Я ничего не помню, только небо и тебя

Первое, что увидел Оливер Вуд, когда с трудом разлепил веки, это семейство Уизли: семь одинаковых рыжих макушек и столько же веснушчатых лиц смотрели на него со смесью тревоги и неподдельного ужаса. В последний раз Оливер видел Уизли в полном составе на колдографии, которая стояла на прикроватной тумбочке Перси. Точно, Перси. Его здесь не было. Не то чтобы Оливер ожидал, что Перси будет сторожить его сон. Тот игнорировал Вуда с упорством человека, не зацикленного на чем-либо, кроме собственного безупречного будущего. И в этом самом будущем Оливеру не было места. С чего бы Перси волноваться о том, что какой-то-там-капитан-их-сборной рухнул с метлы и теперь отлёживался в больничном крыле? Правда, запах в палате стоял непривычный, совсем не похожий на зелья, которыми обычно поила учеников мадам Помфри. Её-то он и ожидал увидеть в первую очередь. А вот что здесь забыли все Уизли разом, Оливеру оставалось только гадать. Первой, кто очнулась от шока, была миссис Уизли. Она метнулась к Оливеру со скоростью снитча и стиснула его в крепких объятиях, выбивая весь воздух из легких. — Милый Оливер, как я рада, что ты в порядке! Мы тут чуть с ума не сошли, особенно Перси, — она громко всхлипнула и, кажется, высморкалась в плечо Оливера. — О Мерлин, бедный Перси, на нем просто лица не было, когда этот проклятый мяч сбил тебя с метлы! Слова миссис Уизли складывались в пазл, где одна деталь логично дополняла другую: игра была в самом разгаре, когда в Оливера влетел бладжер, он потерял сознание и проснулся в больничном крыле. Ничего удивительного, травмы в квиддиче — дело обычное, даже ожидаемое, учитывая, что в соперники им достались слизеринцы. И только одна деталь, с виду совершенно незначительная, никак не укладывалась в общую картину — Перси. Если верить миссис Уизли, он... Волновался? И не просто за кого-то, а за Оливера. Оливера, которого либо игнорировал, либо отчитывал за каждую мелочь. И почему теперь это казалось таким несправедливым? Пока миссис Уизли продолжала душить его в объятиях, взгляд Оливера перемещался с одного лица на другое. У Билла щеки, подбородок и лоб покрывали застарелые полоски шрамов, которых Вуд раньше не видел, а Чарли светил новыми розовыми ожогами. Неудивительно, он, вроде бы, работал с драконами. — Мы проиграли? — хрипло спросил Оливер, обращаясь к Чарли. Его авторитет, как бывшего капитана сборной Гриффиндора, в глазах Вуда пока еще не угас. Брови Чарли взмыли вверх, исчезнув под отросшими волосами. — Я даже не удивлен, что это первое, о чем ты спросил, — рассмеялся он. Рядом с ним хмыкнул Билл. — А я удивлён, — сказал Джордж. — Я думал, он очнется и сразу начнет звать Перси... — Джордж, — резко осадил его мистер Уизли, ткнув сына локтем в бок. Странно, что поблизости не оказалось Фреда. — Давай ты не будешь смущать Оливера, ему и так нелегко. Оливер был благодарен мистеру Уизли, потому что его щеки и правда вспыхнули против воли. Он понятия не имел, как и при каких обстоятельствах должен был звать Перси, если только не в предсмертной агонии и не под «круциатусом». — Не слушай его, дорогой, — миссис Уизли, наконец, отлипла от Оливера и взлохматила его примятые от подушки волосы. — Перси скоро вернется, он как раз разговаривает с целителем. В этот момент дверь в палату распахнулась, и на пороге появился высокий волшебник в черной мантии с фиолетовым подкладом. Такие обычно носили работники министерства, вот только Оливер плохо соображал, что такая важная шишка забыла в палате обыкновенного школьника. — А вот и Перси, — вовремя подсказала миссис Уизли. Оливер вгляделся получше. И правда, не признал только из-за очков — без них Перси казался старше и строже. Перси тем временем в два широких шага приблизился к койке Вуда. — Олли, — мягко выдохнул он. Это было не жёсткое «Вуд» и последующее «какой же ты бестолковый», не серьезное «Оливер Вуд» интонацией профессора Макгонагалл и даже не равнодушное «Оливер». Это было просто «Олли». Звучало странно, но не непривычно. Внезапно Оливером овладело необъяснимое желание заключить Перси (Перси!) в крепкие объятия, тело само рванулось вперёд, но тут же рухнуло обратно, будто от толчка заклинания. — Вам пока не стоит вставать, мистер Вуд, — прозвучал незнакомый женский голос. В палату вслед за Перси вошла светловолосая ведьма, облаченная в лимонную мантию. Видимо, воспользовалась невербальным. Оливер перевел растерянный взгляд на неё, и вместе с ним это сделали ещё семь Уизли, за исключением Перси. Ведьма, столкнувшись с восемью парами глаз, нахмурила белёсые брови. — Почему здесь так много людей? — строго спросила она. — Скажите спасибо, что я уговорил своих племянников, невесток и Гарри остаться дома, — ответил Перси. Судя по выражению его лица, обилие рыжего в палате вызывало у него не меньше негодования, чем у ведьмы и самого Оливера. Но странным казалось и другое: о каких племянниках говорил Перси? У старших Уизли детей не было, по крайней мере, не у Чарли точно — он же выпустился из Хогвартса всего пару лет назад. — Это правда, у Альбуса случилась истерика, — подхватила Джинни. Очень уж она подросла с их последней встречи в гостиной... Этим утром. Теперь Оливер отчетливо представил, как Альбус Дамблдор, великий и уважаемый волшебник всей магической Британии, рыдал и катался по полу, заворачиваясь в свою длинную седую бороду. Такое внимание со стороны директора льстило, но больше походило на шутку, придуманную Фредом и Джорджем. И какое отношение Дамблдор имел к племянникам Перси? — И у Гарри тоже, а он уже даже не ребёнок, — вставил свои пять галлеонов Рон, который вытянулся аж на целых две головы и почти догнал макушкой до уха Перси. Чудеса. Вскоре в разговор вмешалась ведьма. — Прошу прощения, но вам придется покинуть палату. Мистеру Вуду необходим покой. И в этом она была права. Оливер сжал кулаки, ощутив, как ногти впились в ладони. Больно. Если он чувствовал боль, значит, это не загробный мир. Но достаточно ли этого, чтобы доказать, что он не сошёл с ума? Мысли метались в черепе, как пикси в запертой клетке, но постепенно начали складываться в версии. Первая и самая правдоподобная — он спал, а всё происходящее было сном. Безумным сном, в котором к нему наведались все члены семейства Уизли, потому что в реальности ему катастрофически не хватало внимания Перси. Признаться в этом самому себе было хуже, чем получить бладжером в голову. — Но мы же только что пришли! — возмутилась миссис Уизли, уперев руки в бока. Перси отзеркалил её позу. — Мам, — угрожающе выдавил он и, как ни странно, это подействовало. Уизли по одному покидали палату, и только Перси задержался у двери. — Мне?.. — неуверенно начал он, бросив взгляд сначала на ведьму, а потом на притихшего на кровати Оливера. — Вы можете остаться, — улыбнулась она. Ведьма оставила на прикроватной тумбе поднос с колбами и вышла из палаты, прикрыв за собой дверь. И Перси остался. Оливер полагал, что тот, привыкший держать дистанцию, сядет в кресло у стены. Но Перси неожиданно подошел ближе и, что еще более неожиданно, как-то по-матерински взбил подушку за головой Оливера, поправил одеяло, защемил простынь под матрас, чтоб не сползала, а потом уселся на койку ближе к краю. Матрас чуть прогнулся под его весом, и эта тяжесть показалась Вуду смутно знакомой. О чем им говорить Оливер не знал, как и о том, почему из всех Уизли позволили остаться только Перси. Если это и был сон, то самый странный из всех, что Оливеру доводилось видеть. А ему, между прочим, однажды снились близнецы с квоффлами вместо голов. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Перси после недолгой паузы. Оливер раскрыл рот, чтобы ответить, но так ничего и не придумал. Прошла секунда, две, три. Страшно представить, какое глупое у него сейчас лицо. Но он был в порядке, в отличие от самого Перси, который вел себя не как Перси, а как более сдержанная версия миссис Уизли. Если бы он набросился на Вуда так же, как и она, Оливер бы снова потерял сознание. И не факт, что очнулся бы. Но Перси не набросился. Вместо этого он открыто пялился на Вуда, а Вуд пялился на Перси. Раз за это ему еще не прилетело, значит, можно: в рыжих волосах Уизли затесались едва заметные серебряные нити, веснушки стали светлее, они почти сливались с кожей, но глаза, теперь не скрытые за стеклами очков, остались прежними. Нереально голубые, как небо над квиддичным полем, когда Гриффиндор выиграл у Слизерина в последний раз. Удивительно, насколько хорошо он помнил этот оттенок. А затем его прошибло воспоминанием. — Мерлин, мне так жаль, Перс, — простонал Оливер. — Помнишь, ты носился по гостиной, искал свою домашку по прорицанию? Это... Это я виноват. Увидел чашку с какой-то бурдой, подумал, опять я что-то оставил, беспорядок навел, а ты же такое не любишь. Ну и вычистил, а там, оказывается, твои пророчества были. Прости, ладно? Замолчав, Оливер приготовился к худшему, но Перси лишь пару раз растерянно моргнул, а потом рассмеялся. Не с кем-то, не над кем-то, а ему, Оливеру. Он рассмеялся ему. Это был искренний и красивый звук, настолько Перси несвойственный, что у Вуда невольно перехватило дыхание. Он знал, даже если это сон, даже если прямо сейчас его за плечи трясет реальный Перси и приказывает подняться к завтраку, он будет прокручивать этот момент в голове до конца своих дней. — Знаешь, ты уже просил прощения за это, — сказал Перси, улыбаясь. — Слово в слово. Странность заключалась даже не в том, что Оливер этого совсем не помнил, а в том, насколько глупо он себя почувствовал. Ну как можно было облажаться с обычными извинениями? — Я не помню. Когда это было? — Очень-очень давно. — Да не может такого быть, — запротестовал Вуд. — Это какая-то ерунда! Только вот по реакции Перси становилось очевидно, что никакая это не ерунда. Уизли вдруг опустил глаза на свои сложенные на коленях руки, зажевал губы, будто о чем-то глубоко задумался, и начал крутить кольцо на пальце. — Надо же. Я думал, что целитель преувеличивает. Слова про целителя Оливер пропустил мимо ушей, внимание зацепилось за то самое кольцо на безымянном пальце Перси. Изящное, вылитое из тонкого золота, на нем были выгравированы инициалы, которых Оливер не разобрал. Перси женат. Это казалось нереальным даже по меркам сна, где возможно всё что угодно. А может, Оливер и не спал вовсе? В голове возникла еще более безумная догадка. — Я понял, — пробормотал он себе под нос. — Это не сон. Это будущее. Я в будущем. Все встало на свои места: и редкая проседь в волосах Перси, и упомянутые племянники, и даже то, что Рон больше не был похож на двенадцатилетку. — Что? — не расслышал его Перси. Оливер не спешил ничего объяснять, он перехватил запястье Перси и подтянул ближе, разглядывая кольцо: на гладком золоте сияли не инициалы, а одна витиеватая буква «W». Возможно, Уизли. Или просто перевернутая «M». — У тебя обручальное кольцо, — констатировал факт Оливер, с неохотой отпуская чужую руку. — Тебя это так удивляет? — Конечно! То есть, ты не думай, что я сомневался, что у тебя кто-то есть, просто... Это необычно. Необычно. Это, пожалуй, самое точное слово, которым Оливер мог описать этот мир. Вернее будущее. Он пошевелился, устроился поудобнее на постели и только теперь по-настоящему ощутил тяжесть собственного тела. Оно стало больше, крепче, обросло мышцами. Форму он явно не терял. Впрочем, чего ожидать от спортсмена? Он всё ещё играл в квиддич! Значит, в будущем у него всё шло как надо. Ну, если не считать этой маленькой травмы. — Что последнее ты помнишь? — прервал его размышления Перси. — Матч со слизеринцами, — ответил Вуд, не заметив, как Уизли вздрогнул всем телом. — И рожу Флинта. Так и хотелось выбить ему все зубы, может, отрастил бы себе новые, посимпатичнее. Интересно, как сейчас поживает этот Флинт? Оливер надеялся, что плохо. Но больше, чем уже бывший капитан Слизерина, Вуда волновало другое. Во-первых, если это будущее и многие события уже произошли, выиграл ли Гриффиндор кубок школы? Тогда, в прошлом, Оливер выжимал из своей команды все соки, устраивал тренировки, невзирая на дождь и другие погодные аномалии, придумывал новые и новые стратегии за завтраком, обедом и ужином. Ему оставался всего год до выпуска, Ж.А.Б.А. не за горами, а кубок так и маячил на горизонте недосягаемой мечтой. Во-вторых, вступил ли он в «Паддлмир Юнайтед»? В какой-то сборной он состоял точно. Но если это не «Паддлмир Юнайтед», то зачем ему такое будущее? И, наконец, в третьих: почему Перси так о нем беспокоился? Надо бы задать все вопросы по порядку. — Перс? Перси заинтересованно склонил голову к плечу. — А на ком ты женился? Глаза Уизли увеличились до размера галлеона, а Оливеру захотелось провалиться сквозь койку от стыда. Вопрос вырвался против воли, будто это не Оливер управлял своим языком, а язык Оливером. Ему ведь это даже не интересно! — Не думаю, что сейчас это так важно. Или всё-таки интересно? — Почему? — торопливо поинтересовался Оливер. — Это какой-то большой секрет? Вуд и раньше слышал про знания, которые могут изменить ход истории, что-то про запрет на временное вмешательство — кое-что из болтовни профессора Бинса он все-таки запомнил. Но вряд ли к таким знаниям относился тот факт, что Перси Уизли обзавелся женой. — Не секрет, — заверил его Перси. Отчего-то уголки его губ дрогнули. Явно собирался улыбнуться, но передумал. — Ты сам все поймёшь, когда придешь в себя. — Я в порядке, — Оливер нахмурился. — Погоди, ты же не... Он резко моргнул, будто пытаясь стряхнуть с себя нелепую догадку. — Мерлин всемогущий, ты женился на Пенелопе Клируотер? Со старостой Рейвенкло Оливер был знаком на уровне «привет», брошенного друг другу в коридорах Хогвартса. То есть никак. Каждый раз, стоило им пересечься, Перси тут же подбегал к ней, чтобы обсудить их общие обязанности префектов или домашку по арифмантике. Вуда это злило. Пенелопа была неплохой девушкой, может быть, даже чересчур правильной, похожей на Перси во всем, кроме очков: тот носил роговые, а Пенни металлические. Но по неизвестной причине она вызывала у Оливера скрежет в зубах, будто он съел несколько ложек сахара и забыл промыть рот водой. А еще, если занятия с Рейвенкло были объединенными, они садились рядом и сталкивались носами, когда наклонялись к пергаменту. И все это на глазах Оливера, сидящего прямо позади них. Гребаный тролль, ту же домашку по арифмантике Перси мог обсудить и с Вудом. Перси в ответ на предположение Оливера лишь закатил глаза. — Давай ты не будешь гадать, а то мозг вскипит, и придется провести в Мунго дольше, чем положено. — А сколько мне тут положено? — закономерно спросил Оливер. Ему бы, по-хорошему, начать искать способы вернуться в прошлое, к тренировкам, к команде, к своему Перси, а не думать непонятно о чем. Пусть и личность избранницы Перси из будущего его сильно заинтриговала. Уизли схватил с подноса колбу с цветной жидкостью и показал Вуду. — Неделю, чтобы полностью восстановить память. Целительница Одри будет поить тебя этим три раза в день. На вкус так себе, но придется потерпеть. Никакой реакции от Оливера не последовало. — Ты меня понял? — Перси строго свел брови. Оливер кивнул, смотрел он куда угодно, но не на колбу, внутри которой бурлила, будто живая, странная фиолетовая жидкость. — У тебя глаза без очков такие яркие, — только и сказал Вуд. Щеки Перси мгновенно заалели в тон волос, и Оливеру это безумно понравилось. Вот бы видеть его таким почаще. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Перси потупился, едва слышно пробормотав: — Ты это тоже уже говорил. Слово в слово. А потом поднялся с койки и торопливо засобирался, оставив Оливера в полном недоумении. — Ты что, уже уходишь? Я тебя обидел? — запаниковал Вуд. Уже думал брать свои слова назад. — Тебе и с очками очень шло... — Не обидел, — успокоил его Перси. — Отдыхай. Тебе надо восстанавливать силы. — А ты придешь ещё? У Оливера оставалось еще много вопросов про это странное будущее. — Конечно, — и это прозвучало не просто как обещание, а как что-то само собой разумеющееся, не нуждающееся в вечных переспросах и уточнениях, как: солнце встает на востоке, трава зеленая, а Перси Уизли вернётся. Его пальцы нырнули в спутанные темные волосы Оливера, мягко провели от макушки до затылка, и отстранились, чтобы исчезнуть в кармане мантии. Так он дошёл до двери, пока голос Оливера не пригвоздил его к полу. — А потом скажешь, на ком ты женился? С губ Перси сорвался смешок. Он обернулся через плечо, наградив Оливера еще одной слабой улыбкой. — Обязательно. И ушел. Оливер, до этого напряженный, наконец выдохнул и уставился в потолок. Он и не думал, что с Перси может быть так легко. Так просто. Он провел рукой волосам, в которых еще совсем недавно тонули тонкие пальцы Перси, словно пытался поймать его ускользающее прикосновение. Может, в этом будущем не было ничего странного? Может, он даже мог к нему привыкнуть. Если уже не привык. Но вот рука опустилась, взгляд Вуда рассеянно скользнул по ладони, слегка шершавой от древка метлы, по мозолистым пальцам с где-то торчащими заусенцами. Безымянный палец опоясывал узкий светлый след. Оливер долго рассматривал его, пока в висках не запульсировало от внезапной боли. Схватив колбу с подноса, он быстро осушил её до дна, а потом провалился в сон.