lazy

Окончание тура всегда было радостным и печальным. Тело отказывалось еще хоть сутки существовать в аварийном режиме, а мозг требовал больше серотонина от встреч с фанатами и пребывания на сцене. Как справлялись другие ребята, Джисону сейчас было абсолютно плевать, потому что из всей какофонии ощущений он выбирал поскорее оказаться у себя дома, в мягкой постели и тишине. В минивэне было тепло, и даже тихий щебет радио не помогал прогнать сонливость хотя бы до приезда. Глаза то и дело закрывались, словно кто-то тянул их вниз и не планировал отпускать. Джисон обвел взглядом салон. Сам он сидел на заднем сидении, облокотившись об окно, укутанный в худи и натянув посильнее шапку. Рядом, полный энергии, Хенджин что-то быстро строчил в телефоне. За столько лет проведенных вместе Джисон знал, что это ненадолго. Как только они окажутся в общежитии, Хенджин первым делом примет горячий душ, который расслабит напряженные мышцы, а потом, если повезет, не уснет во время поедания лапши. Спереди, по диагонали, место занял Чанбин, напряженно о чем-то думающий. Он смотрел вперед, но вряд ли следил за дорогой. Этот взгляд Джисон часто видел в студии во время работы, когда куплет не ложился на биты или кто-то из мемберов не мог взять тональность, которая по его мнению идеально бы подходила. О чем, таком серьезном, Чанбин мог рассуждать по пути с последнего концерта в туре, Джисону было неизвестно. Друг вообще вел себя непредсказуемо в последнее время, особенно поражая походами в спортзал после дня наполненного тренировками. Или отказываясь от похода в ресторан за пастой, что поражало даже сильнее. Последнего, четвертого, жильца общежития в машине не наблюдалось. Джисон забрался в нее первым, испытывая сильную усталость, так что даже не заметил отсутствие Чана. Честно говоря, его в последнее время понять было тяжелее всего. То он несколько суток безвылазно сидит в студии, что-то редактируя, то словно примагниченный липнет ко всем, выпрашивая внимание. Теперь вот вообще пропал и даже не сказал, что не поедет вместе с ними домой. Хотя, может и сказал, просто Джисон, грезивший о подушке, пропустил это. Водитель плавно припарковался на подземном паркинге, ожидая, пока парни покинут машину. Хан и не заметил, как залип на пустое сиденье перед собой, видимо уснув с открытыми глазами. Пока он пытался собрать еле двигающиеся конечности в кучу, промелькнула мысль, что в родной стране хотя бы не надо таскать с собой рюкзак с вещами. Да, маленькая сумка всегда была с собой, но сегодня он запретил себе брать из дома даже блокнот с текстами, чтобы случайно не начать работать. Поездка на лифте в памяти тоже не отложилась. Во время его ожидания Джисон имел неосторожность прикрыть глаза, а когда открыл, его уже за руку подводил к двери квартиры Хенджин. По-прежнему не отрываясь от телефона, кстати, но уже что-то внимательно там читая. — Ты бы для приличия хоть до дома потерпел, — голос Хвана прозвучал в ухе неожиданно громко, после блаженной тишины. — Не могу, думал, усну еще на выходе из гримерки, — прохрипел Джисон в ответ. Связки после пения были в раздрае и стоило с часик помолчать, как звук в горле отказывался выходить наружу. К счастью, Чанбин нашел ключи от квартиры и они успешно попали домой. Хан, едва стянув кроссовки, сразу свернул к себе в комнату. — Хоть душ прими, вонючка! Но пожеланий Джисон уже не услышал. Стоило голове коснуться подушки, как он тут же провалился в сон. Темнота, с радостью, приняла его в свои объятия и сколько он так проспал — неизвестно. Портьеры и жалюзи были плотно закрыты, хотя он не мог вспомнить, чтобы их задвигал. За стеной играла музыка, видимо кто-то из ребят уже успел проснуться и начал заниматься своими делами. Часов под рукой не было, а те, что висели на стене, в такой темноте было не разобрать. По ощущениям прошло не больше часа, потому что голову было невозможно оторвать от кровати, а уж о том, чтобы держать глаза открытыми дольше пары секунд и речи не шло. Звуки из соседней комнаты раздражали перепонки и даже желание продолжить спать не помогло их заблокировать. Испытывая сильное раздражение, Джисон дотянулся рукой до прикроватной тумбочки и стащил с нее наушники. Тишина принесла покой, а он в свою очередь погрузил его обратно в сон. В этот раз ему что-то снилось. Сначала он с ребятами играл в пляжный волейбол на берегу Сиднейской бухты, потом петлял с Минхо по улочкам Осаки в поисках нового вкуса пудинга. Сюжеты сменялись сами собой, но это были приятные воспоминания о прошедшем туре. Пока он не оказался в залитом рассветным солнцем номере в Атланте. Джисон узнал его почти сразу, потому что в комнате были большие окна и выход на балкон. Но главное было не это, а то, что рядом кое-кто был. В реальности, когда он там ночевал, конечно же, никого не было. Хан профессиональный айдол, хотя в этом плане он был скорее закоренелым работягой. Переживаний хватало и без отношений, а уж если и нужен был сюжет для песен, то фильмы и реалити-шоу прекрасно справлялись. Джисон почувствовал, как теплый ветерок подул на него из открытого окна и остался на коже. Он лениво потянулся и сразу ощутил, как лучи солнца, попадая на тело, ласкают его, согревая. Человек рядом сдвинулся, приближаясь. Рука нежно коснулась его щеки, поглаживая. Теплая, она совсем невесомо скользнула вниз по шее, оставляя за собой рой мурашек. Джисон судорожно вздохнул и прикрыл глаза, позволяя чужой руке изучать свое тело. Проворные солнечные зайчики блуждали по нему с одной стороны, загадочный гость с другой. Пока ему не показалось странным, что солнце, как будто специально сосредоточилось на его паху, усердно согревая. Джисон перекатился на бок и ощутил, как тепло разливается по спине, но предпочтение отдает пояснице. На самом деле, даже если его это и беспокоило, то все мысли тут же расплывались под чужим натиском. Приятное возбуждение разливалось внутри него, пока руки утреннего гостя не начали действовать смелее, пробираясь под его нижнее белье. Солнце же тем временем так сильно пекло, что ему пришлось немного сдвинуться вперед, ближе к человеку, который воспринял его действия по своему и без стеснения обхватил пальцами член Джисона. Неожиданно яркое ощущение вырвало из него громкий стон, отчего светлый дизайн в номере американского отеля поплыл и исчез в темноте его собственной комнаты. Только вот прикосновения никуда не пропали, а вместо солнечных лучей с другого бока от себя, Хан почувствовал присутствие еще одного человека. Было так же темно, как и когда он засыпал, так что разглядеть что происходит не представлялось возможным. Единственное, что Джисон мог видеть были мутные очертания. И если честно, чужие руки так хорошо знали все его слабые места, поэтому даже промелькнувшая вдруг паника испарилась. — Правильно. Не двигайся… Просто прими это. Голос было едва ли слышно, благодаря чудесным шумоподавляющим наушникам, которые он надел в надежде сладко поспать. Что ж, такое пробуждение может и не входило в его планы, но однозначно было приятным. Его перевернули, укладывая сверху на того, кого во сне Джисон принял за солнце. Его тело действительно было таким горячим на ощупь, что не спутать их было сложно. Хан обхватил его всем телом, утыкаясь носом куда-то в районе шеи. Было ужасно жарко, он чувствовал, как плавится, но одновременно с этим не хотел, чтобы все закончилось. Крепкие руки второго человека мягко массировали его спину и ноги. Когда он разделся или ему помогли? Всё это было так не важно, в отличие от губ, что оторвали его от шеи и втянули в самый сладкий в его жизни поцелуй. Было так хорошо, что Джисон засомневался, как бы не кончить только от легких поглаживаний и поцелуев. И видимо почувствовал напряжение, в четыре руки его быстро приподняли, раздвигая ноги шире. Неизвестно, что там сзади происходило, но через мгновение Хан почувствовал теплую жидкость стекающую по пояснице ниже, прямо в ложбинку. Руки «солнца» раздвинули в стороны его ягодицы, разминая их, а пальцы второго аккуратно надавили на дырочку. Джисон не успел даже пикнуть, как его снова втянули в поцелуй, стараясь отвлечь от ощущений внутри, но чужие руки оказались столь умелыми, что без труда нашли простату. Такого крышесносного оргазма у Джисона никогда в жизни не было.