Всего один шанс

      Когда стало ясно, что сентябрьская погода позволит выбраться на сходку, все наконец-то согласились. И не просто собраться в очередном душном мегаполисе, а всё-таки на берегу моря, как и настаивал из года в год Нео.       Но для этого сначала надо было пережить август, в течение которого следовало бы успеть сделать контента с запасом для отпуска, а также организовать этот съезд. На радость ребятам, у них была большая команда за экранами зрителей, так что на плечи игроков легла не такая большая часть дел.       Например, Секби сам вызвался помочь составить список участвующих, и поэтому в течение следующей недели на сервере только и можно было слышать голос парня с фразой: «На сходку едешь?».       Очередной вечерний стрим. Ящер прогуливался по спавну, направляясь в магазин Барси, но краем глаза заметил пробегающую чёрную фигуру, которую он знал отлично. Срываясь со своего места, парень быстро сокращает расстояние, оббегая другого, чтобы предстать перед его лицом. — Джуст, стоять, — к громкому Секби стоило бы привыкнуть, но всё никак не может, из-за чего подскакивает на месте, пугаясь друга. — Господи, а можно так не пугать? — и пока чёрт переводил дыхание, собеседник затараторил. — Я к тебе с вопросом, понимаешь? Очень хочу попытать свою удачу, — услышав последние слова, хоть Секби этого и не увидит, Джаст приподнял бровь — Ты на сходку в сентябре поедешь?       Может, младший и смотрел сейчас в экран монитора, на котором рисовались глаза персонажа ящерицы, но он точно знал, что в реальных глазах теплилась надежда на позитивный ответ. — Я понимаю, что деанон надо делать и всё такое, но может... — он даже не дождался ответа и уже начал умолять того согласиться и умудрился не закончить своё предложение, так как «знал» ответ заранее. Но попытка не пытка, верно же? — Если бы ты дождался моего ответа, сразу же бы знал, что, вообще-то, я собираюсь быть на встрече, — не сильно уколол друга его нетерпеливостью, но в голосе звучала мягкая улыбка, спрятанная за пикселями. — Стой, реально?! — Секби не был готов к такому ответу, недавно пошёл пятый год Майншилду, а этот малец, наконец, решил вылезти из своей конуры. — Да, Секби, — Джаст тихо хихикнул себе под нос и ухмылялся тому, как старший восторженно взялся паркурить вокруг него, и что-то увлечённо рассказывать про планы на этот съезд. Младшему же не так было важно знать это всё, как видеть счастливого варана, который дождался возможности увидеться.

***

      На самом деле, когда Джаст только увидел в конференции дискорда разговоры о планах, вновь собраться большинством майншилдовцев где-то в реальности, он замешкался.       С одной стороны, это был огромный геморрой с перелётами и, в общем, с дорогой, но с другой — хотелось быть частью этой тусовки. Ну а также — увидеть Секби. Спустя получаса уговаривания самого себя, внутренний голос, который не затыкался, переубедил до конца, что всё же старший это причина номер один, и таким образом, ответ перед самим собой был позитивным.       Их взаимоотношения с ящером были очень близки, ещё со времён дровосеков, и никогда нельзя было назвать их сложными. Джаст всегда был готов сорваться на помощь к Секби, а тот, в свою очередь, всегда вставал на его сторону, ведь знал, что младшему нужна только поддержка, а с остальным он справится сам. Да и в целом с ним было приятно проводить время и за границами сервера и рп. Они часто играли по вечерам в какие-либо другие игры, параллельно общению в дискорде. Когда Джасту становилось совсем скучно монтировать ролик, он звонил старшему, будет-то простой телефон или видео звонок, чтобы Секби хоть чуточку разбавил атмосферу. И тот, в свою очередь, отвечал всегда, неважно был он в зале, за компьютером или занят чем-то другим. За больше полугода таких звонков Джаст не получил ни единого «нет» от варана.       Но ничего такого особенного младший не видел в их общении, а также в своём личном отношении к такому положению вещей. Или виной было расстояние?

***

      Первый день съезда, на удивление всех, шёл без происшествий. Много кто приехал с утра, а кто подтягивался к вечеру. Альфёдов, который один из самых первых подрубил стрим, успел даже пососать хайп официального деанона Джаста. Ну и по классике жанра сумел услышать от него с десяток «иди на хуй», ведь снеговик всего за пару часов уже достал его.       Секби подтянулся в обед, и оставив свои вещи наверху в одной из комнат, почти сразу же, включился в готовку, помогая Обсидиану, так как даже в огромном доме с кучей людей не хватало рук, чтобы успеть закончить со всеми делами к ужину. И через некоторое время, заметив прибытие ящера, младший решил присоединиться к тусовке на кухне и поприветствовать того. — Джаст, пиво будешь? — раздаётся голос Обси, который был скрыт дверью холодильника. — Давай, почему нет, — ответил тот пожимая плечами, продолжая нанизывать мясо на шампур. — Хей, ты хоть меру свою знаешь, я надеюсь? — обращается Секби к другу, с другого конца столешницы. — Обижаешь, ящерица. Конечно, я умею остановиться вовремя, — собеседник ничего на это не отвечает, но тихо цокает себе под нос, от такой самоуверенности.       Может, Джаст и прекрасно был осведомлён об участниках, которые больше всех любили выпить, но он-то впервые попадёт под его влияние.       На часах уже было за второй час ночи, и лично для себя, Секби решил, что лучше пойдёт отдыхать на второй этаж. Только первый день, ещё успеет насидеться с ребятами, да и дорога была утомляющая. Так что оставил он компанию выживших первой попойки одних в зале. Вот только волновало одно - вместе с ними остался Джаст. Но он ведь вроде и правда сдержал слово, что контролирует себя, верно?       И уже скоро, а точнее, через часа полтора, если не два, он узнал ответ на свой вопрос.       В комнату, которую занял Секби по соседству с КлэшРейком, Хайди и Сантосом, тихо проходит Душенька и жестом просит выйти с ним, чтобы не разбудит уже отдыхающих парней. — Секби, ты единственный почти трезвый и неспящий человек, мне очень нужна твоя помощь, — в глазах Душеньки читается мольба от безысходности. — С чем нужна помощь? — ящера искренне заинтересовала эта ситуация. — Надо растащить пьяные тела по комнатам. И ладно бы, если там остались, как всегда, Модди, Обси и Жираф. Так нет! В ту компанию затесался Нео, сам знаешь из-за кого.       Секби внимательно слушает возмущённого Душу и кивает, а тот продолжает: — И самая главная проблема, они споили Джаста. До такой степени, что его завтра откачивать придётся!       И добавленная другом фраза пугает. Пару часов назад он был ещё свеж, как докатилось до такого-то за такое короткое время? — Мне не послышалось? Они споили кого? — переспрашивает варан с очевидным шоком. — Представь себе! — Душенька тяжело вздыхает и потирает переносицу, — Обси я-то завтра отчитаю, но также надо рога наставить Жирафу и Модди, чтобы они больше не трогали его с алкоголем.       И теперь уже Секби тяжело вздыхает, но ему ничего не оставалось, как согласиться. — Конечно помогу, ты ещё спрашиваешь, — в глазах парня напротив загорается искра надежды. — Тогда смотри, Модди вроде бы уже в отключке в комнате на первом этаже, я надеюсь по крайней мере, а с Нео я успел разобраться и отклеить его от Жирафа. Короче, возьми на себя Джаста, а за тех двоих не беспокойся.       За Обси он точно не собирался волноваться, ведь его парень точно за ним приглядит, а вот за чертёнка — да.       Они спустились по лестнице вниз вместе, но другу удалось достучаться до двух пьяных тел быстрее, чем Секби обратить на себя внимание младшего.       Зная, что Джаст, в общем и целом, не пьёт алкоголь, а тут он аж в таком состоянии, было решено хотя бы попробовать спасти его завтрашнего. Принеся с кухни бутылку воды и стакан, безуспешно пытался заставить его выпить, чтобы на утро не было так плохо, и младший быстрее отрубился, но это не так-то просто, как оказалось. — Боже, Джаст, ты мне говорил, что знаешь меру, — очередной тяжёлый вздох и снова попытка напоить, — ну же, не вредничай, тебе же лучше будет.       Тот попытался сказать что-то, но членораздельного выдать из себя не удалось и пришлось смириться с тем, что надо выпить воды. Подождав пару минут, ящер подхватил его себе под руку и повёл на второй этаж.       Поднимаясь по лестнице в один миг младший просто замирает, словно вкопанный. Секби разворачивается для того, чтобы спросить в чём дело. Но не успевает. Джаст делает шаг ближе и наваливается на старшего, целуя того в губы. От удивления ящер замирает и пятиться назад, упираясь спиной в стену. Руки младшего оказываются на шее Секби, одновременно с этим пальцы зарываются в его волосы. А более твёрдая опора заставляет целовать чуть активнее.       К собственному удивлению, когда секундный шок проходит, Секби не сопротивляется. Он не готов был отталкивать или останавливать Джаста. От него пахло алкоголем, что совсем не вязалось в голове с его образом. Из-за действий сама голова шла кругом, и почему-то это даже нравилось ящеру. Но старший не отвечал, закрывши глаза, позволил делать всё, что заблагорассудиться Джасту.       Однако продлилось это совсем недолго. Отстраняясь, младший укладывает свою голову на плечо Секби и, кажется, засыпал. Так что это был хороший шанс дотянуть его до кровати.       Заваливаясь в собственное спальное место, он долго втыкает в одну точку где-то в тёмном потолке и, наконец, осознаёт всё произошедшее, а затем чувствует, как краснеет его лицо. За ночь Секби почти не смыкает глаз, ведь рой мыслей в голове, просто ни на секунду, не затихает. Но вымотанный организм в конце концов отрубается, хоть и ненадолго.       Спустя пару часов сна на шум с кухни выполз Джаст, который держался за голову и то дело, что жмурил глаза, дабы прошло головокружение. Несколько ребят сидели на диване, попивая кто кофе, а кто пиво, чтобы похмелиться. И заметив того, по комнате пошёл протяжный звук «О-о-о». Но только Секби сидящий за кухонным столом к ним спиной, даже не повернулся посмотреть, кто там, и спокойно продолжал пить кофе, читая новости. — Джаст, ты вообще помнишь хоть что-то со вчерашней ночи? — всё же задаётся вопросом Душенька, ведь видел состояние того ночью. — Если честно, то я думаю где-то после двенадцати — вообще ничего, — проговорил чёрт хриплым голосом и присаживаясь на диван к остальным. Он сам не мог объяснить, каким чудом вчера у Модди и Жирафа вышло его споить до такого состояния.       По спине Секби пробегаются сначала мурашки, а потом резко что-то щемит в районе груди. Неужто сердце? Ящер не понимает, почему ему так больно от этих слов, по сути, и не хотелось, чтобы даже он сам, помнил эту историю.       Простое недопонимание ведь.       Джаст пьян был в хлам, вот и нашло на него что-то, ничего же серьёзного не было вложено в этот поцелуй. Он же его не помнит, значить правильно. Они всё ещё просто хорошие и близкие друзья.       Чувствуя спиной прожигающий взгляд на спине, Секби резко поворачивается и видит, как на него обеспокоено смотрит Душенька, который также краем уха слушал беседу Джаста и Альфёдова. Было ли это шестое кроличье чувство или что бы это ни было, но ящер слегка улыбается и кивает в знак того, что всё хорошо. Но просидев ещё секунду, он подрывается с места, чем цепляет на себя взгляды других ребят, и убрав за собой кружку быстро поднимается наверх. Позади слышатся чьи-то торопливые шаги, вероятнее всего, это был Клайд, мимо которого он постарался как можно быстрее проскочить, но, к счастью, он успевает зайти в душ и закрыться.       Надо было освежиться и смыть с себя и мысли об этом, и оставшиеся до сих пор фантомные ощущения чужих губ на своих. Пускай ему и понравился поцелуй, к самому Джасту он ничего не чувствует. Правда ведь?       На радость всем, остальные три дня сходки прошли без приключений, но и взаимодействовал Секби с Джастом меньше. Он всё ещё старался не подавать вид, что что-то случилось, но всё же немного избегал чрезмерного контакта с младшим.       Заметил ли это чёрт? Ответ, конечно, да, ведь главным аргументом в его голове, чтобы поехать, был сам старший. Но обижался ли он на это? Точно нет, ведь почти двадцать человек в одном доме, понятно, что хотелось пообщаться со всеми. И на это всё было списано странное поведение ящерицы.       Вернувшись во взаимоотношения на расстоянии — Секби выдохнул. Казалось, даже всё стало на круги своя, но каждый раз оставаясь в голосовом чате дискорда или на сервере один на один, перед глазами вновь всплывали картинки той ночи. И каждый раз труся головой, стараясь их откинуть, ничего не получалось, и лицо заливалось краской от смущения. Что-то явно в ту ночь либо сломало варана, либо подтолкнуло в какую-то иную сторону развития событий.

***

      Уже через пару месяцев компания собирается ещё большим составом, для празднования Нового года.       Первый день и вечер проходит до ужаса сумбурно и даже без стримов. Ведь за сутки им нужно было успеть украсить дом, всё подготовить и спланировать сам день праздника. Те, кто приезжают ближе к ночи сразу заваливаются спать, ведь для некоторых дорога всё ещё очень выматывающая. Одним из таких был Джаст, ведь на сей раз его рейс был чуть ли не ночной, так что, поздоровавшись с теми, с кем успел пересечься на пути к комнате, уснул в считанные минуты.       Внизу после уборки первичного хаоса, остался Секби и Клайд, на которых оставили развешивание гирлянд и установку ёлки, но единственным плюсом было то, что завтра они не обязаны её будут украшать, и смогут передохнуть.       Залпом допивая банку пива, Клайд, переводит взгляд на друга, который, держа в руках свою банку, уткнулся в одну точку. Парень решает подвинуться чуть ближе и спросить, что случилось, но не успевает, ведь ящер резко отшатывается назад от него как от огня, тем самым напугав и старшего. — Секби, ты чего? — с поднятыми бровями вопросительно уставился на него. — Сори, я задумался и испугался, — он тяжело вздыхает и проводит рукой по лицу, снимая напряжение. — У тебя точно всё нормально? Ты ведь никакой просто, — голос Клайда звучал обеспокоено. — Всё нормально, сплю плохо просто в последнее время, но это такое, — делая последний глоток, варан встаёт и направляется к мусорке возле лестницы, — Поэтому пойду попробую поспать, как-никак завтра в полночь надо быть огурчиком.       После этих слов он машет рукой оставшемуся на диване другу и удаляется в комнату на втором этаже.       На следующий день гул в доме стоит хуже, чем вчера, тридцать первое число, ну конечно. Теперь на лицах у всех ещё больше паники, что ничего не успеют к курантам, и если попасться кому-то в таком настроении под руку — пеняй на себя. Уже вечером этого же дня в центральной комнате стоит длинный стол, который скоро провалился бы от количества еды, стоявшей на нём. Все шутили, шумели и были просто в хорошем настроении.       Всё это время Секби практически не обращает внимания на Джаста. По какой-то счастливой случайности, девочки, которые распределяли роли, дали им задачи в двух разных «командах», поэтому ящер даже не испытывал угрызение совести за это. Он убеждал себя, что выкинул из головы тот инцидент, что он его больше не волнует и не вспоминает. Но глаза в общей компании предательски возвращались всегда к младшему.       В 12 дом заполняется криками, свистами и пожеланиями счастливого Нового года. Он был рад встретить такой праздник в окружении важных ему людей, с которыми он нога в ногу шёл и развивался дальше, и в ту минуту он даже смог облегчённо вздохнуть.       Часть людей пошла наружу смотреть, как Модди с Заком запускали фейерверки, а некоторые сидели, болтали и обсуждали планы на предстоящий год внутри. Потерявшись в своих мыслях, ящер не заметил кто сегодня взял на себя роль бармена. Но сделав глоток после пробития курантов, было ясно, чья рука сегодня разливала. И этого надо было бояться.       Через пару часов потихоньку начали разбредаться малопьющие ребята и жаворонки. На своё удивление Секби остался сидеть вместе с другими, хотя точно относил себя к первому типу ушедших лиц. Он не был активным собеседником, по большей части наблюдателем, и вот что он для себя отметил. Алкоголь достаточно хорошо развязывал язык Джасту, он становился активнее и более эмоционален. В этот вечер он уже не стал напоминать тому про меру и другие напутствия. Сам разберётся.       Где-то под раннее утро Душенька вновь вызвался, как один из самых трезвых, разводить пьянчуг по комнатам, но на этот раз это было легче, поэтому Секби продолжал сидеть в зале, просто наблюдая за происходящим. Милая сцена открылась перед ним и рядом сидящим Джастом. На плече у Жирафа заснул Нео, и когда Душа предложил отвести ангела наверх, алкоголик со стажем отказался отпускать или доверять кому-либо своего «злейшего врага». И еле стоящий Жираф на своих двух, сам отвёл того наверх. А также, вероятнее всего, Секби придётся спать в другой комнате, ведь вряд ли Жираф просто уложит Нео спать и не займёт место рядом с ним, которое вообще занял ящер ещё вчера утром.       Последние полчаса, когда оставшаяся компания пьянчуг начала расходиться чёрт затих, и просто молча сидел рядом на диване, ведь успел даже допить последний сделанный Жирафом коктейль. А Секби, в свою очередь, пытался домучить очередную надпитую банку пива, которая давно крутилась у него в руке.       Джаст, может быть, и был рационален и расчётлив, но когда дело касалось эмоций и чувств — он был бессилен. Даже на трезвое мышление парень не понимал, что происходит в его душе, и, скорее всего, это стало той самой причиной отмахнутся от прекрасно знакомой меры алкоголя и пить, когда дают и всё что дают.       Парень задержал взгляд на идеальном профиле своего друга, разглядывая каждый сантиметр лица. Что точно было в его мыслях, никто б не смог разобрать, что уже говорить про самого в хлам пьяного чёрта. Резко выдыхая, он быстро подсаживается ближе. На такое действие Секби лишь поворачивает голову и вопросительным взглядом смиряет младшего с головы до ног. Джаст вмиг сокращает расстояние между ними и коротко целует в губы. Пока старший в удивлении замирает, младший выхватывает банку из его рук и отставляет куда-то в сторону. Если ещё в этот момент в голове Секби был план побега, то через секунду тот оказывается на коленях, не разрывая поцелуя. В этот раз он действует более уверенно, а также ящер сам не был трезв настолько, чтобы оценивать это разумно, и именно поэтому он отвечает. И только по вине алкоголя. Это вовсе не из-за того, что этот поцелуй ему нравится в разы больше прошлого.       Джаст легонько кусает нижнюю губу, одновременно с этим запуская свои руки под чужую кофту. Чувствуя холодные руки на своём торсе, тело Секби пробивает словно молниями, вызывая дрожь по телу. Младший был слишком уверен в своих действиях, проходясь пальцами сначала вдоль талии, поднимаясь всё выше. Сначала ящер просто откидывает голову, но когда чёрт чудесным образом угадывает все самые чувствительные точки, он откидывается уже весь на спинку дивана, давая больше места для шаловливых ручек. Всего раз Джаст отстраняется от уст старшего набирая немного воздуха и затем углубляет поцелуй, уже в более требовательной манере. Такие действия заставляли не просто кружиться голову сильнее, а и хвататься за тонкие, но такие утончённые плечи. Под ним Секби ослабевал и был готов подчиняться всему, что пришло бы в голову чертёнку.       Целуясь спустя чуть больше трёх месяцев, сам перед собой варан признаётся. Хоть и по непонятными причинам, но он хотел повторить тот поцелуй. И плевать он хотел, что это было по пьяни, что он ничего не значил и что его никто не помнит кроме него.       Джаст придвигается ближе, ёрзая бёдрами по паху старшего, проводит языком, и осторожно проникает им между послушно открытых губ. Во рту вкус терпкого алкоголя, вкус пива и совсем немного сладкого коктейля смешиваются, опьяняя ещё больше, чем сами напитки. Секби едва ли не стонет в поцелуй, из последних сил, прижимаясь к младшему, ища больших прикосновений. Перед глазами предательски встаёт чёрная пелена, воздуха катастрофически мало оставалось в лёгких. Грудь тяжело вздымалась у них двоих, но это не помешало Джасту потянуться за новым поцелуем. Но после получения небольшой дозы кислорода, мозг Секби возвращается понемногу к адекватности, и он останавливает младшего. — Джаст, стой. Нет, на сегодня достаточно. Нам обоим надо проспаться, — смотря прямо в глаза старается сказать ровным голосом ящер, но он предательски дрожит. Младший сразу же грустнеет, но не спорит и послушно слезает с колен, давая возможность уйти. И Секби этим пользуется, быстро удаляется наверх, к сожалению, не в выбранною комнату, а там, где должен был спать Жираф.       Отпуск был запланирован ещё на три дня, но тараканы в голове ящера начинали понемногу есть его совесть и в общем его самого. Поэтому на следующий день он сообщил ребятам, что на утро планирует уехать, прикрываясь срочными делами, которые неожиданно появились третьего января. Друзья, конечно же, не могли удержать насильно, так что им не оставалось ничего кроме как смириться и понять.       Вечером того дня, когда Секби собирал вещи, Джаст решил поговорить со старшим, его внешний вид вызывал волнение. Синяки под глазами у варана были всегда, но сейчас они стали особенно видны, заторможенная реакция и совсем не вовлеченность в стриминг были звоночками. Стучит чёрт всего пару раз, и когда из-за двери слышит «Войдите» тихонько проскальзывает внутрь. Секби сидел спиной к проходу, окруженный своими вещами на кровати.  Джаст мягко проводит ладонью по спине, но не успевая сказать и слова, как ящер подпрыгивает и почти что отлетает от места, где был секунду назад. — Секби, ты чего? Я же предупредил что захожу, — младший стоял и хлопал глазами в недоумении от поведения друга последние не только дни, но и месяца. Тот стал совсем перепуганным и рассеянным.       Нет, Секби всегда терял мысль, когда что-то очень долго рассказывал, перескакивал с дела на дело, но сейчас это стало в разы хуже. Сколько раз чёрт пытался ему рассказать то ли план действий их организации, то ли просто какую-то историю, в конце своего монолога он слышал: «Что? Прости, я задумался». И смиренно выдыхал, отмечая про себя, что в который раз его не слушали. — Прости, — ящер хотел ещё что-то добавить, но не смог подобрать слова. Его взгляд был направлен на пол, где полностью раскрытым лежал чемодан, в котором был такой же хаос, как и похоже в голове его хозяина. — У тебя точно всё в порядке? Твоё поведение в последнее время настораживает, я волнуюсь, — в голосе звучала искренность. Джаст делает шаг вперёд, но Секби делает почти машинально шаг назад, чем заставляет собеседника удивиться ещё больше.       Глаза младшего бегают по лицу варана, в поисках хоть малейших ответов, но даже когда-то читаемый для Джаста, словно открытая книга, Секби, перестал быть понятным. В мыслях творился шум из сотни его же голосов, что же могло произойти и поменять друга до почти неузнаваемости, когда это началось и почему больше всех страдает именно сам чёрт. — Всё в порядке, просто плохо сплю вот и сам не свой, не переживай, Джаст, — попытки успокоить младшего не выглядели правдоподобно. И это было единственное, что мог понять он. Где тот поворот, на котором он свернул не туда и разрушил доверие Секби, что тот врёт даже о таких мелочах?       Выражение лица чертёнка меняется скорее на разочарованное, чем сожалеющие и это насторожило старшего. Слова крутились на языке, хотелось высказать всё, что накопилось на душе с того самого первого поцелуя, но все они застряли в горле. Парни стояли ещё так пару минут, в звенящей и такой неуютной тишине. Треск их взаимоотношений был слышан как до нельзя хорошо им двоим, а может даже и всем остальным.        На утро, когда первые майншилдовцы стали просыпаться, Секби уже не было. Кровать в комнате была идеально застелена, словно тут никто и не ворочался часами, стараясь разобраться в самом себе, точнее словно тут никто и не спал.       Удивлением этого вечера становиться в который раз Джаст. Ещё вчера он пил всё что ему вручал Обси, а сегодня его настроение было более терпким, чем самое крепкое вино в запасах ребят. И он не выпил ни капли алкоголя, отнекиваясь тем, что с него хватит, и его печень больше не выдержит. Но на самом деле на душе и так было тошно, куда ему ещё алкоголь. Что бы совсем выйти из строя и начудить чего похуже, чем из рассказов Душеньки про него же пьяного?

***

      Вернувшись домой после празднования Нового года, чтобы не уйти полностью в самобичевание и размышления, Секби взялся за очень долгосрочный проект на сервере. А также набрал себе идей для видео и очередь из того, что ещё надо смонтировать. Единственным отдыхом это был сон и приемы пищи. Что-что, но спорт и набор мышечной массы бросать не хотелось, поэтому даже через сильную усталость ящер продолжал ходить в зал, выпуская весь пар на тренажерах, возвращаясь домой полностью без эмоций и чувств. И так проживал день за днём, словно день сурка. Утренняя пробежка, часы за монтажом роликов до стрима, сам стрим на часов пять-шесть и дальше монтаж. Единственной переменной ставали дни со спортзалом или же записью видео. Такая продуктивность кумира пугала зрителей, но в то же время и радовала количеством контента. А вот коллег она реально ужасала.       Уже несколько раз приходил поговорить даже Альцест, который, несмотря на все конфликты с ГНДР, боялся за состояние, когда-то так называемого «сына» и части дровосеков. До него так же пытались достучаться Клайд и КлэшРейк, которых он тягал с собой на турники по вечерам, чтобы позаниматься вместе и просто поболтать. Но даже тем не удавалось, не то, что вбить что-то в голову варана, а даже достучаться и узнать что-же случилось. Он как стоял на своём, так ты хоть тресни.       На своей базе за последние пару недель Джаст увидел с десяток людей, и все твердили одно и тоже.       «Джаст, ну поговори же ты с Секби. Ты единственный кого он послушает!»       На раз третий, ему хотелось биться головой об стенку, а на раз седьмой — закричать: «Да отвалите вы от меня, не послушает он, он уже в общем не хочет даже контактировать со мной!»       И на раз одиннадцатый чёрт просто выходит из игры.       Уже в реальной жизни он правда хотел разочек стукнуться лбом об стол. Невыносимо же было слушать одно и тоже, когда люди не знают всей ситуации и требуют от тебя невозможного.       Всё чаще графики Секби и Джаста разминались. Стоило только младшему зайти на сервер или подрубить стрим, как ящер делал противоположное. В конфе организации он отвечал на предложение и обсуждение всех иных участников, кроме чёрта. Словно его просто не существовало. Раньше во всех бедах и троллингах сервера обвиняли их двоих, ведь зачинщиком был Джаст, а Секби обязательно помогал, ведь как он мог отказаться. Всеми секретными планами мести они делились между собой. А теперь младший сидел в своей яме совсем один и не имел никакого желания делать что-либо.

***

      В один выходной вечер на квартиру к Секби заваливается Клайд с немаленьким количеством алкоголя. Объясняется он тем, что пришёл споить ящерицу для того, чтобы хоть попробовать вправить ему мозги в нетрезвом виде, может поможет. — Слушай, я просто хочу тебя раскачать, я уже терпеть не могу твою продуктивность одновременно с полным отсутствием твоего базового поведенческого набора. Мне даже попиздиться не с кем на сервере! Ты ж не реагируешь ни на что, — возмущаясь разувается на пороге квартиры брюнет и проходит на кухню с пакетом трезвонящих бутылок.       Пока хозяин квартиры осознавал происходящее, друг успел наполнить холодильник с десяток стеклянных бутылок с пивом, беря парочку сразу с собой в комнату ящера. Клайд заваливается на диван, который стоял почти напротив компьютерного стола, открывает бутылку и протягивает стоящему на пороге комнаты Секби. — Пей, отказы не принимаю, пока не верну тебя в чувства, — настойчиво говорит тот, и ожидающе смотрит на ящера. — Вернуть меня в чувства тем, чтобы споить меня в дрова? — идея ему казалось уж больно сомнительной, но в конце концов берёт напиток и делает глоток.  — Как минимум, я, может, хоть с пьяного тебя вытяну причину происходящей с тобой хуйни. Как максимум, может, после того как плохо тебе будет завтра, ты поймёшь, что нехуй было так страдать всё это время, — "хороший друг", подумал про себя Секби и уселся на диван рядом.        Начало разговора пошло со скрипом, Клайд решил, что так и быть, зайдёт из далека и начнут они болтовню с обсуждения чего-то базового и того, что не всколышет ящерицу так сразу. По прошествию ещё бутылок четырёх, шатен начинает развязываться и переходит к более личным темам. Как бы тот не сопротивлялся алкоголю, но пока Клайд дай бог допивал третью, Секби начинал шестую. А такое поведение говорило другу только об одном — он очевидно устал и ему нужна была эта разгрузка.        В обычной ситуации, варана в жизни бы не унесло с такого относительно малого количества пива, да что там за процент алкоголя вообще, но в этот вечер всё же организм сдался и дал волю. — На следующую сходку поедешь? — наконец подбираясь к интересующей его теме, брюнет заходит из далека. — Нет, ну его нахуй, — короткий и лаконичный ответ, после которого Секби делает глоток больше, чем обычный за сегодняшний вечер. — Какая у тебя причина отказываться от этой поездки? Ты был буквально на каждой, как только тебя взяли на основной майншилд с академии. Что случилось на новогодней поездке, Секби? — вся защита ящера трескается, когда понимает, что друг его явно знает лучше, чем он сам. — Я не понимаю о чём ты, — он пожимает плечами и снова делает глоток, только в этот раз руки начинают труситься больше, чем от обычного опьянение, да и глаза забегали по комнате. — Ящерка, — Клайд в жизни бы не обратился к нему так, ещё и понижая голос, делая его серьёзнее. — Я тебя знаю как свои пять пальцев, и вижу, как ты не хочешь об этом говорить. Но на сколько не было бы тебе неприятно ворошить эту тему, я хочу, что бы ты рассказал хотя бы мне об этом. И ты сам понимаешь, что тебе будет легче.       Секби задержал свой взгляд на суровом выражении лица Клайда. Такая настырность от друга устрашала, но в то же время была ясна. Парень тяжело вздыхает и жмуриться, он действительно хотел бы не говорить об этом с кем либо, но и понимание, что Клайд делает это для его же блага присутствовало — А к чёрту, — после сказанного слова он на секунду усмехается и продолжает, — все мои установки в голове были растрощенны, сука, одним действием и теперь я живу, блять, в мыслях только об этом.  — А понятнее можно? Что бы я хоть что-то мог сказать по этому поводу, — брюнет внимательно всматривается в выражение лицо друга, сидящего напротив, который был отвернут и с минуту обмозговывал что сказать дальше. — Несколько, сраных, раз меня поцеловал парень, — после последних слов Секби разворачивается, чтобы увидеть реакцию на лице Клайда, ведь до жути боялся того, как отреагирует на такое заявление друг. — И в чём проблема? — теперь удивление было на лице ящера, ведь совсем не такой реакции он ждал. А в голосе брюнета было лишь недоумение и никакого осуждения. Секби вскакивает на ноги, отставляя бутылку с алкоголем, чтобы не разлить.  — Да в том, что мне понравилось, блять! Учитывая, что я натурал! — голос шатена стал громче, но не переходил на крик. Он активно размахивал руками, будто бы стараясь переспорить самого себя. — Да какой из тебя натурал, — после услышанного выражение лица варана было полно замешательства. — Ты издеваешься, Клайд? — хлопая глазами решил уточнить. — Нет. Секби, ты можешь хоть в лепешку расшибиться, но у тебя далеко не гетеро вайбы. Ты же видишь, что я не удивлён, да? — нет, он точно издевался над ним. — Да какие, в жопу, не гетеро вайбы! Мне нравятся женщины! Не мужчины! Женщины! И я абсолютно не понимаю почему мне понравилось! И почему я, блять, не могу избавиться от этой сраной мысли, о том, чтобы он поцеловал меня снова! — и наконец спустя столько времени эмоции переливаются через край терпения и выбираются наружу. Парень продолжал активно жестикулировать, было видно, как от злости на самого себя его потряхивало. — Это Джаст? — и тут его словно обливают ледяной водой на морозе. На секунду даже показалось, что он полностью протрезвел. Взгляд направляется на Клайда и панически ищет хоть малейшее объяснение этой догадке.       Друг не давил и не повторял вопрос, он молча наблюдал за стадией принятия у ящера, от осознания, что его самый потайной секрет раскрыли. И Секби тяжело выдыхает. Силы закончились после криков и возмущений, и всё на что их хватает это сесть обратно на диван, и закрывши лицо руками кивнуть. Клайд выжидает ещё минуту и вновь обращается к шатену: — Ты ведь понимаешь, что ничего страшного в этом нет? От того что ты целуешься с Джастом и самое главное, что тебе это приносит удовольствие, плохим человеком ты от этого не становишься? — в ответ на заданный вопрос ещё один кивок. — Тогда что не так? Чем ты себя выел настолько?        Единственное что хотелось, это сесть и разрыдаться от полного не то, что не принятия, а полного непонимания самого себя и своих чувств. Переведя дыхание пару раз, парень потирает глаза и убирает ладони с лица, выравниваясь. — Мне до одури страшно. Потому что он ничего не помнит. Для него это не значит ни-хре-на, — Секби делает акцент на последнем слове, отделяя интонацией каждый слог.        Парень отводит взгляд и выдыхает, словно смиряясь, со сказанными собой же, словами. Они снова некоторое время молчат. Брюнет просто даёт время успокоится и самому попробовать вновь уложить по полочкам всё волнующее. — Ничего не говори, Клайд. Мне стало легче, правда, спасибо, — друг мягко кивает на эту фразу и встаёт.  — Я тогда пойду, во-первых, поздно, а во-вторых, отдохни, — он хлопает ящера по плечу и когда тот хотел встать вслед за другом, остановил его — Сиди, я сам закрою входную дверь, комплект запасных ключей все ещё у меня.        Втыкая в одну точку на дальней от дивана стене, Секби слышит, как захлопывается дверь. И махнув на минное поле из пустых стеклянных бутылок на полу, он решает, что по убирает уже завтра. Еле дойдя до своей кровати, почти моментально, на своё огромное удивление, он засыпает. Впервые за последние несколько месяцев он проспит спокойно.

***

      Может Секби и стал лучше спать, да и в прочем начал возвращаться в образ привычного для всех ящера, но уговорить его поехать на мартовскую сходку в горы, Клайду так и не удалось.       И узнал об этом Джаст уже постфактумом. И даже не от него самого. Было ли обидно? Уже скорее нет, чем да. За эти полгода чёрт привык, что старший отдалился, избегая любого контакта. Но это стало последней каплей. Уже не хотелось ни видеть его, ни слышать о нём. Джасту надоело копаться у себя в голове, прокручивая каждый, даже самый маленький диалог с другом на поиск причин такого поведения. Он чётко осознавал —это случилось из-за него самого, но что именно младший сделал не так? Они всегда близко общались и это точно не могло стать причиной раздора, когда на первой живой встрече Джаст старался находиться рядом с вараном. И вспоминая, уже вероятнее всего в сотый раз, все их встречи, чёрт словил себя на мысли что часть воспоминай со съездов была просто упущена. Неужели алкоголь настолько влиял на него, что он забывал ни один вечер, и не два. Может Душенька и рассказывал ему на следующее утро после попойки, что успел он натворить. Но, очевидно, этого было мало. И видимо оставался только один человек, который мог рассказать. Секби. Перед которым он в чём-то сильно провинился. Ведь по словам того же Души, он всегда вызывался помочь разнести пьяные тела по комнатам. Ещё одна деталька пазла упала на гору похожих в голове Джаста. Только вот кто их собирать в единую картину будет?

***

      Почти спустя год с последней поездки, наконец-то Казани вернулась честь стать следующим городом для съезда Майншилда. Несмотря на то, что Секби и так было где жить в этом городе, он решил не упускать возможности побольше времени провести с друзьями, ведь и так не был на мартовском съезде. Ну а также, все кто жил тут, сошлись на одном мнении — никто не хотел тратить время и деньги на такси туда-сюда.       Девизом этого съезда ящер для себя делает: «Хуй с ним, что будет, то будет. Один раз живём». И когда рамки собственных предубеждений были раздвинуты, он, хоть и немного, но выдохнул.       Майншилдовцы приехали всего на три дня, но уже по знакомому опыту этого было достаточно чтобы натворить всякого.       В первые два дня ящер впервые за долгое время нормально взаимодействует с Джастом. Спокойно поддерживал диалог, помогал в бытовых делах и даже оказался вместе с ним ведущим очередного покерного стола. Чёрта это не могло не радовать и даже успокоило часть переживаний, что позволило расслабиться и без алкоголя. Только вот на Секби произведенный эффект был противоположен. Днём он старался вести себя как обычно, но ночью в голове начиналось всё по кругу. Кадры перед глазами, укорения совести и попытки самого себя уверить что всё он делает правильно. И не выдержав натиска на самого себя на третий день в голове варана что-то перещёлкивает. — Кому руки оторвать? — внезапно вечером в главную комнату залетает злой Клайд. — Что случилось? — первым из сидящей за небольшим столиком компании отзывается Нео. — Где Модди и Жираф? — в его голосе слышалось раздражение. Все взгляды были прикованы к брюнету. — Да что происходит? — вставляет своё слово и Джаст, ведь никто совсем не понимал в чём дело. — Та блять, Секби в дребезги пьяный. Я с ним знаком шесть лет, он в жизни сам до такого состояния не напился бы. Вот и спрашиваю — кто виновный? — на такое заявление у всех присутствующих глаза округляются в изумлении. Ящер на стримах своих всегда делал акцент что он не пьющий, а если и прикасается к алкоголю, то немного и только с друзьями или по поводу. Но вот что бы прям настолько, это было впервые. — Где он? — резко подрывается с места чертёнок и скидывает карты, что были у него в руках на стол. — В левой крайней спальне, уже отвёл его, — Клайд потирает пальцами глаза и возвращается к своему вопросу, — С кем он сидел на улице в беседке?       В ответ он получает только пожимания плечами. Разочарованно выдыхая, уже собирался идти к другу. — Клайд, стой. Я схожу проверю его, передохни, — подходя ближе, парень коротко хлопает брюнета по плечу и сразу удаляется из комнаты.       «Может хотя бы поговорят», — пролетает в мыслях у того, присаживаясь в круг к другим.       Джаст прекрасно знал, что даже под небольшим влиянием алкоголя, у Секби развязывается язык почти полностью и это был хороший шанс узнать всю правду. И он точно не сможет сбежать.       Младший быстро находит комнату, на которую указали и стучится. Не дождавшись ответа, он проходить в комнату, останавливаясь возле кровати, где с поджатыми коленями сидел ящер. В его руках был стакан, видимо Клайд успел всучить тому воду, но помутневший взгляд смотрел куда-то за посуду. — Секби, поговори со мной, — проговаривает совсем тихо, присаживаясь рядом. Услышав чужой голос, голубые глаза находят источник звука, но совсем никак не эмоционально не реагирует. Словно этот рубильник в голове старшего был выключен.       Пока Джаст пробегался взглядом по другу, тот всё ещё смотрел прямо на него, однако продолжая молчать. — Ящерка, прошу, хотя бы немного, — не теряя надежды, младший старался достучатся. — Я просто устал, — после долгого молчания, он наконец заговорил, хоть и совсем тихо, — и ты даже не знаешь, каково это — чувствовать твои губы на своих, а потом смотреть в твои абсолютно трезвые глаза, в которых нет ни единого намёка на то, что это вообще происходило. Ты целуешь меня, Джаст, только когда пьян, только когда теряешь контроль, а на утро у тебя в памяти пустота, и для тебя это — просто провал, случайность, глупость. Но для меня это всё. Каждый раз. Я цепляюсь за эти мгновения, как за доказательство того, что внутри не только меня есть то, о чём ты боишься признаться самому себе, как и я. И это убивает меня, понимаешь? Потому что я живу в мыслях про то, что для тебя даже не существует.       Почти на одном дыхании вываливает Секби всё что копилось почти год. Договорив последние слова, он выдыхает и опускает голову прикрывая глаза. Для Джаста ж эти слова становятся словно снегом среди лета.       Младший замер, будто земля ушла из-под ног. Он видел ящера столько раз в абсолютно разных настроениях — смеющимся, раздражённым, упрямым, но никогда таким… сломленным. Эти слова будто прорезали воздух, и отзывались тяжестью в груди. — Сек… — голос предательски дрогнул, прикусив губу, тот лишь сильнее загоняет себя в тишину.       Он чувствовал, как что-то сдавливает изнутри, будто в одно мгновение на плечи рухнули все те ночи, что так просто забывались. Все те поцелуи, что растворялись в алкоголе, вдруг всплыли перед глазами, и от этого хотелось либо бежать, либо признаться. Но по-прежнему сидел, застыв, глядя на опущенную голову Секби, и не мог решить, какое из этих двух решений страшнее. Казалось, что время вокруг замерло, а мысли и слова больше не имели значения — осталась только эта тяжесть между ними, не проговорённая и тянущая вниз.       Он наклонился ближе, почти не осознавая движения, и его лицо оказалось совсем рядом с лицом варана. Глаза варана были полуприкрыты, напряжение читалось в каждой линии его тела, и Джаст понял, что теперь он не может отступить. — Секби… — он повторил попытку позвать и голос вышел едва слышным, но настолько наполненным, что эхом прозвучал в груди обоих.       Старший поднял взгляд, и их глаза встретились — усталые, растерянные, но такие настоящие. Сердце Джаста ударило чаще, и он почувствовал, как вся его решимость растворяется. Медленно, почти робко, он наклонился и коснулся губ напротив своими. Лёгкий, осторожный поцелуй, как будто проверка, как будто попытка понять, можно ли быть ближе, несмотря на все страхи и прошлые оплошности.       Секби замер, не отстранился, но и не ответил сразу. Его дыхание сбилось, и чёрт почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось — ещё мгновение, и он бы отступил. Но тот не двинулся. И этого оказалось достаточно.       Смелость, дрожавшая внутри, вдруг обрела силу. Джаст углубил поцелуй, стал настойчивее, вкладывая в него всё, что не решался сказать словами. Он будто пытался доказать этим прикосновением: «я рядом, я настоящий, я не забуду».       Руки, до этого сдержанно лежавшие на коленях, сами собой потянулись к другу — осторожно, почти боязливо, коснулись его лица, а потом уверенно обхватили затылок, притягивая ближе. Теперь это уже не было робкой проверкой. В губах чувствовалась жажда, желание, накопившееся за долгие месяцы недосказанности.       Секби выдохнул тихо, будто сдавшись, и этот звук подбросил искры в кровь младшего. Почти незаметно, но всё же он ответил. Сначала осторожным движением, нерешительно, но потом всё смелее. Внутри него боролись страх и желание, но губы предали его быстрее, чем разум успел возразить.       Поцелуй стал глубже, в нём уже не оставалось места для сомнений. В этот момент Джаст был абсолютно трезв, абсолютно честен — и впервые не боялся показать, чего он на самом деле хочет, ведь и так наломал дров уже достаточно. Ящер чувствовал, как мир вокруг будто сместился. Каждое прикосновение чертёнка обжигало, лишало почвы под ногами. Сердце билось в висках, гулко и отчаянно, будто подталкивая: «отвечай, не отпускай, в этот раз ты не пожалеешь».       Руки Джаста скользнули к его плечам, потянул ближе, будто хотел стереть всё прошлое молчание, все стены, которые Секби строил между ними. И в конечно итоге они обвалились.       Варан всё ещё дрожал, но теперь не от страха. Его пальцы, словно сами собой, нашли воротник рубашки Джаста и сжали ткань, будто удерживая его рядом. Он больше не пытался думать — просто отдавался этому мгновению, позволяя губам отвечать всё увереннее.       Тот почувствовал это и почти улыбнулся в губы. Руки скользнули ниже, к талии, притянули крепче, лишая воздуха, но даря что-то другое — такое, чего они оба давно ждали. Поцелуй был уже не осторожным поиском, а бурей, в которой с каждой секундой становилось всё труднее различать, где страх, а где желание.       Их дыхание смешалось, тяжёлое, прерывистое, будто каждый вдох мог сорвать слова, которых они так боялись. Но слов не нужно было. Всё говорили их губы, их дрожащие пальцы, их близость, которая наконец перестала быть запретной в установках, что покоились в их головах всё это время сомнений. Секби прижимался ближе, почти теряя себя в этом жаре, его руки уже не дрожали — он отвечал с такой же жадностью, как и Джаст. Они уже не замечали, как двигаются, как пространство вокруг будто сжалось до нескольких сантиметров между ними. Ещё миг — и граница будет пройдена.       Но именно тогда Джаст, стиснув зубы, оторвался. Тяжёлое дыхание вырвалось из его груди, лоб остался прижат к лбу парня напротив, а руки всё ещё держали его так, будто боялись отпустить. — Господи… — выдохнул он хрипло, едва не возвращаясь к его губам, — Я не могу вот так. Я хочу, но… — он закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. — Я трезвый, Секби. Я должен объясниться на твою ясную голову, а не прятать вновь всё за поцелуем, который на этот раз не вспомнишь ты.       В воздухе ещё висело напряжение, оглушительное, но одновременно с этим сладкое и мучительное. Казалось, стоит одному из них снова пошевелиться — и кто-то сорвётся с цепи. Но Джаст удерживал равновесие, борясь с самим собой и стараясь доказать, что его чувства сильнее очередного порыва.       Секби, хоть и нехотя, согласно кивает, после чего зарывается носом в шею младшего перемещая руки на его талию и мягко обнимают. — Останься, прошу, — совсем тихо бормочет ящер, ну и как чертёнок мог отказать ему.       Но всё же Джасту приходиться выбраться из кольца рук для того, чтобы выключить свет в комнате и накрыть их одеялом. Возвращаясь к варану, он ложиться чуть выше, благодаря чему Секби укладывает свою голову на его руку и прижимается вновь, возвращая руки на место. И благодаря всему случившемуся сегодня не только ящер выспится вновь впервые за несколько месяцев, а и Джаст заснёт без вихря мыслей и тревог.       На утро Секби медленно открывает глаза. Сначала кажется, что он всё ещё во сне: мягкий свет просачивается сквозь занавески, в комнате тихо. Он моргает, пытаясь сосредоточиться и понимает, что Джаста рядом нет. Пустота на подушке, пустота в объятиях — вместо тепла теперь лёгкий холодок пробегался по телу.       Секби приподнимается, слегка потягиваясь, и осматривается. В этот момент дверь тихо отворяется, и в комнату осторожно заходит Джаст. В руках у него стакан воды и маленькая таблетка. Его волосы ещё слегка взъерошены, глаза сонные, но на губах скользит лёгкая улыбка. — Доброе утро, — тихо говорит он, подходя ближе, — Думаю, тебе это пригодится.       Он протягивает стакан и таблетку Секби, который, не отводя взгляда, берёт их. Одним движением ящер запивает таблетку, осушая стакан до дна. Младший садится на край кровати, слегка наклонившись, чтобы увидеть его лицо. — Как себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает младший, проходясь взглядом по другу. — Паршиво, конечно, но сам же виноват, так что будем считать это уроком, — он горько усмехается и смотрит прямо в глаза парню напротив. В ответ чертёнок коротко смеётся и интересуется: — Обрабатывать информацию можешь? Или чуть позже лучше? — Могу, не хочу ещё больше оттягивать, — произносит варан и берёт руку Джаста, сплетая в замок их пальцы. — Хорошо, — кивает головой и продолжает, — Прости меня, правда.       Секби приподнял бровь, но ничего не сказал, только слегка сжал его пальцы в ответ, давая понять — продолжай. Джаст выдохнул, будто собирался с духом, и заговорил медленнее, чем обычно, словно боялся что-то испортить неосторожным словом. — Я вёл себя как идиот, — тихо признался он, опуская взгляд на их сцепленные руки. — Все эти месяцы… Я слишком часто позволял себе лишнего, думая, что если спишу это на алкоголь — то оно не будет настоящим. Что так легче… и для тебя, и для меня. Но на самом деле я только запутывал нас обоих.       Он нервно провёл большим пальцем по ладони Секби, словно проверяя, не уберёт ли тот руку. — Каждый раз, когда я целовал тебя пьяным, я знал, что это неправильно. И всё равно это делал, ведясь на поводу у импульсивных решений. Мне стыдно. Ты не обязан был терпеть это, — голос его дрогнул, но он заставил себя поднять глаза. — И ты вправе злиться.       Некоторое время в комнате стояла тишина — только тиканье часов да слабое дыхание. Секби смотрел на него внимательно, будто пытаясь прочесть не только слова, но и всё то, что пряталось за ними. Но во взгляде старшего не было и намёка на злость или обиду, он смотрел мягко и со всем трепетом. — Но я больше не хочу, чтобы у нас было так, — добавил Джаст чуть тише. — Я хочу быть честным. Перед тобой, перед собой. Я хочу быть рядом с тобой и абсолютно не из-за влияния алкоголя. А потому что я этого хочу. По-настоящему.       Он осторожно улыбнулся, но в его улыбке было больше вины, чем радости. — Так что… я извиняюсь. За всё. — Он отпустил его руку, хотя пальцы дрожали, явно не желая отпускать.       Секби долго молчал. Его взгляд был изучающим, как будто он проверял: действительно ли Джаст говорит то, что чувствует. Наконец он медленно выдохнул и, вопреки ожиданиям младшего, не отстранился, а наоборот — подтянул его руку ближе. — Ты умеешь всё превращать в хаос, — тихо сказал он, и уголки его губ чуть дрогнули. — Я злился, да. И не один раз хотел, просто оборвав всё, закончить это.       Он отвёл глаза, потёр виски и продолжил: — Но, знаешь… каждый раз, когда ты это делал, я не останавливал тебя. Потому что часть меня тоже этого хотела. И от этого было ещё хуже.       Секби снова посмотрел прямо в его глаза — открыто, без попыток прятаться за сарказмом или колкостью. — Так что, давай честно: виноваты мы оба. Ты — потому что прикрывался алкоголем, я — потому что молчал и позволял тебе думать, что ничего не происходит и я беспричинно отстранялся.       Он на секунду сжал его руку крепче, будто закрепляя сказанное. — И я хотел бы, по-настоящему, также быть рядом.       Варан слегка наклонился вперёд, расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Его голос стал тише, но твёрже: — Давай больше не прятаться, Джаст. Ни за пьяными поцелуями, ни за чужими ожиданиями.       Джаст будто задержал дыхание. Его обычно быстрые и дерзкие ответы растворились — на этот раз он не поспешил вставить шутку или отвести тему в сторону. Он смотрел в глаза Секби, и в них отражалась смесь облегчения и тревоги: словно он боялся сделать шаг и снова всё испортить. — На трезвую, — тихо повторил он, будто проверяя, правильно ли понял. Секби слегка кивнул, и в его движении было что-то непривычно мягкое.       Младший потянулся вперёд, медленно, будто опасался, что любое резкое движение разрушит хрупкое напряжение между ними. Секби не отстранился. Наоборот — чуть подался навстречу. Их пальцы, всё ещё сцепленные, сжались крепче. И вот, когда расстояние между ними стало совсем крошечным, Джаст остановился, задержавшись буквально в миллиметре от его губ. Его голос дрогнул: — Уверен? — Уверен, — спокойно ответил Секби.       Эти два слова будто сорвали последнюю преграду. Джаст аккуратно коснулся его губ — осторожно, почти нерешительно, как будто впервые учился целовать. Никакой поспешности, никакой грубости — только мягкость, тепло и та правда, о которой они боялись говорить вслух.       Секби ответил на поцелуй так же спокойно, будто подтверждая: да, это правильно, именно так и должно быть. В этот момент не было алкоголя, путаницы или сожалений — только они двое и ощущение, что, наконец-то, всё встало на свои места. Когда они отстранились, Секби всё ещё держал его руку, не позволяя разжать замок пальцев. — Вот теперь, — сказал он тихо, почти с улыбкой, — я готов поверить, что это по-настоящему.       Джаст чуть смутился от этих слов — и это было в нём непривычным. Обычно он легко находил, чем парировать, но сейчас язык будто отказывался шутить. Он посмотрел на их сцепленные руки, потом снова на лицо Секби и тихо выдохнул: — Я сам только сейчас понял, насколько всё это… настоящее. Без глупостей, без отмазок. Просто мы.       Джаст тихо рассмеялся — на этот раз искренне и так легко, а затем продолжил, — Ты вообще понимаешь, какой ты ненормальный?       Пробормотал он, глядя прямо в его глаза. — Нормальный человек давно бы меня послал к чёрту. — Может, я и ненормальный, — варан чуть улыбнулся в ответ, — но я точно знаю, что не хочу отпускать тебя.       В тишине после этих слов Джаст будто окончательно сдался — не в плохом смысле, а так, словно наконец позволил себе быть честным. Он снова потянулся вперёд и коснулся его губ коротким поцелуем — лёгким, но уже более уверенным. И в этот момент всё напряжение последних месяцев растворилось, оставив после себя только ясность: впервые это было их выбором, а не случайностью.       Секби резко укладывает руки на плечи младшего и тянет на себя, утаскивая обратно в объятия, с которых тот с утра убежал. — Нам ещё сегодня уезжать, помнишь же? — совсем не сопротивляясь действиям старшего, младший спрашивает. — Точно, совсем с головы вылетело. У тебя сегодня самолёт? — в голосе слышалось осознание и нотка грусти, особенно в последнем вопросе. — Я планировал взять билеты ещё вчера, но отвлёкся и совсем забыл. Так что по факту, я даже не знаю когда собираюсь домой, — спокойно рассуждал Джаст, лёжа на груди варана. — Тогда не хочешь на пару дней остаться у меня? — зарываясь носом в волосы младшего, бормочет ящер. — Я с удовольствием, — он подымает голову и заглядывая в голубые глаза, улыбается. На что получает легонький поцелуй в нос и тихий заливистый смех.       За суматохой сборов вечер наступает быстро. Прощались с друзьями они отдельно, чтобы не вызывать подозрений, рано им ещё знать, да и рассказывать пока не было про что.       Квартира старшего встречает полумраком и прохладой благодаря тому, что стояла три дня с окнами на проветривании. Есть не хотелось, ведь успели ещё и поужинать всем вместе, таким образом после оставленных вещей в коридоре и быстрого душа, Джаст расположился на диване в ожидании, пока Секби его догонит.       Стоя перед зеркалом в ванной, варан причесывал влажные волосы и заканчивая водные процедуры, слышит тихие шаги позади себя. Как вдруг, чувствует на своём плече тяжесть. Кидая взгляд на отражение, видит довольное лицо чертёнка, что пристроился за ним. — Что случилось? — совсем мягко произносит старший, умиляясь этой картине. — Не дождался тебя в зале, — наиграно надувает губы, — Ты слишком медленный, вот и пришел по твою душу сам       Пока Секби коротко хихикает со слов младшего, тот не упускает момент, когда ящер стоит с полуголым торсом и несильно кусает за плечо. — Джаст! Ну что началось, то? — возмущенно вскрикивает и переводит недовольный взор на уже на хитро улыбающегося чертёнка. — Ты просто слишком соблазнительно выглядишь, — на эту фразу младший чувствует на себе вопросительный зырк, — Что? Ты сам виноват, что предложил у тебя остаться, вот теперь мирись с моими выходками       Чёрт пожимает плечами, ехидно улыбаясь и обвивает руками торс ящера. Легонько, словно совсем случайно, очерчивает подушечками пальцев слегка выступающие кубики пресса. По спине шатена пробегаются мурашки от таких касаний. Шумно вдыхая носом, сводит лопатки, выравниваясь в спине. — Доиграешься ж, чертёнок, — предупреждает Секби и перехватывая руки младшего, разворачивается. — Кто сказал, что я этого не добиваюсь? — очередная искусная ухмылка, которая так и манила к себе. Сдерживаться больше не было смысла, в связи с этим Секби тянет Джаста на себя, освобождая руки того, от своей сильной хватки.       Секби крепко держал Джаста, их тела почти слились, и в воздухе повисло напряжение, которое нельзя было игнорировать. Младший не спеша приблизился ближе, их лица были в сантиметре друг от друга, и в этот момент мир словно замедлился. — Ты слишком близко, — пробормотал Секби, но в голосе не было осуждения — только тягучие ожидание.       Джаст ухмыльнулся, не отступая, и провёл пальцем по линии подбородка ящера, будто проверяя, можно ли переступить невидимую границу. И тогда, почти беззвучно, их губы встретились. Сначала легко, исследуя, осторожно, словно проверяя реакцию друг друга. Но сразу же напряжение, накапливавшееся в течение вечера, превратилось в тихую, но уверенную страсть. Поцелуй был тёплым, насыщенным, и тот не удержался — лёгонько сжал плечи старшего, притягивая ближе.       Секби, в свою очередь, расслабился, но в его взгляде оставалась вся та смесь недовольства и желания, которая так подогревала ситуацию. Их дыхание смешалось, сердца стучали в унисон, а руки Джаста скользнули по спине ящера, изучая каждый изгиб, каждую реакцию. Но вдруг чертёнок отстраняется и проговаривает, очевидно дразня: — В отношениях без обязательств не нуждаюсь, — в первые пару секунд до варана не доходит смысл этих слов, а после осознаёт намёк. — Чертёнок, ты и так только мой, сам же подтвердил это, — Секби не был готов так легко сдаваться. Парирование фразочек друг друга было одним из главных пунктом их взаимоотношений и воспринималось как вызов. — Я жду, — Джаст секундно вскидывает брови в ожидании. На что ящер закатывает глаза и хмыкает. — Парнем моим станешь? — он сдаётся, ведь кровь в жилах стыла, от такого пристального и до ужаса привлекательного взгляда младшего. — Ну вот, сразу надо было так, — чёрт улыбается ещё шире, видя недовольство на лице напротив прыскает от смеха, — Конечно стану, ты ожидал другого ответа?       Но после этих слов, Секби даже не собирался что-либо говорить. Он вновь припадает к губам Джаста, целуя требовательнее, чем раньше. Поцелуй стал глубже, сильнее, насыщенный тем, что накопилось между ними за все эти месяцы. Джаст не отпускал его, тянул к себе, словно хотел втянуть в себя всё тело и внимание одновременно. Его руки уже не просто скользили по спине ящера — они сжимали, обвивали, исследовали, держали крепко, проверяя границы терпения и желания.       Секби застонал, едва сдерживая себя, отвечая на каждый жест младшего. Его пальцы впились в плечи Джаста, будто пытаясь почувствовать каждую мышцу, каждое движение. В воздухе висела жара — их дыхание, смешанное и прерывистое, создавало ощущение, что мир вокруг сжался только до них двоих.       Джаст едва отстранился, чтобы посмотреть на него глазами, и в этих глазах Секби видел смесь страсти и уверенности. Он провёл ладонью по щеке ящера, потом снова потянул его к себе, губы нашли шею, подбородок, спускались к ключицам, оставляя тихие следы по коже. Но в миг ящер останавливает возлюбленного и утягивая в очередной поцелуй слепо ведёт в свою спальню. Сердце младшего на миг замирает от осознание начатого, ведь для него это было просто шалость. Которая с успехом удалась.       Следующие пару дней были лучшими за последние полгода, если не больше. Жить с Секби для Джаста оказалось одним удовольствием. Вкуснее еду чем готовку ящера, он в жизни не ел и был готов зацеловать не то, что руки, а всего его. Но главным плюсом оставалась возможность выливать весь свой тактильный голод на быстро смирившегося парня. После нескольких раз, ящер перестал пугаться вечно подкрадывающегося чертёнка из-за спины и сам стал ожидать таких действий. Пожив вместе, чёрт понял, что крайне сильно не хочет возвращаться домой за сотни километров от Секби.  Им двоим очевидно уже хватило расстояния и недопониманий на его основе. Поэтому по возращению Джаста домой, тот активно начнёт заниматься своим переездом к ящеру. И было плевать на все трудности, которые возникнут, ведь желание быть рядом было важнее всего на свете.