного существа.             — тогда не называй её смертной, — прошептал кларк, с трудом сдерживая дрожь. — она — дитя магий, о которых ты не знаешь. оригинальная кровь. магия сотворения и разрушени. в её теле течёт то, что может подчинить или разрушить даже твою бессмертную душу.             щелчок. волдеморт исчез и появился прямо перед кларком, подняв его за ворот. его зрачки превратились в тонкие щели.             — думаешь, ты впечатлишь меня сказками?             — я не думаю. я знаю, — прохрипел кларк. — почему ты до сих пор не можешь найти её в хогвартсе? почему она не поддаётся слежке? ты не можешь прочитать её разум. она — за пределами твоих методов.             волдеморт бросил его на пол. лицо его было почти спокойным. почти.             — она прячется, — прошипел он. — это делает её трусливой.             — или умной, — осмелился вставить райан. — она не открывает карты, потому что ждёт удара. ты чувствуешь, лорд? чувствуешь, как магия в мире колышется? это из-за неё. она аномалия. разлом. и если ты не опередишь её… она будет твоим концом.             молчание.             волдеморт повернулся к камину, вглядевшись в пламя. зеленое свечение выхватывало его изуродованное лицо. но внутри — что-то дрогнуло. он чувствовал… неведомое. он знал все формы магии мритании. убивал тех, кто осмеливался противостоять ему. вн вырвал бессмертие из самой сути магии. но девушка, имя которой он узнал лишь недавно… она вызывала в нём не ярость, а тошнотворное чувство тревоги. как будто что-то древнее пробудилось. как будто с самой смерти сорвали покров и она снова смотрит на него в упор.             — узнай всё, — тихо прошептал он. — с кем она говорит. что она скрывает. найди её слабость. она должна её иметь. все имеют.             пламя трепетало.             а в глубине души лорд волдеморт впервые за много лет признал:             он боится.

***

            темнота обволакивала спальню, но хоуп не спала. уже несколько ночей подряд она просыпалась в холодном поту — образ лиц, что когда-то были её миром, снова и снова всплывал в памяти. лиззи, джози, милтон, раф… лэндон. она пыталась вызвать их образы, голоса, но чем сильнее старалась — тем больше казалось, что они тают, как мираж. и всё потому, что они забыли её. после падения в маливор её друзья не просто потеряли контакт — они перестали помнить, что она вообще существовала.             эта мысль не давала хоуп покоя. как жить, зная, что никто не вспомнит, как она смеялась, как боролась за них? что никто не вспомнит, что она когда-то любила? но нельзя было сдаваться. она выбрала этот путь сама. хогвартс, её новая реальность, требовал силы, внимания и осторожности. Особенно — после вчерашнего разговора с гарри. воспоминание нахлынуло внезапно, и хоуп на мгновение перестала слышать тихий гул настоящего. она снова там — в полутёмной библиотеке хогвартса. высокие стеллажи поднимались, как стены старинного собора, а свет камина отбрасывал тёплые отблески на корешки книг. запах пыли и старых страниц переплетался с лёгкой ноткой горелых поленьев, и всё это создаёт ощущение отрезанности от мира.             гарри сидел напротив, слегка сутулившись, с руками, сцепленными вокруг пера. его глаза, обычно полные живой энергии, сейчас были потемневшими и усталыми, как у человека, который видел слишком много для своих лет. перо вращалось между пальцев, но он не записывал ни слова.             — ты думаешь о нём, — тихо сказала Хоуп.             он поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то между настороженностью и скрытой болью.             — а ты нет? — спросил он, пытаясь придать голосу лёгкость, но в нём всё равно проскользнула горечь.             — стараюсь, — честно ответила хоуп. — но он всё равно… рядом. даже когда его нет.             гарри криво усмехнулся, но не от веселья.             — он всегда рядом. в голове. во снах. в каждом шаге, который я делаю.             она чуть наклонилась вперёд.             — гарри… какой он на самом деле? не тот, о ком шёпотом говорят в коридорах. не тот, что в учебниках. а тот, кого видишь ты.             он отвёл взгляд, и на секунду хоуп подумала, что он просто не ответит. но потом его голос стал тихим, будто каждое слово давалось с усилием:             — он… пустота. всё, что в нём есть — это желание власти. нет сострадания. нет тепла. только холод. когда он смотрит на тебя, ты понимаешь: для него ты не человек. ты — либо инструмент, либо преграда.             — он всегда был таким? — спросила хоуп, изучая его лицо.             гарри сжал кулаки, в голосе появилась сталь:             — я думаю, да. он был таким задолго до того, как я родился. и будет, пока кто-то не… не закончит это.             — а ты боишься его? — вопрос сорвался прежде, чем она успела подумать.             гарри чуть улыбнулся, но улыбка вышла безрадостной:             — боялся. когда был младше. но сейчас… я больше боюсь потерять тех, кто остался. он убивает быстро. но боль утраты — она остаётся.             хоуп на секунду замолчала, всматриваясь в его глаза.             — гарри… я думаю, он боится тебя.             — волдеморт? — он произнёс имя без привычной дрожи. — нет. он ждёт, когда я оступлюсь.             — может быть, — кивнула хоуп, — но страх не всегда громкий. иногда он прячется. он знает, что ты — единственный, кто может его остановить. и… возможно, он знает и обо мне.             гарри чуть нахмурился:             — почему ты так думаешь?             майклсон отвела взгляд, притворяясь, что рассматривает книгу перед собой.             — просто… иногда я чувствую, что кто-то следит. и это не похоже на простое любопытство.             он долго молчал, и в этой тишине ощущалось, как между ними появляется что-то новое — не дружба ещё, но и не просто союз против общего врага. что-то, построенное на общем страхе и непроизнесённых догадках. они оба несли в себе груз, который никто другой не мог понять.