Связанные судьбой

Солнце медленно приближалось к горизонту, окрашивая небо в удивительные цвета — от нежного жёлтого и тёплого оранжевого до глубокого красного, таинственного сиреневого и пастельно‑розового. Длинные лучи пробивались сквозь редкие облака, создавая причудливые узоры и отбрасывая длинные тени на землю. Троица друзей сидела на просторном балконе дома Поттеров, покуривая сигареты и созерцая красоту природы. Балкон выходил на обширный сад, где деревья уже начали слегка менять окраску — первые признаки приближающейся осени. Уже через пару дней они отправятся в Хогвартс, и их снова будут ждать уроки, оценки, строгие профессора и бесконечные домашние задания. Но пока друзья наслаждаются последними летними деньками свободы, впитывая последние тёплые лучи уходящего лета и стараясь запомнить каждую деталь этого безмятежного времени. — Я уже хочу в Хогвартс, — вдруг прервала повисшее на некоторое время молчание Шарлотта, стряхивая пепел с сигареты и задумчиво глядя вдаль. — Ничего себе, — наигранно удивился Джеймс, приподнимая брови и делая затяжку, — устала отдыхать? — Да, скучно тут с вами, — с лёгкой ухмылкой ответила девушка, искоса поглядывая на друзей. — С нами скучно?! — оскорблённо вскрикнул Сириус, резко поворачиваясь к Шарлотте и выпуская клуб дыма, — фигню‑то не неси. Когда это с нами скучно было? — Ну вот последнюю неделю‑две, — невозмутимо ответила Шарлотта, поправляя прядь каштановых волос. — Ну и иди тогда в свою комнату, сиди там одна, — чуть толкнув сестру в плечо, отозвался Поттер, — скучно ей. А в Хогвартсе очень весело?! — Да, — широко улыбнувшись, отозвалась девушка; ей очень уж нравилось злить друзей, — ну ладно, не дуйтесь. Шарлотта аккуратно коснулась своей рукой плеча Джеймса, но тот недовольно дёрнулся и буркнул что‑то неразборчивое, продолжая смотреть на закат. — Сириус, ты тоже обиделся? — обратилась девушка к другу, всё ещё улыбаясь и переводя взгляд на Блэка. — Да, я с тобой больше не разговариваю, — демонстративно отвернулся Блэк, но уголки его губ предательски подрагивали. — Ути‑пути, какие мы обидчивые. На обидчивых балконы падают, — хихикнула Шарлотта. — Ой, как остроумно, — фыркнул Сириус, но не смог сдержать улыбки. Джеймс резко повернулся к сестре и неожиданно тыкнул её в бок, от чего та резко выпрямилась и громко ойкнула, выронив сигарету, но быстро потушив её. — Что ты творишь?! — с улыбкой на лице вскрикнула Шарлотта. — А что? Тебе же скучно, так, наверное, веселее, — быстро потушив сигарету, отозвался брат и попытался ещё несколько раз тыкнуть её в бок, — давай‑ка посчитаем твои рёбра? Вдруг у тебя не все. — Да не надо! — смеясь, кричала девушка, пытаясь увернуться, — я пошутила, мне не скучно... Не... Ха‑ха... Не скучно... Правда... Ха‑ха... Сириус, широко улыбаясь, наблюдал за друзьями. Он видел, как Джеймс, быстро встав, нагнулся над всё ещё сидящей на полу сестрой и пытался то с одной, то с другой стороны добраться до её рёбер, ловко уворачиваясь от её попыток дать сдачи. — Сириус, спаси! — сквозь смех верещала Шарлотта, пытаясь отползти к перилам. — Не‑е‑е, — протяжно отозвался парень, мотая головой и опираясь на перила, — зато теперь тебе весело. В Хогвартсе, я думаю, тебе так весело уже не будет. — Ну пожалуйста... — на глазах девушки от смеха уже выступали слёзы, — ну... Ну Джим... Прошу... Прекрати... — Ты что, плачешь? — наконец останавливаясь, удивился Поттер, — ну всё, всё, плакса. — Сам ты плакса, — всё ещё пытаясь отдышаться и вытирая слёзы, отозвалась Шарлотта. Девушка наконец успокоилась и смогла сесть обратно, всё ещё глупо улыбаясь и пытаясь восстановить дыхание. Джеймс зашёл в свою комнату за какой‑то забытой вещью, и потому Шарлотта с Сириусом остались на балконе наедине. Парень потушил сигарету и встал с пола, облокотившись о перила. Девушка внимательно наблюдала за ним, отмечая, как закатное солнце подчёркивает черты его лица. Вдруг он повернулся к ней, привычно улыбнулся и подмигнул подруге. — Пойдём ужинать! — вдруг крикнул Джеймс из комнаты. Сириус протянул Шарлотте руку, помогая ей встать, и вместе они зашли в комнату Джеймса, откуда друзья направились уже в коридор, спустились по широкой лестнице и прошли в столовую. За длинным деревянным столом уже сидели старшие Поттеры, ожидая детей. Флимонт Поттер листал газету, а Юфимия просто сидела, время от времени поглядывая на дверь. — Приятного аппетита, — присаживаясь за стол, произнёс Джеймс, стараясь выглядеть непринуждённо. — Приятного, — отозвались родители, переглядываясь. Усевшись за столом, все принялись за ужин. От тарелки с жарким шёл пар и ароматный запах специй, смешиваясь с ароматом свежеиспечённого хлеба. Домовик хлопотал рядом, ловко разливая прохладные напитки и незаметно убирая пустые тарелки. — Что это за запах? — вдруг прервал молчание Флимонт, поднимая голову от газеты и принюхиваясь, — будто табаком пахнет. Та‑а‑ак... Все в столовой в момент замерли. Юфимия вслед за мужем начала принюхиваться, пытаясь уловить смутивший его запах, её лицо стало серьёзным. — Ну и жду объяснений, — вновь нарушил тишину Поттер‑старший, откладывая газету и строго глядя на детей. — А я ничего не чувствую, — пожал плечами Джеймс, стараясь не встречаться взглядом с отцом, — может, тебе показалось? — Не думаю. Признавайтесь. — В чём? — недоумевал сын, делая вид, что сосредоточен на еде. — И кто же из вас курит? А может, все? — Это я, — вдруг сказал Сириус, выпрямляясь и глядя прямо на Флимонта, — простите меня. Подсел на эту вредную привычку. Мои родители всегда курили, у нас в доме как‑то всегда так было принято... — Нет, Бродяга, не надо, — перебил друга Джеймс, резко поднимая голову, — отец, это я. Сириус просто хотел взять мою вину на себя. — Сохатый, не ври, это я, и точка, — упирался Сириус, сжимая кулаки. — Да нет же... — Хватит, — непривычно строгим голосом прервал этот бессмысленный спор Флимонт, ударив ладонью по столу, — так что, кто виноват? А может быть, вы оба? Шарлотта, я надеюсь, хоть ты не имеешь к этому отношения?! — Она тут ни при чём, — крикнули парни, почти одновременно. — Шарлотта? — Флимонт перевёл взгляд на дочь. — Я ни при чём, отец, — негромко отозвалась девушка, опустив глаза в тарелку. — Ну что ж, тогда ты после ужина можешь идти в свою комнату, а вас двоих будет ждать серьёзный разговор, — твёрдо произнёс Флимонт. — Не ожидала от вас, конечно, такого, — вздохнула молчавшая до этого Юфимия, качая головой, — будто не знаете, что это плохо... — Прости, мама, — вздохнул Джеймс, виновато опустив глаза в свою тарелку с едой. Шарлотта тоже сидела поникшая. Ей было неприятно, что друзья взяли всю вину на себя, но и признаваться ей было слишком стыдно. Обычно друзья хорошо скрывали свои пристрастия к вредным привычкам, да только в этот раз потеряли бдительность — слишком увлеклись игрой и забыли, что запах табака может их выдать. Весь оставшийся ужин прошёл в тишине. Никто не решался прервать молчание. Только стук приборов о тарелки и редкое покашливание нарушали эту гнетущую атмосферу. Когда Джеймс с Сириусом доели, они остались всё так же сидеть за столом, никуда не уходя. Шарлотта же медленно, неуверенно встала, поправила подол платья и направилась в свою комнату. — Ну что ж, — заговорил Флимонт, обращаясь к парням и отрывая их от праздных размышлений, — пойдёмте в кабинет, чего сидите? Пора обсудить кое‑какие дела, а именно ваше поведение. Шарлотта в этот момент как раз сворачивала к лестнице. Она торопливо поднялась на второй этаж, стараясь не шуметь — шаги гулко отдавались в тишине дома. Зайдя в свою комнату, девушка закрыла дверь и прислонилась к ней на мгновение, переводя дух. Присев за письменный стол у окна, она машинально взяла небольшой хрустальный флакончик с духами, украшенный серебряной гравировкой, и несколько раз побрызгалась, будто переживая, что всё ещё ей угрожает опасность раскрытия и последующего наказания. Аромат лаванды и бергамота слегка успокоил её, но тревога не уходила. Время тянулось невероятно медленно. Шарлотте казалось, что прошла уже целая вечность с того момента, как она вышла из столовой, а отец с Джеймсом и Сириусом отправились в кабинет для серьёзного разговора. Она то открывала книгу, то откладывала её, то подходила к окну, разглядывая сад, который уже начинал погружаться в вечерние сумерки. Мысли крутились вокруг одного: что там происходит? О чём говорит отец? И какое решение он примет? Как вдруг дверь в её комнату резко распахнулась, и вошли мрачные парни. Лица их непривычно были темнее тучи, а походка — тяжёлой и неторопливой. Джеймс прошёл вперёд и буквально упал на кровать сестры, раскинув руки в стороны, словно после изнурительного марафона. Сириус же молча сел в мягкое кресло в углу комнаты, скрестив руки на груди и глядя куда‑то в сторону. — Ну что там? — быстро обернувшись к парням, с тревогой в голосе спросила Шарлотта. — Всё ужасно, — грустно отозвался Джеймс, избегая её взгляда. — Родители очень злы на нас… Особенно отец… Я никогда не видел его таким разгневанным… Он кричал так, что, кажется, стёкла дрожали. —Какой ужас... Простите, что я ничего не сказала... Вы взяли всю вину на себя... —Это уже не важно, — негромко отзывался Поттер, глядя в потолок, — кому бы стало лучше если бы ещё и тебе попало. — И что теперь будет? — с нарастающим беспокойством спросила девушка, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. — Вас наказали? Что он сказал? — Да, — тихо продолжал брат, опустив голову. — Отец сказал, что бродяга больше не будет у нас жить… И что его больше не ждут в этом доме… Речь Джеймса была прервана внезапным громким хохотом самого Сириуса, который всё это время и так сдерживался из последних сил. Он был обычно хорошим актёром, умел держать лицо в самых сложных ситуациях, но в этот раз чересчур драматичный голос друга заставил его расхохотаться в голос, согнувшись пополам и схватившись за живот. Шарлотта на секунду замерла в полном непонимании, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Её глаза расширились, а брови удивлённо приподнялись. Затем до неё дошло — и лицо мгновенно вспыхнуло от смеси облегчения и возмущения. — Ты меня обманул! — вскакивая на ноги, закричала Поттер, и в её голосе смешались обида и негодование. Подбежав к кровати и быстро схватив первую попавшуюся подушку — мягкую, с вышитыми фиалками, — девушка с размаху кинула её в брата. Тот лишь громко рассмеялся, закрываясь руками от этой «опасности», но не успел увернуться полностью — подушка угодила ему прямо в плечо. — А ты поверила! — сквозь смех кричал Джеймс, едва сдерживая новый приступ хохота. — Ты была такая напуганная, такая смешная! Бродяга, ты всё испортил! Ещё немного — и мы бы пошли собирать твои вещи… Дальше было самое интересное — ты бы начала умолять отца оставить Сириуса! — Идиоты! — продолжила возмущаться девушка, но на лице её уже сияла привычная озорная улыбка, и вторая подушка, на этот раз с полосатым чехлом, полетела в воздухе — на сей раз в Сириуса. Тот ловко поймал её и прижал к груди, продолжая смеяться. — Мы ещё хотели попросить тебя пойти к родителям и умолять их не выгонять бродягу из дома, — добавил Джеймс, вытирая слёзы от смеха. — Представляешь картину? Ты на коленях, со слезами на глазах… — Я больше ни единому вашему слову не поверю! — с притворной серьёзностью заявила Шарлотта, но смех уже прорывался сквозь её слова. Вдруг все замолчали. Тишину прерывали лишь продолжающиеся смешки и облегчённые вздохи. Джеймс отложил кинутую в него подушку обратно на место и сел на кровать, всё ещё пытаясь успокоиться и прийти в себя. Сириус сидел в кресле, держа подушку в руках и время от времени фыркал, вспоминая выражение лица Шарлотты. Девушка села обратно за стол, отвернувшись от друзей и изображая крайнюю обиду, но уголки её губ предательски подрагивали, выдавая веселье. — Ну так что, — прервал затянувшееся молчание Джеймс, слегка наклонившись вперёд и с хитринкой в глазах посмотрев на Шарлотту, — ты уже не хочешь узнать, как всё прошло? Шарлотта скрестила руки на груди и бросила на него скептический взгляд. Её брови слегка приподнялись, а губы сжались в тонкую линию. — Нет, — холодно ответила она. — Вы ведь опять придумаете какой‑нибудь бред и обманете меня. Опять эти ваши дурацкие розыгрыши… Сириус шумно вздохнул, откинулся на спинку кресла и провёл рукой по взъерошенным волосам. Потом, встрепенувшись, энергично замотал головой: — Да нет же, — протяжно отозвался он, стараясь придать голосу как можно больше искренности. — Ну пошутили мы немного, что тебе так не понравилось? Вечно будешь дуться из‑за всякой мелочи?! — Я не дуюсь, — возмутилась Шарлотта, чувствуя, как внутри закипает смесь слабой обиды и раздражения. Она выпрямилась, чуть приподняв подбородок, и торопливо добавила: — Просто… Ну, рассказывайте уже — если правда есть что рассказать. — Ладно, ладно, — махнул рукой Блэк, примирительно подняв ладони. — Да ничего и не было, в общем‑то. Пустое всё. — Совсем? — в голосе Шарлотты прозвучала нотка недоверия, но где‑то глубоко внутри шевельнулось любопытство. — Ну почти, — подтвердил Джеймс, чуть понизив голос и заговорщицки подмигнув. — Просто отец устроил небольшой разговор, без криков, ругани и наказаний. Сказал, что так делать плохо, что он надеется на наше благоразумие, ну и всё в этом роде. В общем, стандартная лекция — ничего сверхъестественного. — Ясно, — протянула Шарлотта, стараясь скрыть какое-то даже разочарование. Она на мгновение опустила взгляд, потом снова посмотрела на друзей. В её глазах читалась смесь облегчения и лёгкой досады: всё оказалось куда прозаичнее, чем она успела себе вообразить. — Ну согласись, что первая версия была намного интереснее, — с улыбкой настаивал Джеймс, наклоняясь ближе. — Да, безумно интересно, — саркастично отозвалась Шарлотта, не сумев сдержать усмешку. — Вы такие шутники. Не шутите больше, пожалуйста. Лучше уже точно не будет. — А ты‑то как смешно шутишь, — усмехнулся Сириус. — Уж получше тебя, — парировала Шарлотта, бросив на друга быстрый взгляд. В её голосе звучала лёгкая злость, но за ней угадывалась давняя, почти детская привычка препираться. — Так, всё, идите уже. Надоели вы мне за сегодня. Дайте хоть вечером отдохнуть от вас, сил никаких нет. Сириус поднялся, потянулся, хрустнув пальцами, и направился к двери. Уже выходя из комнаты, он вдруг обернулся, очень неестественно хлопнул себя по лбу и воскликнул: — А кстати! — его глаза заблестели. — Надеюсь, теперь ты не скажешь, что с нами скучно? — Угу, — усмехнулась девушка, — я уже пожалела, о том что сказала, — невольно вспоминая недавний глупый спор на балконе. В груди потеплело: несмотря на все ссоры и розыгрыши, с этими двумя никогда не бывало по‑настоящему скучно.