Угасание

Хижина «Бубу» стояла у края возвышенности средь гор, укутанная мягким туманом и мерцающими огнями свечей внутри. Бай Чжу, её хозяин, был человеком простым, но в то же время окутанным множеством тайн. Его руки, знающие каждую травинку, каждую каплю лекарства, исцеляли больных и скорбящих, а глаза — спокойные, мудрые — скрывали глубины, непостижимые для простого разума.Бай Чжу пользовался уважением и доверием всех жителей Ли Юэ, несмотря на то, что многие пытались понять, как он, всё таки, находит лекарства от всего на свете? На все расследования и попытки раскрыть его тайны, каждый раз одна лишь вера и уважение крепли вокруг его имени, словно заклинание, отпугивающее тьму. Как он может лечить всех, кроме себя? Говоря об этом, его собственное здоровье было хрупким, словно тонкий лёд под ногами. Но, видимо, Селестия вознаградила его и подле всегда находилась девушка с белоснежными волосами — Чан Шэн, загадочная спутница врача, чья духовная энергия казалась почти необъятной, словно сама природа шептала через неё свои древние секреты. Многие боялись её в начале, когда она впервые появилась. Бай Чжу тогда ходил за гору за травами для лекарств. Его не было в хижине «Бубу» около трёх недель, а после он пришёл с неизлечимой болезнью и новой знакомой. Многих жителей это насторожило. Но после они осознали, что незнакомка не желает ему зла. Наоборот, она печётся за него, заставляет отдыхать, принимать лекарства и многое другое. — Чан Шэн, всё в порядке, я могу работать. — Произнёс кашлющий травник, пытаясь подняться с постели. Но девушка рядом строго настрого запретила ему это делать. — Попробуете встать, господин Бай Чжу, я свяжу вам руки и ноги и запру на ключ ваш дом. — Она с прищуром смотрела на мужчину. После, выдохнув, она посмотрела на девочку-зомби рядом, Ци Ци, и обратилась уже к ней. — Последи за ним пожалуйста. Я схожу за травами. — хорошо... — практически без эмоций проговорила малютка, и мисс Шэн вышла из квартиры. ***С наступлением холодов хижина превратилась в настоящий островок надежды: сюда несли свою боль и страх местные, и Бай Чжу, как всегда, не жалел сил, чтобы помочь каждому. С каждым новым посетителем хижина всё сильнее гудела от сожаления и надежды жителей. Бай Чжу принимал всех, никого не отвергая, протягивал руку помощи, вытягивал из самой глубины знаний лекарства и силы. Дети, женщины, адепты, охранники пристани, фатуи - он всех лечил. Всем пытался помочь. Всем советовал лекарства. Советовал отдохнуть и набраться сил. Но с каждой минутой на его лице появлялись тени усталости — взгляд становился тусклым, словно в глубине души медленно угасал свет. Его движения теряли прежнюю лёгкость, дыхание учащалось, а кисти дрожали.Чан Шэн молча наблюдала за ним, её глаза — яркие алые огни — наполнялись немым, но болезненным беспокойством. Она знала, что Бай Чжу борется не только с болезнями своих пациентов, но и с собственной слабостью, но он не допускал других к своим страданиям. Она знала, что болезнь прогрессировала. Знала, что ему становилось хуже и что лекарства от этого нет. Каждая капля на его одежде, каждый вздох - всё выдавало внутреннюю борьбу, которую он старался скрыть.Однажды, в особенно тяжёлый день, когда он вновь кашлянул, поднеся к губам платок, Бай Чжу заметил на нём красные пятна — кровь, брякнувшая словно предвестник надвигающейся слабости. Это была не просто усталость — это был зов тела о помощи.Чан Шэн подошла к нему тихо, но её голос прозвучал твёрдо и бескомпромиссно: — Ты должен передать полномочия по лечению Гую. Ты не сможешь помочь, если сам болеешь пред пациентами. Мы не позволим тебе пойти этим путём в угоду чужого здоровья. Сегодня уж - тем более. — Кха- , ну, думаю у меня нет права выбора, верно? — он неловко улыбнулся, получая в награду лишь строгий взгляд.Позже, пройдя через несколько узких коридоров, они остановились у небольшой комнаты отдыха. Бай Чжу с трудом опустился на кровать, позволяя усталости охватить всё тело. Чан Шэн, не теряя ни секунды, скользнула к изголовью, шипя от тревоги. Она внимательно рассмотрела его бледное, покрытое испариной лицо.—Нет, так дело не пойдёт, — её голос стал будто железным. — Можешь полежать несколько дней и набраться сил, но ни за что в жизни не думай сдавать позиции. Кто ещё, как не ты, мечтал о бессмертии? Ты молод, Бай Чжу... Ты должен жить — для них, для всех, особенно для себя. Рано тебе на покой.Её слова звучали не просто как приказы — это был крик души, за которым стояла безграничная забота и страх потерять того, кто так долго был опорой для всех. — Не волнуйся Чан Шэн, я не... кха-кха, — вновь капли крови, что были размазаны по щеке тыльной стороной ладони. — я не настолько слаб. — В противовес своим словам, он улыбнулся. Улыбка была еле живой... Еле тёплой. В этой комнате, наполненной тишиной, двое — великий врач и его неизменная спутница — сражались с невидимым врагом в теле, в сердце… и в судьбе. *** На следующее утро прохладный ветер разносил по площади Ли Юэ шёпоты и тревожные взгляды. Люди собирались, словно притягиваемые невидимой силой, их лица были напряжёнными, в глазах читалась смесь ужаса и неверия. Весть быстро разлетелась — Бай Чжу, великий врач, хранитель надежды и жизни, не смог победить то, что медленно разрушало его изнутри.Глашатай встал на возвышение посреди площади, взял в руки свиток и громким голосом объявил: «Скорбная весть, жители Ли Юэ… Бай Чжу, наш неутомимый целитель, покинул этот мир…»Словно удар молнии пронзил воздух — люди сжались в безмолвном горе, некоторые прикрывали лица руками, другие опускали глаза. Тишина растаяла под эхом плача и шёпотов, на площади повисла тяжёлая, горькая печаль. Он был светом, который теперь погас слишком рано, оставив после себя пустоту, которую никому не заполнить.