Красный нос и черная зановес.

Две из трёх ламп на потолке перегорели, оставив большую часть кабинета в вязкой, густой тени. Свет, исходящий от последней уцелевшей лампы, был тёплым, но слишком слабым, чтобы прогнать мрак из углов. Там, в темноте, мебель казалась чуть крупнее, чем была на самом деле, а тени тянулись по полу, будто стремились спрятать всё лишнее. Снаружи не доносилось почти никаких звуков—закрытая дверь и плотно зашторенные окна глушили мир за пределами кабинета. Здесь же, внутри, можно было уловить лишь редкое щёлканье ручки и мягкий шелест бумаги, когда на ней медленно проступали свежие чернила. Несмотря на этот полумрак и тишину, в кресле у стены сидел парень, который не мог сдержать тихое, чуть нервное хихиканье, изредка бросая взгляды на мужчину, развалившегося на диване. Рядом с ним устроился ещё один юноша—он сидел прямо, но так тихо, что казалось, он и вовсе растворился в пространстве. Те, кто знал его достаточно давно, понимали: такая молчаливость для него—не тревожный знак, а норма. Прошло около десяти минут, прежде чем мужчина за столом заговорил. —Вижу, ты чувствуешь себя хорошо.—Он провёл кончиком ручки по бланку, поставив аккуратную галочку.—Как ты провёл ночь? Были какие-то изменения? Его голос был низким, бархатным, с едва уловимыми нотками усталости, но при этом он звучал так, словно мог убаюкать любого собеседника и вселить в него уверенность. Однако, заметив, что весёлый парнишка и не думает переставать тихо хихикать и о чём-то перешёптываться с соседом, он чуть изменил тон, добавив мягкой заинтересованности. —И как дела у Итэра? Прости за мой дурной тон, я должен был спросить об этом с самого начала.—Он слегка улыбнулся, откинувшись на спинку своего кожаного кресла. —У нас всё прекрасно!—Радостно воскликнул Линни, приобняв парня рядом, словно демонстрируя его миру.—Мы вчера снова выступали. Вы бы только видели, как он шёл по канату! Каждый раз я поражаюсь его таланту. Он такой… классный!—Сиреневые глаза Линни загорелись, словно в них отразился свет прожекторов, а в его голосе зазвучало настоящее восхищение. —Я рад это слышать.—Мягко ответил мужчина, потянувшись к столу, чтобы взять лежавшие там очки. Он надел их, стараясь сохранить на лице ту же доброжелательную улыбку, и поправил оправу на переносице.—Расскажешь мне больше? К сожалению, я пропустил ваше выступление, но мне было бы очень интересно послушать. Он протянул руку к небольшому диктофону, нажал на кнопку записи, и прибор тихо щёлкнул, оживая. Уложив гаджет на столик перед парнями, мужчина слегка откинулся в кресле, давая понять, что готов слушать. —О-о, конечно расскажу!—Линни радостно закивал, бросив короткий взгляд на своего спутника, словно мысленно восстанавливая события вчерашнего вечера. А затем вернул сияющий взгляд на мужчину напротив, готовый выложить каждую деталь. ~~~ Весь цирк гудел, будто огромный улей. Шум, смех, приглушённые команды за кулисами, скрип реквизита и хлопки дверей смешивались в один многоголосый гул. Актёры мельтешили в гримёрках, поправляя костюмы, накладывая грим, обмениваясь репликами и шутками. Запах грима, духов и свежего попкорна из фойе витал в воздухе, пропитывая даже тяжёлые бархатные занавески. Сегодняшнее представление было особенным—весь зал ждал финала. Две главные звёздочки цирка, ради которых собирался народ, выходили в самом конце, чтобы продлить зрителям эту сладкую, щекочущую нервы паузу ожидания. Гримерка канатоходца гудела особенно громко. Две визажистки, склонившись над длинноволосым парнем в кресле, о чём-то переговаривались, иногда срываясь на тихий смех. Но даже они терялись на фоне главного источника шума—клоуна Линни, который носился вокруг и не умолкал ни на секунду. —Козерог решил сбросить лишние кг, и знаешь что?..—Линни внезапно наклонился вперёд, заглядывая канатоходцу прямо в глаза, будто собирался поведать страшную тайну. Длинноволосый парень мягко улыбнулся, не отводя взгляда.—Ну? Что же?—Он сидел ровно, стараясь не дёргаться, пока кисточка визажистки скользила по его лицу, накладывая ровный слой грима. —От него осталось только мокрое место!—Линни расплылся в широкой ухмылке, наклонившись так близко, что уже мешал визажисткам.—Смешно? А? Тебе понравилось?—Ему было наплевать на девушек, которые смеялись в ответ. Нет, ему нужно было только одно—услышать смех от того, кто сидел в кресле. —Я бы посмеялся, если бы мог двигаться.—Тихо заметил канатоходец, аккуратно подняв руку, чтобы кончиками пальцев коснуться ярко раскрашенного парика клоуна, стараясь при этом не испортить его грим.—Дрессировщик ещё долго? Мне уже не терпится выйти. Линни тут же выпрямился, будто получил команду к действию, и, ни слова не говоря, выскочил из гримёрки. Его быстрые шаги заглушил общий гул закулисья. Через минуту он вернулся, сияя, как ребёнок, которому подарили сладкую вату. —Один трюк льва—и потом наш выход!—Он подскочил к зеркалу, быстро поправил воротник и провёл рукой по костюму, проверяя, нет ли складок. Гул за сценой усилился, когда в динамиках раздался голос ведущего.—Дамы и господа! Встречайте—всеми любимый дуэт клоун и канатоходец! Прошу, ваши аплодисменты! Занавес дрогнул. Из-за левой кулисы выскочил Линни, уже корчивший рожицы и делавший смешные па, а следом, чуть медленнее, спокойным размеренным шагом вышел Итэр. Он улыбался зрителям, в его движениях чувствовалась уверенность, и именно этот контраст—шумного, бесшабашного клоуна и сдержанного, почти невозмутимого канатоходца—был тем самым, что зрители любили до безумия. Помощники уже вовсю суетились вокруг Итэра, помогая ему подняться к узкому деревянному выступу у самого начала каната. Лампы прожекторов ослепительно выхватывали из темноты его силуэт, а блеск костюма переливался золотистыми всполохами. Внизу Линни, словно маленький вихрь в пёстром костюме, вертелся и жестикулировал, привлекая к себе внимание публики. —Знаете, почему клоун всегда носит с собой лестницу?—Он сделал крайне серьёзное лицо, театрально сжав свой красный поролоновый нос двумя пальцами. Пауза. —Потому что он хочет поднять настроение!—Линни взмахнул рукой в сторону Итэра, делая вид, что только что придумал что-то гениальное. —Точно так же, как мой друг сейчас поднимется на этот выступ! О, как же страшно, дорогие друзья!—Он драматично прижал ладонь ко лбу, пошатнулся, будто собирался упасть в обморок, и закатил глаза. Прозвучал знакомый короткий сигнал, и за ним—первые аккорды музыки, возвещавшей о начале номера канатоходца. Зал, полный смеха секунду назад, внезапно стих. Даже дети в первых рядах перестали перешёптываться. Линни тоже замолк, подняв голову вверх, следя за тем, как его друг выходит на канат. Первые шаги Итэра всегда были самыми тихими. Казалось, что зрители затаивали дыхание, даже если видели этот номер уже десятки раз. Канатоходец шёл уверенно, будто по ровной дорожке, и, словно играючи, начал крутить в руках лёгкие серебристые обручи. В этот момент зал взорвался аплодисментами и радостными криками. Линни, забыв, что должен продолжать сыпать шутками, просто смотрел наверх с нежной, почти мечтательной улыбкой. —Чем отличается мой друг от звёздочки в небе?—Наконец спросил он, раскинув руки в стороны, изображая сияющую звезду.—Звёзды могут упасть! Он подбежал к краю сцены, взял в руки свой реквизит—гелиевый шарик в форме сердца, и поднял его над головой. —Сможет ли наш ошеломительный канатоходец поймать шарик?—Линни шагнул под канат и отпустил его в воздух. Шарик плавно поплыл вверх. Итэр резко протянул руку, поймал его… и на долю секунды качнулся, будто теряя равновесие. —Ах!—Выдохнул зал, десятки сердец замерли в унисон. Но в следующее мгновение канатоходец выровнял позу, сделал ещё пару шагов и, как ни в чём не бывало, продолжил номер. Это была часть их секретного трюка—внезапный «почти срыв», чтобы напугать зрителей и подарить им выброс адреналина. —Вперёд, ангел!—Выкрикнул Линни снизу, глядя на него с обожанием. О том, что местный клоун влюблён в канатоходца, знали все. Плакаты, афиши, сувениры, газетные заметки—их дуэт был не просто номером, а целой легендой цирка. И каждый зритель, сидящий в зале, был уверен: эта улыбка, что сияла на лице Линни, была адресована только одному человеку. ~~~ Большинство сотрудников уже разошлись по домам—последний свет на арене погас, а за кулисами царила почти тишина. Лишь несколько актёров, ведущий и охрана оставались, чтобы проверить и закрыть цирк на ночь. В этом спокойствии единственным источником звука была гримёрка клоуна, где Линни энергично тащил за собой канатоходца сразу после выступления—ему хотелось побыть с другом наедине. Итэр устроился на коленях у Линни, позволяя тому аккуратно стирать грим с лица. Руки Итэра покоились на плечах клоуна, а глаза были закрыты—он наслаждался этим тихим моментом, свободным от суеты и зрителей. —Мне понравилась твоя шутка про меня и звёзду.—Сказал он легко, с нежной улыбкой на губах.—Было забавно. —Да? Правда?—Линни словно взорвался от радости, охватив Итэра в объятия и забыв про остатки грима на своём лице. Красные и синие тени быстро растеклись по светло-жёлтым волосам друга.—Ой, прости… ну, я думаю, это отмоется…—Он хихикнул, но уже более искренне, совсем не по-клоунски. —Ага, конечно, отмоется.—Тихо усмехнулся Итэр, снимая с головы Линни парик, обнажая светлые волосы под ним. Он нежно взъерошил пряди, пропуская пальцы сквозь мягкие локоны, чувствуя знакомую лёгкость и тепло. В этот момент казалось, что весь цирк остался далеко позади, а вокруг—только они двое и бесконечная тишина, наполненная едва слышным биением сердец. ~~~ Мужчина всё так же держал лёгкую улыбку, стараясь не спугнуть Линни, который с пылом и яркими жестами рассказывал о вчерашнем дне, наполняя комнату своей энергией и теплом. —Знаете, у Итэра такие мягкие губы!—С восторгом в голосе воскликнул Линни, слегка наклонившись к другу и прижимая лицо к его груди, словно желая раствориться в этом тепле.—Я как будто жую зефирку или что-то такое!—Он неопределённо махнул рукой, словно сам не понимал, как точно описать свои ощущения. —Это очень… мило…—Тихо и немного тяжело произнёс мужчина, вскакивая с кресла, словно перед ним стоял невидимый груз. Он глубоко вздохнул, будто собираясь с силами. —Вы, мальчики, посидите здесь, хорошо? Мне нужно кое-что проверить. Он подошёл к двери, бросив последний взгляд на то, как Линни целует и нежно прижимает Итэра. Затем вышел из комнаты. Дверь за ним тихо захлопнулась, табличка «Кабинет психолога» слегка покачнулась, а потом успокоилась. В коридоре мужчина замедлил шаг, внимательно наблюдая за небольшой группой—семьёй Линни. Высокая, статная женщина с суровым выражением лица осторожно гладила по голове свою дочь, тихо шепча слова утешения. По обе стороны от неё сидели двое детей. Маленький мальчик молча смотрел на мягкого плюшевого пингвинёнка, прижав его к себе. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, без намёка на эмоции—странное, почти пугающее спокойствие для такого юного возраста, когда дети обычно искренне смеются и громко радуются жизни. Рядом сидела девочка постарше, обнимающая мать, но на её лице не было ни слёз, ни страха. Напротив—каменное, почти взрослое выражение, как будто она уже научилась скрывать свои чувства. Рука матери мягко поглаживала её волосы, словно передавая немного силы и покоя. Увидев врача, женщина осторожно отпустила детей и подошла к нему, решив поговорить наедине, чтобы не тревожить своих малышей. —Есть хоть какие-то шансы?—Спросила она, голос звучал спокойно, но в нём ощущалась торопливость, будто время играло против неё. —У вашего сына психика серьёзно пошатнулась,—Мужчина не стал скрывать правды.—Я не думаю, что он сможет когда-либо вернуться к нормальной жизни.—Он показал на бланк, где рядом с большинством пунктов стояли зачёркнутые отметки, и лишь первая строка «способен отвечать на вопросы» была отмечена галочкой. —Понятно…—Женщина сжала накрашенные губы, глядя вперёд—внутри всё горело от злости и тревоги.— И что дальше? Нужны какие-то дорогие лекарства? Лечение?—Её взгляд устремился к двери, из которой только что вышел психолог. —Боюсь,—Вздохнул врач.—Что он проведёт всю жизнь в психиатрической лечебнице. Его будут поддерживать антидепрессантами и снотворным, чтобы не позволять ему буйствовать. Я не вижу возможности полного излечения. —А остальные дети? Их тоже отправите туда? Я не могу—не могу отправить всех своих малышей туда.. Поймите меня правильно.—Она едва слышно прошептала, словно страх потерять сразу всех детей давил на неё невыносимо. —Нет, нет,—Поспешил успокоить врач.—Их ситуация иная. Они просто увидели смерть, и, я уверен, это не приведёт к серьёзным проблемам. Мы будем работать с ними, и всё будет хорошо. —Очень на это надеюсь…—Женщина тихо сказала, а потом, не дожидаясь ответа, прошла в кабинет к старшему сыну. Её взгляд упал на диван, где Линни крепко прижимал и целовал мягкую подушку. Она приблизилась, тихо ступая по полу, цокая каблуками. —Как дела, Линни?—Спросила она, садясь рядом и пытаясь найти в голосе тепло и поддержку. —Всё прекрасно!—Ответил парень, светясь от радости.—Мы с Итэром только что рассказали про вчерашний номер! Помнишь? —Помню…—Прошептала она с горечью, вспоминая кошмар, который навис над ними накануне. Её рука сжала ладонь сына крепко, и в этот момент знать правду и слушать ребёнка было одновременно тяжело и нужно. ~~~ Итэр с ловкостью поймал шарик и пошёл дальше, по канату, улыбаясь толпе. Но тут что-то пошло явно не по плану. Канат оборвался с одного конца, отправляя канатоходца прямиком на сцену, в жёстком, убийственно падении. Зал разразился криками и плачем детей. Женщины испуганно кричали, мужчины вскочили, словно желая помочь. Но помогать уже было нечему. Тело парня сломалось в изогнутой, нечеловеческой форме, не оставляя в нем даже намека на жизнь. Кровь вокруг его головы походит на нимб. Его ноги поджаты, его руки сломались, как тонкие веточки, но его лицо так безмятежно. На губах улыбка, словно он не желал пугать людей, которые увидят труп. Клоун перестал смеяться и ходить по сцене. На пару секунд, но Линни вообще забыл как дышать. Выйдя из оцепенения, он бросился вперёд, опустившись возле трупа возлюбленного. Его ангел..пал... Линни не смог выдавить ни слова, он просто смотрел на это мирное лицо, словно Итэр уснул, и чувствовал как слезы падают по щекам на лицо парня. Он мягко потянул его за плечо, потом ещё раз. Когда подошли люди, чтобы разнять их, он вцепился в тело, рыдая и не отпуская. Вплоть до приезда скорой никто так и не смог расцепить клоуна и его любимого канатоходца..