Nothing new

      – Ты точно уверен, что не поедешь? – спросил парень, складывая оставшиеся вещи в сумку, своего соседа по комнате.       Шестнадцатилетний Эдуард закончил уже один курс медицинского колледжа. После своего поступления в новое учреждение в соседнем городе, он наконец-то решил перестать валять дурака, начав день и ночь проводить за учёбой (одновременно с этим работая).       Сейчас, вспоминая себя год назад, Эдисону хотелось плакать от стыда, какой же он был идиот. Несомненно, его родители порой перегибали с запретами, но и это же из заботы о его будущем, так ведь? Хотя, если так подумать, в мед он тоже не шибко хотел... Но ладно, коллектив в группе неплохой, уже хорошо.       Завтра у Эдисона день рождения, поэтому он решил поехать в дом к родителям и младшему брату, всё равно полтора часа езды, да и родители пригласили.       – Не-е-е, ты же знаешь, тусовки тут покруче этого семейного заседания будут, – ответил сосед. Эдуард посмеялся.       В какой-то степени Эду повезло с тем, что сосед по комнате в общежитии — его двоюродный брат, с которым он знаком (не так много, но тоже что-то). Илья хороший друг, если говорить честно. Характер, правда, сложный, однако, он с двух лет в детдоме! Тут хочешь-не хочешь, но жёстче стать придётся (да и гены его, – как думал Эдуард. – не самые прекрасные)       – Главное не разнеси тут ничего, а то платить сам будешь за ремонт, – затолкав последний предмет в сумку, предупредил Эдисон.       – Так точно, товарищ зубрила, – шуточно сказал Илья, в тот же миг ловя подушку в лицо.       – То, что я начал учиться не значит, что я автоматически становлюсь зубрилой. Тем более, у меня всё ещё ни одной пятёрки.       – Ну, знаешь, вспоминая, как ты учился раньше — это ахренеть какой результат, я всё ещё еле на тройки вытягиваю, а так ты ещё и в меде! Как там говорится... – Илья слегка привстал с кровати, поднимая взгляд на брата. – «На три знает преподаватель, на четыре профессор, а на пять только сам Бог».       – Ха-ха, как смешно, – скептически посмотрел на него Эдуард. – Если правильно вникать и изучать тщательно предмет, то всё не так уж и сложно.       – У тебя вообще есть личная жизнь? Сколько не смотрю на тебя, ты всё время за книгами или на работе, а от этой твоей фразы так вообще страшно стало.       – А что, волнуешься? – хитро улыбнулся Эдисон, поворачиваясь к полке с ключами. – Личная жизнь естественно есть! Страшно жить без этого. Просто... М-м, как бы сказать правильно? – подросток прикусил губу, обдумывая слова. – За всю свою «весёлую» жизнь я только и делал, что разочаровывал родителей. Не скажу, что это тогда меня сильно волновало, однако... Скажем так, после появления Стефашки. или даже, после смерти бабушки Гали, они стали ужаснее ко мне относится. Или же это опять мои глюки. Э-э-э, ну короче, они хотят видеть во мне врача — будет им врач.       – Интересная у тебя жизнь, однако. И психушка, и детдом, врагу не пожелаешь.       Эдисон посмотрел на друга, будто о чём-то задумавшись. После, примерно, минуты такого просмотра, он взял свои вещи.       – Ладно, я пошёл, машина скоро ждать будет. Я тебе повторяю: не разнеси комнату, иначе пеняй на себя.       После этой фразы он вышел за дверь, не соизволив послушать, что же скажет братец в ответ (наверняка это была бы какая-то глупая шутка).

***

      Сидя в машине, Эдисон слушал музыку, одновременно думая над диалогом с Ильёй. А ведь и правда: почему он вообще из кожи вон лезет, лишь бы получить одобрение от родителей. Естественно, зависть к брату есть, но он ведь маленький...       В этот же момент он вспомнил всё, что с ним происходило за те полтора-два года. Все те фразы, ситуации, кошмары.       «Кошмары»... На ум сразу же пришли те страшные существа, что казались ему в каждом углу. Потом вспомнилась и мама, в белом фартуке с кровью, стоящей в морозильной камере. Ужасы из психбольницы, в которой, как ему казалось, его хотели сделать каким-то подопытным. Мелкий...       Нет, Мелкий точно не относится к разделу «Кошмары». Да, этот маленький прилипала являлся его галлюцинацией, но сколько же было с ним пережито... Приятных воспоминаний явно больше, чем плохих. Он всегда ему помогал, вне зависимости от того, что предстоит сделать. Он всегда был его поддержкой, другом, в конце концов. Наверное, если так думать, он был его первым другом за всю жизнь.       Его с детства все считали странным, или даже ненормальным, ребёнком. Конечно, подарком он не был, раз родители к нему так относились. Конечно, из-за него у них было много проблем... Конечно, он был нежеланным.       В голове сразу возник образ отца на курорте, как он выкрикивает своему сыну «А я тебя вообще не планировал!». Этот момент до сих пор преследует его. С другой стороны, а чего он мог ожидать? Его отцу было 15, когда мама забеременела. Вопросы скорее к матери: какого хрена её вообще на подростков потянуло?       Хотя, в любом случае, у них всё хорошо, раз уж они пошли за вторым ребёнком.       Сразу же студент вспомнил своего младшего брата, Стефашку. Ему всегда доставалось самое лучшее, все любили его, выпускали на улицу, приглашали куда-то. Они всё ему прощали!       Эдисон повертел головой вправо-влево. Нет, нельзя ненавидеть младшего брата за то, что его старший идиот с детства. По крайней мере, так говорили родители.       Отогнав все навязчивые мысли, он посмотрел в окно. По бокам от дороги всё также мелькали деревья, особенно много было хвойных деревьев. Эдисон любил лес. Наверное, это ещё с детства. Когда он и его бабушка гуляли, собирая ягоды.       Подросток всё ещё помнит, как он брал красные ягодки, собираясь съесть их, но бабушка подбежала к нему с криками поскорее убрать это подальше от рта. Шестилетний Эдуард тогда перепугался от крика и ягода упала из его рук, от чего он ещё больше расстроился. После этого бабушка подбежала к нему, спросила, не ел ли он этих ягод без её ведома. Мальчик, со слезами на глазах (Эдисону стало стыдно, когда он понял, как плакал в детстве из-за всякой ерунды), покачал головой. Бабушка тогда выдохнула с облегчением.       После этого они отправились домой. На вопрос ребёнка «А почему мне нельзя есть эти ягодки? Они такие красивые!» Галина отвечала: «Не всегда красивые означают вкусные, Эдик. Например эта ягода называется «волчье лыко» — это ядовитая ягода, её нельзя есть ни при каких обстоятельствах.»       Эдисон посмеялся, вспомнив свой ужас в тот момент. Тогда он думал, что умрёт от одного только прикосновения к ягоде... Его потом успокаивали всей семьёй.       Это был один из немногих моментов, когда семья обращала на него гораздо больше внимания, чем обычно.       Музыка переключилась, вступление было тихим, поэтому студент услышал, как водитель разгорячённо о чём-то беседует с девушкой, сидящей рядом на переднем сиденье. Вспомнились ссоры родителей. Их диалог не слишком интересовал Эда, да и в этот момент музыка в наушниках стала играть громче, поэтому он просто забил, решив поспать.

***

      Эдисон проснулся, потирая лоб, который только что столкнулся со спинкой водительского сиденья. Посмотрев в сторону, он понял, что они почти приехали, сейчас просто начали развозить остальных людей по их домам.       Решившись-таки взглянуть на дом, к которому они подъехали, он заметил эту девочку... Как её зовут-то... Мила? У него очень плохая память на имена, поэтому он постоянно даёт клички, если имя не запоминающееся (почему-то в голову сразу пришла Доздроперма). В любом случае, она встречала какую-то девушку; может быть, это её подруга, а может и родственница, он не знает и знать не хочет. Особенное отвращение к этой пикми появилось после того, как на него начал гнать её отец.       За этими размышлениями он не заметил, как дверь машины вновь закрылась. Его дом не так далеко, может, он следующий?       Но нет, дальше они поехали в совершенно другой конец их посёлка. Что за закон подлости-то? Хотя, он уже смирился со своей удачей, спасибо хоть, что его вообще довезут.       Спустя мучительные десять минут машина наконец-то поехала в сторону дома Эдисона. Неосознанно он приподнялся и внимательно посмотрел в окно. Этот дом никак не изменился. За исключением, наверное, отсутствия снега.       Он уже представлял встречу с родителями спустя целый год много раз, но каждое представление было разным. Он волновался, это факт, но сдавать назад уже поздно. Вот, они уже подъезжают к воротам, сейчас остановятся... Стоп. Чего? Проехали? Почему проехали?       Эдисон на секунду встал в ступор.       – Хей! Почему мы проезжаем мой дом? – спросил он у водителя, который дёрнулся от неожиданного звука.       – Кто-?! А, это ты, – водитель выдохнул. – Сорян, я забыл про тебя. Сейчас назад сдам.       Эдисон хотел было возмутиться, мол, почему про него забыли? Но осёкся. Споры ему сейчас точно не нужны.       Машина остановилась, и подросток, и водитель вышли из машины. Открыв багажник, таксист подал сумку Эду.       – Сколько там надо платить? – поинтересовался Эдуард, доставая кошелёк.       – 1100, – ответил водитель.       Не став спрашивать, почему так мало, студент отдал деньги, и, взяв сумку и попрощавшись, подошёл к воротам.       Глубоко вздохнув, он позвонил в звонок. Послышались звуки открывания входной двери и недовольное бурчания. Понятно. Дверь открывает его отец.       – И какой же кретин решил прийти сюда? – слишком уж громко сказал Нугзар, открывая дверь ворот. Кажется, ему вообще тут не рады. – Эд? Э-э, ты приехал уже? Я думал, ты только вечером... Проходи, чего стоишь.       Нугзар был в рубашке и брюках — скорее всего, он опять сидел в офисе. В остальном он не изменился, если не считать морщины на лбу.       – Ага, спасибо – слегка сухо ответил Эдисон. Он честно пытался проглотить эту интонацию, но от такого «тёплого» приветствия весь настрой ушёл в минус.       – Не разговаривай так с отцом, мелочь.       – Извини, настроение не очень.       – Ну так не надо своё плохое настроение вымещать на других. Я же так не делаю.       Эдисон мысленно усмехнулся. «Конечно», не делает он. Каждый раз в детстве, когда у его отца было плохое настроение, он получал самым первым. Маме было плевать.       – Наташа! Иди сына встречай! Приехал олух этот, – шуточно крикнул Нугзар. Всё равно неприятно.       – Приехал? Ты же говорил, что он только вечером приедет, – выглянула Наталья. В руках у неё чашка, скорее всего с кофе. Она всё в том же зелёном фартуке (у неё склад таких фартуков, или она их не стирает?), да и в принципе почти не изменилась, только немного седины в волосах добавилась.       За ней вышел Стефашка. Волос у него стало явно больше, цветом похожи на волосы отца. Глаза достались от матери — даже с такого расстояния это заметно — одет... В какую-то новую одежду. Эдисон ни разу не видел такое у них дома, опять стало обидно. Сколько он себя помнит, он носил старую дедушкину или отцовскую одежду; если ему и покупали новую, то это было только на особые праздники.       – Ну, ошибся, бывает, – ответил Нугзар. – Он тоже молодец, не сказал, когда выезжает.       – Чего стоишь, Эдик? Проходи, поговорим, – пригласила Наташа, проигнорировав мужа.       – Не называй меня Эдиком, пожалуйста. Мне не нравится, – пробурчал Эдик, проходя в дом.       – Даже маму не обнимешь? Совсем неблагодарный? – возмутилась женщина. – Я за тебя волновалась весь этот год, а ты...       – Прости, мам, – вздохнул Эдисон, кладя сумку на пол и подходя к матери. – Просто настроение не очень.       Он обнял свою мать, та в ответ сделала то же самое. Вдруг подросток почувствовал толчки в ногу. Он опустил взгляд и увидел Стефашку, который со злым лицом и слезами на глазах пинал брата. Наташа тоже посмотрела в сторону младшего сына.       – Ой-й-й, кто тут ревнует? Не волнуйся, Стефашка, ты незаменим, – Наташа отпрянула от старшего и тут же подняла ребёнка на руки.       – Кажется, мелкий забыл тебя, – смеясь сказал Нугзар, подходя к жене.       Эдисона передёрнуло. На этот раз даже не из-за ревности к родителям, а из-за того, как отец назвал его брата. Мелкий. Для него существовал только один Мелкий, и он не готов мириться с тем, что кто-то называет так его брата.       Но Эдисон не решился сказать что-то против.       – Давайте пойдём на кухню, попьём чай, поговорим, – предложила Наталья, направляясь в названное место.       Нугзар и Эд последовали за ней.       

***

      – Почему ты не навещал нас? Почти не писал! – упрекнула Наташа старшего сына, когда вся семья уже расселась и у каждого была кружка с чаем (может быть, у отца что покрепче).       – Я с головой полез в учёбу. Старался подтянуть знания хотя бы на уровень девятого класса, если не первый курс меда. Времени не было вам ни писать, ни ездить. Да и денег не скажу, что много. Зарабатывать на жизнь тоже надо... Я еле нашёл лишние деньги на то, чтобы приехать сюда сейчас.       – Не бывает «лишних денег», сынок! Запомни! – возмутился Нугзар, но тут же успокоился. кашлянув в кулак. – «с головой в учёбу», говоришь? Тебя ещё не исключили?       – Нет.       – И как же ты теперь учишься? Какие оценки? – вклинилась в разговор Наташа, подавая младшему сыну бутылочку с напитком.       – Ну, тройки в основном. Четвёрки есть, но их слегка меньше, – взгляд опустился на кружку. – Зато! – Эдисон сказал это настолько резко и воодушевлённо, что все за столом, включая его, испугались. Он продолжил, но гораздо тише. – Зато... Есть то, чем я точно горжусь — двоек всего тринадцать за весь год.       – Ну, если бы ты действительно захотел, то старался бы больше. Получал бы пятёрки, да и вообще без двоек бы.       Эдисон поперхнулся чаем. Она сейчас на полном серьёзе это говорит?...       – Да ладно тебе, Наташ, для него тринадцать двоек за год тоже неплохо, – пошутил Нугзар.       – Я просто волнуюсь за будущее нашего сына! Это тебе всегда на всё плевать! – резко крикнула Наташа, приподнимаясь с места.       Атмосфера накалялась. Эдисон заметил, что у Стефашки слезятся глаза. Надо что-то сделать, пока не стало ещё хуже.       – Так... Зачем вы меня пригласили? – неожиданно для родителей спросил старший.       Наташа и Нугзар шокировано на него посмотрели, но успокоились и сели. Сработало.       – Мы.. Мы хотели сходить с твоим папой в ресторан, отдохнуть от всего. Ты же посидишь со Стефашкой? Нам не с кем его оставить, – тихо, но слышно ответила Наталья.       Значит, дело даже не в том, что они соскучились? Просто побыть бесплатной няней? СЕРЬЁЗНО?       Но несмотря на злость, закипавшую внутри, он промолчал.       – Хорошо, посижу... – промямлил студент. – Я могу пойти к себе в комнату? Разложу вещи там...       Родители странно переглянулись.       – Что? Что-то не так с моей комнатой?       – Мы отдали её Стефашке. – только и сказал Нугзар.

Что.

      Эдисон уставился в одну точку.

      У него больше нет комнаты? Смешно.

      Родители говорят что-то ещё.

      В собственном доме... Ему даже восемнадцати нет...

      К нему кто-то подходит, он не понимает, кто это.

      Стефашке... Опять всё самое лучшее ему.

      Его трясут за плечи.

      Он вообще хоть что-то значит для этой семьи?

      Эдисон чувствует холод на лице. Он встрепенулся и проморгался. Когда он смог сконцентрироваться на внешнем мире, он оглядел комнату.       Его мама стояла со стаканом в руке. Вот что это было. Вода. Взгляд Наташи был взволнованный.       Отец держался за его плечо. Видимо, он его и тряс. На лице выражалось небольшое волнение. Но раздражения было больше.       Стефашка плакал.       – Пришёл в себя? Что это было?! – заметив осматривающий всех взгляд старшего сына, крикнул Нугзар.       – Я... Не знаю, – ответил Эдисон. Надо успокоится. Он вздохнул. А после посмотрел на родителей, переводя взгляд с одного на другого. – Где я тогда буду спать?       Наташа положила стакан на стол и ответила:       – Мы думали, ты поспишь на диване, – в подтверждение своих слов она указала на диван недалеко от них.       Эдуард посмотрел на указанный предмет. Диван всё такой же ободранный от когтей Барсика.       Молча встав со стула, он пошёл в коридор, где оставил сумку. Вернувшись в комнату, он просто положил предмет на диван, после чего развернулся к родителям, которые всё это время наблюдали за ним, и спросил:       – В ванную-то я могу сходить? Её вы не отдавали никому? – язвительно поинтересовался подросток. Давно он так не говорил.       – Следи за языком, молодой человек... – начал было Нугзар, но его остановила Наташа.       – Нугзар, успокойся, – попросила женщина, положив на плечо мужа свою ладонь. Потом она посмотрела на старшего. – Ты разложись, тумбочки свободны, ванная тоже. Мы сейчас пойдём сыпить Стефашку, так что не беспокойся и отдохни, – словно в подтверждение своих слов, она взяла младшего сына на руки, направляясь к выходу из комнаты. Нугзар уже ожидал её в коридоре. Наташа приостановилась, взглянув через плечо на Эдисона. – Ты надолго тут?       – Дня три или четыре, я уточню у знакомого, когда он сможет отвезти меня обратно.       – Тебя может отвезти папа... Мой папа, если что. Твой... Слишком занят.       – Он всегда занят, – с обидой проговорил Эдисон. Парень вздохнул. – Спасибо, мам, я подумаю над этим.       Кивнув, Наташа вышла, оставив Эдисона в одиночестве.

***

      Эдуард проснулся от того, что на нём кто-то прыгает.       – Вставай! Вставай! Вставай!! – Эдисон еле разобрал слова брата. Стефашка говорит плохо, но понять хотя бы можно.       – Что?.. Где родители? – потирая глаза спрашивал подросток.       – Ушли. Гуля-я-ять, – младший слез с брата. Он раскинул руки по сторонам и стал бегать по комнате, изображая самолёт.       – Уже? – не сказать, что он ожидал подарков, но хотя бы поздравить можно было.       – Да! Мама сказала, что тебе надо заботится обо мне и кормить, – Эдисон только спустя минуту смог понять, о чём говорит младший.       – Ну, это логично, – вздохнул студент, вылезая из-под одеяла. Он заметил, как Стефашка на что-то указывает пальцем. Эдисон посмотрел в указанное место, приподнял голову и увидел какой-то листок на кухонном столе.       Старший встал с дивана и подошёл к бумажке. Это оказалась записка. По почерку похоже на маму.

«Сынок, я не стала тебя будить, поэтому скажу что тебе делать таким способом.

Мы с вашим папой уехали, вернёмся поздно вечером скорее всего завтра утром

Пригляди за Стефашкой. Его дневной сон в 14:00, вечером постарайся уложить

его не позднее 22:00. Не слушай его, если он будет просить хлопья!

На завтрак каша, а обед и ужин в холодильнике, сам должен понять.

он не любит слишком горячее и слишком холодное. Надеюсь, ты разберёшься. Мыть его сегодня не надо, просто последи за ним.

Передай ему, пожалуйста: «Мама скоро вернётся. Люблю, целую, обнимаю.»

Веселитесь :)»

      Эдисон разочарованно вздохнул. Конечно, она даже не потрудилась поздравить его с днём рождения. Да ладно это! «Мама скоро вернётся. Люблю, целую, обнимаю.» — вот он, верх несправедливости. Им стоит напоминать, что он тоже существует?       — Так, ладно, что ты хочешь на завтрак? – спросил Эд, поворачиваясь к брату.       – М-м-м... Хлопья хочу!       – Это был риторический вопрос. Мама сказала, что тебе надо давать кашу, – посмеялся Эдисон.       Завтрак прошёл на удивление спокойно, если не считать то, что сначала Стефашка дулся из-за каши. Когда Эдуард помыл посуду за братом (сам он просто не успел поесть), он включил младшему телевизор, оставив какой-то мультик, про который Эд ни разу не слышал.       Первая половина дня пролетела быстро. Эдисон никак не мог отойти от брата, он постоянно начинал плакать. От этого болела голова... Даже спать этот мелкий сорванец отказывался. Но, наконец-то, он смог уложить этого ребёнка спать, а сам пошёл в ванную, умыться и прийти в себя. Этот ребёнок его утомил.       Зайдя в необходимую ему комнату, он посмотрел в зеркало. Не сказать, что от нескольких часов с братом он стал выглядеть как какой-то зомби, но потрёпанным он был точно. Эдисон включил кран, набрал в руки немного воды и окатил ей своё лицо.       На телефон пришло сообщение. Подросток взмолился, чтобы это не разбудило брата. Прошла минута, вроде всё хорошо. Поэтому он разблокировал телефон и зашёл в мессенджер. Сообщение от мамы.

      «Как там Стефашка?»

«Я только уложил его спать»

«Прекрасно!! Когда он проснётся, скажи,

что завтра ему будет подарок»

«За что?» «А мне что-нибудь будет?»

«А у подарка должен быть повод? Хаха»

«Подарок просто так»

«А тебе зачем подарок?»

«...» «Незачем.» «Я всё ему передам»

«Спасибо!!!»

«Ладно, мне пора, Нугзар не может открыть

дверь в машину»

«Пока!!»

«Пока»       Телефон полетел в стену. Хоть бы не был сильно разбит.       – Да какого хрена?! – закричал Эдисон, хватаясь за волосы. – Им вообще на меня плевать? Блять, я просто НЕНАВИЖУ эту семью! – он сел на пол, оперевшись о холодную плитку.       Кого он обманывает? Он любит эту семью. Он хочет быть полезным, чтобы его тоже любили, но этого не произойдёт, по всей видимости. Это просто несправедливо. Он знает, что он ужасный сын, — родители говорили ему это с детства — но хоть чуть-чуть любви можно показать? Это разве так сложно?       Эдисон помнит, как мама к нему хорошо относилась, когда он помогал ей разузнать побольше об Анджеле. Помнит, как его откачивал отец, когда он тонул. Помнит, как они радовались за него при получении аттестата. Все эти моменты создавали чувство нужности, того, что его любят и ценят в этой семье...       В этот же момент в голове возник образ плачущей, седой матери, которая говорит: «Ты мне больше не сын! Видеть тебя не хочу!» Да, он был жутко виноват тогда, да он проебался в тот день. Впрочем, он так делает всю свою жизнь.       Он надеялся, что про него хотя бы сейчас вспомнят, что поздравят, обнимут. Но что в итоге?       – В итоге они просто осудили меня за то, что я не получаю пятёрки. За год моего отсутствия они отдали мою комнату Стефашке. Вычеркнули меня из своей жизни, будто меня никогда не существовало, – по щекам подростка текли ручьи слёз; они затекали в рот, из-за чего на языке был солоноватый привкус. – Я из кожи вон лезу, чтобы не разочаровать их снова. Я пытался быть хорошим. Я пытался подавить всё во мне, раз это было проблемой.       Руки сжали волосы с такой силой, будто готовы вырвать их.       – А какой в итоге смысл? ХА-ХА! ИМ ПЛЕВАТЬ! Зачем учиться, если им нет дела до меня и моих успехов? Им важен лишь Стефашка — желанный ребёнок. Не то что я. Ошибка, обуза, вечно мешающий. Даже друзей нормальных нет! Идеально! Ничего, блять, нового! – он выдохся. Больше Эдисон не говорил ничего. Просто сидел на полу в ванной и рыдал.

***

      – Кушать! Кушать! Кушать! – кричал Стефашка, балуясь ложками.       – Сейчас-сейчас, подожди, оно греется, – говорил Эдисон. Микроволновка запищала, старший достал тарелку, на которой находились котлета с пюре.       Сев рядом с братом, Эдуард отломил чуть-чуть от котлеты и поднёс ко рту брата       – Я сам! – сказал младший, пытаясь вырвать вилку у Эда.       – Хорошо, только осторожнее.       Стефашка взял в руки вилку и попытался запихнуть её в рот. Получилось, мягко говоря, не очень. Эдисон посмеялся над братом, забирая вилку.       – Давай помогу. Нам скоро спать, а ты так будешь долго. Завтра мама тебе точно разрешит поесть самому, – наконец-то кусок котлеты оказался во рту ребёнка. Тот, хоть и дуясь, дал себя покормить.       После вечерней трапезы и чистки зубов Эдисон пошёл укладывать Стефашку спать. На этот раз это заняло не так много времени.       Но сам подросток не спешил ложиться спать, он подошёл к столешнице на кухне и осмотрел лежащие там предметы.       – Родители вернутся утром. Значит точно не успеют, – шёпотом говорил подросток, беря в руки нож.       Ещё раз обо всём подумав, он сделал удар, после чего издалось болезненное шипение.

***

      – Господи, зятёк, почему ты такой громкий? Дети наверняка спят! Разбудите ещё, – ворчал Дед, помогая Нугзару подниматься по ступенькам к дому.       – Я о том же! Нугзар, сколько раз мы говорили, что тебе нельзя пить?       – Да не парьте-есь. Эд наверняка не спит, – икая говорил старший Гибадуллин.       – А Стефашка? Иногда ты меня так бесишь. Наташка, а ты чего стоишь? Открывай уже! Он тяжёлый, между прочим.       – Я пытаюсь! Не надо на меня наезжать, – говорила женщина, вставляя ключ в замочную скважину.       Дверь наконец-то поддалась и трое взрослых вошли в дом. Сняв обувь с себя и пьяного родственника, они прошли вглубь квартиры.       – Я пойду проверю Стефашку, а ты отнеси Нугзара в нашу спальню, – прошептала Наташа.       – Хорошо, – согласился Константин, и, кряхтя, стал подниматься на второй этаж, игнорируя странный запах. «Скорее всего от этого недо-алкоголика воняет»       Заглянув в комнату младшего сына, Наташа убедилась, что тот спит. Женщина улыбнулась, после чего тихо закрыла дверь и пошла проверить отца с мужем.       – Ну как? Получилось? – спросила она, заходя в спальню.       – Нормально, только теперь спина болит сильно, – старик прогнулся так, что его позвоночник хрустнул. – Где там мой старший внук? Я его давно не видел.       – Скорее всего спит внизу, на диване. Так хочешь увидеть? – посмеялась Наташа.       – Естественно!       – Тогда пошли.       Они включили свет в гостиной, и оба почувствовали запах крови. На диване они никого не увидели, но заметили валяющуюся руку на кухне.       – Он нашёл заначки Нугзара, что ли? Весь в отца пошёл, идиот! – возмутилась Наташа, подходя к кухне.       На весь дом раздался крик.       На полу лежало тело Эдисона. В животе куча дыр от ножа, который валялся рядом. Подросток был весь в крови.       – Что-? – начал Константин, но фраза оборвалась, когда он увидел тело внука.       – Эдисон! Сынок! Пожалуйста, прошу тебя, не уходи! Что тут произошло? Пожалуйста! Нет... Т-ты не можешь- Пожалуйста, пожалуйста, я умоляю! – женщина рыдала, пытаясь нащупать у сына пульс, одновременно с этим тряся его за плечо. – П-пап, звони в скорую!       Константин тут же побежал за своим телефоном.       Скорая приехала, забрав Эдисона с собой. Наташа поехала вместе с ним, попросив своего отца объяснить всё Нугзару.