Наш отпуск в Minecraft.

«Самый хороший способ испортить отношения — это начать выяснять их»

— Уинстон Леонард Спенсер — Черчилль, британский политик, государственный деятель, военачальник и писатель.

***

В верхнем мире царила невероятная атмосфера блаженства и умиротворения. Солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев, создавая причудливые узоры на земле и наполняя всё вокруг тёплым, золотистым светом. Воздух был настолько чист и свеж, что каждый вдох наполнял лёгкие новой силой и энергией. Ароматные запахи цветов и трав кружили голову, создавая ощущение, будто находишься не просто в другом месте, а в другом измерении. Еда здесь была не просто угощением — это было настоящее произведение искусства. Каждый кусочек казался воплощением совершенства, а вкусы переплетались в неповторимые мелодии, которые пробуждали в душе самые яркие эмоции. Генри и его сестра Натали никогда не пробовали ничего столь изысканного и насыщенного в своём мире. Натали сидела за деревянным столом, аккуратно держа в руках тарелку с едой. Она медленно подносила вилку ко рту, словно художник, который наслаждается каждым мазком кисти. Её глаза сияли от восторга, а на лице играла улыбка, полная счастья и удивления. Она наслаждалась каждым кусочком, стараясь не упустить ни одной детали этого удивительного места, впитывая в себя атмосферу и запахи, чтобы сохранить их в памяти навсегда. Генри же ел быстро и шумно, словно пытаясь поглотить как можно больше за короткое время. Его глаза блестели от удовольствия, но он действовал скорее как голодный путник, который наконец-то нашёл пищу после долгих дней странствий. Он не замечал многих тонкостей вкусов и ароматов, но его радость от еды была неподдельной. Вокруг них природа жила своей жизнью: шелестела листва, щебетали птицы, и каждый звук добавлял неповторимую мелодию к общей картине этого волшебного места. Генри и Натали чувствовали себя частью чего-то большего, чем просто путешествие — они ощущали себя частью этой удивительной гармонии и красоты. — Генри, не чавкай, — мягко сказала ему сестра. Генри поднял на неё взгляд, полный раздражения. — Оставь меня в покое, — ответил он, не скрывая недовольства. Натали вздохнула, но не отступила. — Генри, я вижу, что ты ешь, — продолжила она, стараясь сохранять спокойствие. — Тогда отвернись от меня, — ответил он пренебрежительным тоном, откидываясь на стуле. Натали удивлённо посмотрела на брата. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, пытаясь понять, почему он так себя ведёт. — Я имею в виду, что если тебе не нравится, как я ем, то просто отвернись от меня, — повторил Генри, глядя сестре прямо в глаза. — Я не могу, — уверенно сказала Натали. — Иначе ты обязательно что-нибудь предпримешь. Генри усмехнулся. — Ну и что ты сделаешь? — спросил он, приподнимая бровь. — Не ссорьтесь, дети, — вмешалась их мать, Дон, которая сидела рядом и наблюдала за этой сценой. — У меня дома есть кошка и собака, и они ведут себя тише, чем вы. Генри фыркнул. — Не путай кошку со змеёй, которая хочет тебя убить, — сказал он, намекая на что-то, известное только ему. Натали нахмурила брови, недоумённо глядя на Генри. Она не могла понять, к чему он ведёт этот разговор, который внезапно оборвался на полуслове. В воздухе повисло напряжение, но Генри уже потерял интерес к беседе и с видимым аппетитом углубился в свою тарелку. Он взял вилку, зачерпнул кусок ароматного жаркого и отправил его в рот. Хрустящая корочка приятно похрустывала, а сочные ароматы мяса и приправ пробуждали аппетит. Генри закрыл глаза, наслаждаясь вкусом, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Натали наблюдала за ним, всё ещё озадаченная внезапным изменением темы. Она пыталась уловить намёк в его поведении, но Генри, казалось, был полностью поглощён едой. Она вздохнула, понимая, что, возможно, её вопрос или замечание было неуместным или непонятным для него. Вокруг них царила уютная атмосфера ресторана: мягкий свет, тихая музыка и приглушённые разговоры других посетителей. Но Натали всё ещё чувствовала себя немного растерянной и отстранённой от этого момента. Она хотела понять, что происходит, но Генри, казалось, не собирался делиться своими мыслями. Дон покачала головой и тяжело вздохнула, её сердце наполнилось грустью и беспокойством. Она продолжала наблюдать за своими детьми, которые были увлечены разговором и не замечали её пристального взгляда. Их напряжённые отношения казались ей чем-то нереальным, словно они были двумя звёздами, которые никак не могут найти общий путь в космическом пространстве. Дон пыталась понять, как же им удаётся сохранять такое напряжение даже в этом удивительном месте, где, казалось бы, всё должно было способствовать их сближению. Вокруг них раскинулся волшебный мир, полный чудес и открытий, но дети, похоже, не замечали этого. Они были поглощены своими обидами и разногласиями, и это разрывало сердце их матери. Она вспоминала, как они были маленькими, как смеялись и играли вместе, и как легко было тогда находить общий язык. Но с годами что-то изменилось, и теперь перед ней стояли два человека, которые казались почти чужими. Дон знала, что им нужно помочь, но не была уверена, как это сделать. Она понимала, что важно дать им возможность самим разобраться в своих отношениях, но в то же время не могла не вмешиваться, не могла не пытаться помочь им найти общий язык. И она продолжала наблюдать, надеясь, что увидит тот момент, когда всё изменится, когда напряжение спадёт и они снова станут теми детьми, которых она так любила. — Генри, ты ошибаешься, — с улыбкой возразила Натали, наливая себе ещё чая. — Я ёжик, а ты хамелеон и олень, слон, овца, ласточка, пеликан, куропатка, павлин и дельфин. Всё это ты, Генри, и не спорь со мной! Генри лишь вздохнул и приподнял бровь. — Ты серьёзно веришь в ту чушь, что написана в гороскопе? — спросил он, глядя на неё как на маленькую девочку, которая верит в сказки. — Мама верила в это, но почему я не могу в это поверить? — спросила Натали, искренне удивившись вопросу. — Ведь в гороскопах столько интересного и загадочного! — Мама… — повторил Генри, словно это всё объясняло. — Ты не мама, — добавил он с лёгким намёком на улыбку. Выражение лица Натали мгновенно изменилось, словно по щелчку пальцев. Её губы плотно сжались, будто она старалась сдержать бурю эмоций, которые готовы были вырваться наружу. Взгляд опустился вниз, избегая встречи с чьим-либо взором, словно она не хотела, чтобы кто-то увидел, что творится у неё внутри. Брови Натали слегка нахмурились, придав её лицу задумчивое и немного грустное выражение. Было видно, что она погружена в свои мысли и, возможно, переживает что-то, что не даёт ей покоя. В воздухе словно повисло напряжение, которое отражалось на каждом её движении. Её поза стала более напряжённой, плечи слегка приподнялись, будто она хотела защититься от чего-то невидимого, но очень реального для неё. Натали выглядела так, словно пытается разобраться в сложной ситуации, в которой всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Каждое её движение, каждый жест говорили о том, что она борется с чем-то внутри себя. Может быть, это были сомнения, может быть — страх, а может быть — боль. Но что бы это ни было, оно явно требовало от неё немалых усилий, чтобы справиться. На мгновение Натали словно застыла, как будто время остановилось для неё в этот момент. Её лицо отражало внутреннюю борьбу, и было очевидно, что она пытается найти выход из ситуации, которая казалась ей безвыходной. В этот момент она выглядела особенно уязвимой и хрупкой, несмотря на то, что старалась сохранить внешнее спокойствие и собранность. — Мне нужно в женский туалет, — тихо, как мышка, произнесла она. В воздухе повисло напряжение. Генри и Гаррет переглянулись. Гаррет Гаррисон, который до этого молча наблюдал за разговором, решил вмешаться. — Генри, пойди извинись перед ней, — сказал он мягко. — За что? — непонимающе спросил Генри. — Генри, она твоя единственная кровная родственница, — начал объяснять Гаррет. — Она изо всех сил старается удержать тебя при себе, сделать так, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Ты должен быть благодарен тем, кто заботится о тебе. — Ладно, ладно, — сказал он, уходя. — Я пойду и извинюсь. — Донна, пожалуйста, присмотри за ними, — настойчиво попросил Гарретт, его голос дрожал от беспокойства. — Ты же знаешь, как это бывает. — За что? — удивлённо спросила Донна, приподняв бровь. — Он сказал, что извинится перед ней, — ответил Гарретт, глядя вдаль, словно пытаясь разглядеть будущее. — Но, поверьте мне, обычно, когда кто-то говорит на болезненные темы, это означает, что они будут плакать или ссориться между собой. Стив, который стоял рядом, кивнул в знак согласия. — Я могу это подтвердить, — заявил он уверенно. — У меня самого такое было не раз. — У вас есть семья? — спросила Донна, пытаясь понять, откуда такая уверенность. — Да, и поверьте мне, у них будет драка и словесный понос со взаимными оскорблениями, — сказал Стив, его голос был полон уверенности. — Я знаю, о чём говорю. — Почему вы не можете пойти и проверить их сами? — спросила Донна с интересом. — Вы же вроде взрослые парни. Гарретт вздохнул, как будто гордился своей юностью. — Мы сами ещё дети, — сказал он, словно это было оправданием. — Мы просто пытаемся разобраться в себе и в отношениях, но иногда у нас не получается. Донна вздохнула так тяжело, что казалось, будто воздух покидает её лёгкие с видимым усилием. Она поднялась с дивана, её ноги слегка дрожали от волнения. Сердце стучало в груди, словно пытаясь пробить грудную клетку и предупредить её о том, что сейчас произойдёт нечто важное. Она знала, что её вмешательство может быть воспринято как попытка контроля или нежелательное вмешательство в чужие дела. Но в то же время она не могла просто сидеть и смотреть, как её близкие ссорятся. В такие моменты ей всегда казалось, что вот-вот что-то разобьётся на мелкие осколки, и осколки эти будут остры и болезненны. Донна понимала, что молодым людям нужно учиться решать свои проблемы самостоятельно, делать выводы из ошибок и преодолевать разногласия. Но в то же время она была их подругой и не могла оставаться равнодушной к их ссорам. — Ладно, я пойду, — сказала она, — и надеюсь, что молокососки-перенсоски вырастут до того, чтобы решать проблемы. — Они вообще-то уже давно выросли, — крикнул Стив ей вслед. — Генри осталось всего пару лет до того, чтобы стать до совершеннолетия. — А я говорила не про них, — сказала афроамериканка, не смотря на них и продолжая идти туда, куда ушли Натали и Генри. — Я про вас. Донна последовала за Генри, который подошел к грибному домику, где, по-видимому, остановилась его сестра, и постучала в дверь, но никто не открыл. У Генри и его старшей сестры Натали состоялся следующий разговор: — Натали, открой мне дверь. — Нет. — Пожалуйста, открой дверь. — Нет. — Натали, ты сердишься на меня из-за того, что я сказал, не так ли? — Да. — Натали, прости, я не хотел тебя обидеть. — Нет. — Что значит «нет»? Что значит «нет»? Ты прощаешь меня? — Нет. — Натали, открой мне дверь. — Нет. — Пожалуйста, открой мне дверь. — Нет. — Натали, прости, я не хотел тебя обидеть. Это просто вырвалось. — Нет. — Натали, я люблю тебя и ценю все, что ты для меня делаешь. — Нет. — Ну, это уже слишком, — решительно сказала Донна и подошла к дому. Её сердце было переполнено волнением за этих двоих. — Натали, открой дверь и поговори со своим братом! Неужели вы не можете найти общий язык? — Дон? — переспросила она, словно не веря своим ушам. — Ты заставила его прийти сюда и вымыть меня, потому что тебе было жаль меня? Ты правда думаешь, что всё так просто? Донна вздохнула, чувствуя, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. — Натали, у твоего брата нормальный мозг, — сказала она, стараясь подобрать правильные слова. — Он просто не всегда умеет выражать свои мысли и чувства. Но это не значит, что он плохой человек. Генри, стоявший неподалёку, слегка нахмурился. Он не привык к таким разговорам и чувствовал себя немного неловко. Но в то же время он понимал, что Донна права — они с Натали должны найти способ помириться. Натали на мгновение задумалась, а затем ответила: — Я не могу в это поверить. Скажи мне честно, сколько времени тебе потребовалось, чтобы убедить его прийти? Ты что, использовала какие-то хитрые уловки? Донна почувствовала, как её терпение начинает иссякать. Она сделала шаг вперёд и, глядя прямо в глаза Натали, сказала: — Сколько же можно, в конце концов! Вы же брат и сестра, единственные близкие люди друг у друга остались. Но вместо того чтобы беречь и ценить эти отношения, вы только и делаете, что ругаетесь, словно в каком-нибудь мультфильме про Тома и Джерри. Разве это нормально? Я, которая с точки зрения крови вам никто, даже это понимаю лучше вас. Я, у которой нет ни мужа, ни детей, которая оказалась лишней для своей семьи, потому что они не могли меня прокормить. Почему я, одинокая и всеми забытая, вижу то, чего вы, близкие родственники, не замечаете? Почему я понимаю, что вам нужно заботиться друг о друге, а вы не можете этого сделать? Неужели вы не видите, как ваши постоянные ссоры и непонимание разрушают то немногое, что у вас есть? Я же вижу, как вам тяжело, как вы страдаете из-за своих разногласий. Неужели вы не хотите изменить это? Неужели не хотите наладить отношения и стать настоящей поддержкой друг для друга? Неужели вы думаете, что ваша постоянная ругань и нежелание идти на компромисс — это единственный возможный вариант развития событий? Неужели вы не понимаете, что так вы только отталкиваете друг друга и делаете свою жизнь ещё более несчастной? Пожалуйста, подумайте о том, что я вам говорю. Подумайте о том, как важно беречь и ценить близких людей. Подумайте о том, что ваша ссора — это не просто размолвка, а разрушение того, что могло бы стать настоящей опорой в жизни. Все трое замолчали, и напряжение стало почти невыносимым. Казалось, что даже одежда на них стала более напряжённой и тесной. Наконец, Натали подошла к двери и открыла её. Она посмотрела на Генри и сказала: — Ты права, Донна. Я была неправа. Я прощаю тебя, но, пожалуйста, следи за своим языком. Генри неуверенно кивнул и ответил: — Я превращу этого мускулистого дикаря в респектабельного гражданина. И мне жаль. — Я прощаю тебя, Генри, — ответила Натали, слегка улыбнувшись. На мгновение всё вокруг застыло, словно время остановилось. Воздух, казалось, перестал дышать, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Напряжение было настолько сильным, что, казалось, его можно было потрогать руками. Люди стояли, не шевелясь, и каждый был погружён в свои мысли, пытаясь осмыслить происходящее. Но вот, будто по неслышному сигналу, напряжение начало медленно спадать. Сначала это было едва заметно, но с каждой секундой становилось всё ощутимее. Люди начали расслабляться, плечи опускались, а дыхание становилось более ровным. В воздухе повисло ощущение примирения. Оно было таким хрупким и ненадёжным, что казалось, одно неосторожное движение может всё разрушить. Но в то же время было ясно, что это начало чего-то нового. Донна почувствовала огромное облегчение. Она улыбнулась, и улыбка её была искренней и счастливой. Она знала, что впереди ещё много работы, что путь к истинному примирению будет непростым. Но уже сейчас было ясно, что эти двое смогут найти общий язык. Она видела, как они смотрят друг на друга, как в их глазах постепенно исчезает враждебность и появляется что-то похожее на понимание. И сердце Донны наполнялось радостью при виде этого. Она знала, что каждый из них прошёл через боль и страдания, и понимала, как важно сейчас не разрушить то хрупкое взаимопонимание, которое начало зарождаться. Но она верила, что они справятся, что вместе они смогут преодолеть все трудности и построить новые, крепкие отношения. И в этот момент Донна почувствовала, что всё будет хорошо. Что, несмотря на все преграды и трудности, они смогут преодолеть их и стать ещё ближе друг к другу. — Давай вернёмся, — с облегчением в голосе сказала Донна, глядя на ночное небо, которое становилось всё более мрачным. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Я так устала от всего этого напряжения. Хочу, чтобы всё было как раньше. — Да, давайте вернёмся, — поддержала её Натали, нервно теребя в руках свою сумку. Её глаза были полны тревоги, а на лбу проступила испарина. — Я тоже не в восторге от всего этого. Генри поднял глаза и простонал: — О нет, только не это! Он чувствовал, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Вокруг дома сгущалась тьма, и в воздухе витало что-то зловещее. Тёмная ночь опустилась внезапно, словно огромное покрывало, укутывая всё вокруг мраком. Воздух стал тяжёлым и наполнился предчувствием беды. В этой безмолвной тишине, когда даже шелест листьев казался громогласным, всё вокруг изменилось до неузнаваемости. Злые существа, о которых предупреждали древние легенды, вышли на охоту. Пауки размером с кулак, с блестящими, как драгоценные камни, глазами, начали спускаться с деревьев, создавая вокруг себя теневую паутину. Зомби, чьи пустые глазницы светились тусклым зелёным светом, медленно брели по земле, поднимая клубы пыли. Скелеты, вооружённые ржавыми мечами и копьями, выпрыгивали из-за кустов, словно ожившие тени прошлого. — Все в дом! — закричала Натали, хватая Генри за руку и пытаясь втащить его внутрь. — Сейчас же! — Но как же Гаррет и Стив? — запротестовал Генри, пытаясь вырваться. — Мы не можем их оставить! — Они уже не дети, и я знаю дорогу, — уверенно сказала Натали, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — С ними всё будет в порядке, если мы поторопимся. — Натали, ты что, с ума сошла? — с интересом спросила Донна, нахмурив брови. — Как ты можешь так говорить о них? Они же наши друзья! — Если за ними не приглядывать, они могут натворить такого, о чём потом пожалеют, — сказала Натали, стараясь сохранять спокойствие. — Они попросили меня проследить за тобой, и я должна была это сделать. Но я не думала, что всё будет так плохо. — Они? — переспросил Генри, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Мне это не нравится. — Давайте просто побежим к ним, — крикнул Генри, его голос дрожал от напряжения. — Иначе мы опоздаем, и случится что-то плохое! В воздухе витало напряжение, и каждый из них понимал, что времени на раздумья нет. Они должны были действовать быстро, чтобы не попасть в беду. Донна, Генри и Натали вбежали в дом, схватили оружие монстров и целебные зелья и побежали к месту для пикника, где были их друзья. Гаррет Гаррисон и Стив все еще были там! Они бросились им на помощь, а когда прибыли на место, то увидели Гаррета и Стива, которые лежали голые на траве, обнимаясь и целуясь. — Фу, что вы делаете? — Донне стало противно от этого зрелища. — Генри, не смотри на это, — Натали, как старшая сестра и опекун своего младшего брата, изо всех сил старалась закрыть брату глаза. — Гомофобка, отстань от меня, убери свои руки, — кричал Генри, пытаясь вырваться из ее объятий. Их реакция заставила Гарретта и Стива прекратить заниматься любовью, и они сели на траву, прикрыв свои гениталии одеждой неподалеку. — Мне жаль, что так получилось с нами обоими, — сказал Гаррет. — Мы не хотели, чтобы вы узнали об этом таким образом, — сказал Стив. — Вы отправили меня туда, чтобы заняться любовью, не так ли? — спросила афроамериканка, которая была шокирована их поведением. — Ну, вообще-то, да, — со стыдом признался Гарретт. — И как долго вы собирались держать ваши романтические отношения в секрете? — с интересом спросил Генри. — Ну, мы не знаем, что вам ответить, — сказал Стив, который скулил, как щенок. — Простите нас за это. Повисла неловкая пауза. — Я прощаю тебя, но при условии, что ты не будешь нам лгать, потому что мы все пятеро должны быть друг за друга, как семья, а в семье все должны быть друг за друга, как гора, которая не рухнет, как бы ни бушевал ветер, — уверенно сказала Донна. — Спасибо за поддержку, Дон, — сказал Гарретт со смущенной улыбкой. — И я прощу вас обоих, если вы оденетесь, а я не буду этого делать, когда вокруг несовершеннолетние, — настойчиво сказала Натали. — Гаррет, — сказал Генри, и Гарретт подождал, пока его друг продолжит. «Вы со Стивом намного круче, чем Эннис Дель Мар и Джек Твист, и ваша крутость дополняет друг друга. — Спасибо, малыш, — улыбнулся Гарретт. — Ну, я думаю, пора вернуться к еде, — настойчиво сказала Донна. — Кто хочет фруктовый пирог? — Я! — сказали все одновременно. Это был не единственный пикник, о котором мечтала Донна. Она представляла себе солнечные дни, свежий воздух и вкусную еду в кругу своих близких. Наконец, ее мечта сбылась. Ярко светило солнце, небо было чистым, и природа, казалось, оживала. Донна и ее друзья выбрали живописное место на берегу озера, где они могли наслаждаться прекрасными видами и свежим воздухом. Они расстелили на траве одеяло и разложили еду и напитки. На столе стоял ароматный фруктовый пирог, который Донна приготовила заранее. Все с жадностью набросились на угощение. Воздух был напоен ароматами ягод и ванили, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, создавали на земле причудливые тени. Царила особая, домашняя атмосфера, которая согревала больше, чем солнце, которое снова взошло после краткого утреннего затмения облаками. Все улыбались и смеялись, делились историями и воспоминаниями. Каждое мгновение было наполнено теплом и радостью. Донна, как и Натали, Гаррет и Генри, была счастлива и благодарна за возможность провести время со своими близкими. Этот пикник стал настоящим праздником, который она и все остальные запомнили надолго.

Конец.