Предел

Четверг, 7 августа. 4:47 утра. Холодный свет пробивался сквозь шторы, но в комнате было слишком тихо. «Опять на работу...» — промелькнуло в голове, но мысль рассыпалась, как песок. Лилит приподнялась на кровати, морщась от странной тяжести в висках. В ушах звенело. «Почему так тихо?» Ни пения птиц, ни скрипа старого паркета под ногами соседей сверху, ни даже собственного дыхания. Только густая, ватная тишина, давящая на барабанные перепонки. И вдруг — крик. Пронзительный, ледяной, будто вонзили нож прямо в мозг. Девушка вскочила, схватившись за голову: — Боже, что это?! Боль раскалывала череп. В глазах поплыли пятна — алые, как вспышки. Она побежала на звук, не понимая, куда и зачем. Ноги не слушались, будто земля проваливалась под ними. Плач. Гортанный, надрывный. Чей-то голос выл ее имя. Лилит выбежала на поляну. Там, меж черных елей, стояли ее родные. Мать билась в истерике, отец, сгорбившись, сжимал кулаки, брат рыдал, уткнувшись лицом в ладони. — Мам?.. Пап?.. Что случилось? — ее голос растворился в воздухе. Они не слышали. Девушка потянулась к матери — рука прошла сквозь плечо, как сквозь дым. — Что за черт?! И тогда она увидела. Между родными — свежая могила. Венки с лентами, еще не успевшими выгореть на солнце. И фотография. Ее улыбающееся лицо в черной рамке. И тогда она поняла. Поняла, почему не чувствует сердцебиения. Поняла, почему никто не слышит ее криков. Поняла, что стоит не просто перед могилой. А перед своим собственным отражением в черном, бездонном зеркале смерти.