Тьма сгущается вокруг меня

– Найс, я так больше не могу. – Рэк лежал рядом и смотрел на него. Голос пропитан приятной хрипотцой и усталостью. – Как так? – Найс повернулся в его сторону, но смотрел в окно. Темнело. С кондиционера на подоконник капал конденсат, отсчитывая сколько осталось их отношениям. Кап. Кап. Кап. Аккомпанемент его страданиям. – Ты понимаешь о чём я. – Слова прозвучали как удар. Сердце Найса забилось как сумасшедшее – так сильно, что хотелось вырвать его, лишь бы не услышали. Из-под рамы просачивалась вязкая черная субстанция, тут же обрушиваясь на пол с хлюпающим звуком. Он резко перевёл взгляд на Рэка, пытаясь игнорировать нахлынувшие чувства. Прошла всего секунда – невыносимо тягучая секунда, будто растекающаяся не во времени, а в пространстве. – Я… – Ты мне всю руку отлежал, я почти перестал её чувствовать. – Ах… Да. – Найс замер на миг, дважды моргнул, прогоняя наваждение, освободил его руку из плена и усмехнулся. – С одной рукой было бы весьма неудобно быть моим злодеем. – И твоим любовником. – Это бы мне не помешало. – Найс потянулся к его губам, попутно пробегая кончиками пальцев по рёбрам. Рэк издал краткий стон, приглушенный поцелуем, – этого было достаточно, чтобы уголок губ дрогнул в едва уловимой, но безошибочно довольной усмешке. Найс отстранился. – Ты издеваешься надо мной. – Ещё как. Найс откинулся обратно на подушки, явно намекая на отсутствие продолжения. Он закрыл глаза – и звуки отступили, будто Рэк одним своим присутствием отгонял их. Сам заполнял собой пространство вокруг Найса. Комната пропиталась запахом его кожи, он наполнял его лёгкие, душу, успокаивая. Ненадолго, но давал передышку – ложную надежду, которую он так жадно глотал. Когда Найс открыл глаза, Рэк всё ещё растирал онемевшую руку. Найс посмотрел на время. Спокойствие лопнуло. Знакомый липкий холодок скользнул по позвоночнику. Найс тут же вскочил, заставив Рэка вздрогуть, и начал одеваться с какой-то лихорадочной поспешностью. – Ты уже уходишь? Не хочешь ещё ненадолго остаться? – Уже поздно. Меня хватятся, и у нас будут проблемы. – Господи, пусть они уже идут лесом. – Когда-нибудь, но не сейчас. – Когда ты ещё придёшь? – Голос на последнем слоге оборвался, будто Рэк уже смирился с возможностью, что он никогда не вернётся. Найса бесило это – «Это ты сейчас собирался меня бросить, а не я». – Не знаю. Постараюсь на этой неделе. Дверь я закрою, не провожай. Пока. Глухой стук. Щелчок. За дверью он опять встретил это. Найс со злостью наступил на неё, расплющивая. На ботинке остался густой склизкий след. Жижа тут же срослась обратно в черную массу, пульсируя и стремительно разбухая. Найс резко отшатнулся. Она не переставала расширяться, намереваясь заполнить собой всё пространство. Включая его. Лишь дверь позади оставалась нетронутой. За считанные секунды огромная черная стена возвысилась над Найсом. Она угрожающе нависла, колыхаясь, готовая вот-вот накрыть его волной. Её поверхность колебалась, нарушая законы перспективы: то внезапно сжимаясь в бесконечно далёкую точку, то мгновенно нависая грозной массой в сантиметрах от лица. В пульсирующей черноте мелькали искаженные видения: его собственное лицо, искаженное ужасом, тут же сменялось десятками пустых глазниц, уставившихся на него из самой глубины тьмы. Чем плотнее сжималось пространство, тем отчетливее накатывал влажный булькающий гул, сплетающийся из сотен перебивающих друг друга голосов. Найса охватила ледяная дрожь. Он вжался в дверь, судорожно собирая волю для рывка. Последнего рывка, как каждый раз Найс пытался себя убедить. Но сделать шаг, казалось, невозможно. Каждое движение давалось с нечеловеческим усилием, словно он продирался сквозь вязкий, живой деготь. Чем больше он боролся, тем быстрее увязал в нём. Оно облепило ботинки, поднимаясь выше, цепляясь за брюки, за волосы, проникая под ногти. Найс зажмурился, зажал рот ладонью – и отчаянно пытался прорваться сквозь гущу этого липкого месива. Он чувствовал, как оно обволакивает его, затекает в уши, нос, под веки, заполняя всё вокруг, грозя поглотить изнутри и снаружи одновременно. И только одна мысль пробивалась сквозь панику, сквозь слизь, сквозь тошноту: «Рэк не должен видеть этого. Никто не должен».

***

Дом встретил его глухим молчанием. Луна, должно быть, уже спала. И хорошо. Свет он не включил. Это не помогало избавиться от противного гнетущего чувства. Ровно как и душ. Горячая вода хлестала из лейки, наполняя замкнутое пространство белым шумом. Он стоял под этим шквалом и сдирал кожу до красноты, но липкое ощущение не исчезало. Слизь пробралась в поры, текла по его венам вперемешку с кровью. Билась в его сердце. Найс бросил взгляд сквозь запотевшее стекло на бритвенный станок на полке, тускло поблескивавший в слабом лунном свете, но тут же отвернулся. Рэк бы не оценил, если бы он пришёл к нему исчерченный порезами. Бессмысленно. Сквозь рёв душа, пробивались тихие, мокрые хлюпы. Черная масса извивалась по кафелю, пульсируя, как живой орган. За ней копошились десятки таких же тварей, просачивались из стыков между плитками, облепляли стены, пол, оставляя за собой блестящие склизкие следы, вызывающие рвотные позывы, которые тяжело сдерживать. Они преследуют его уже не неделю и не месяц. Но к этому невозможно привыкнуть. Их становилось только больше. Стоило лишний раз обратить на них внимание – твари набрасывались на него, поглощали, переваривали. Запах их, противно сладковатый, становился похож на желудочный сок, жгучий и кислый. Они высасывали из него все силы, но не убивали. До сих пор почему-то не убивали. Найс с трудом добрался до футона. Твари выбирались из-за углов, ползали перед глазами, забирались на спину, руки, ноги. Он уже не пытался их скидывать – знал, что это бесполезно. Сдавшись, он крепко зажмурил глаза, пытаясь не обращать внимание, и молился поскорее потерять сознание от усталости. Провалиться.

***

Каждое утро, с трудом уснув, он просыпался за 3 часа до будильника. Этого едва хватало, чтобы привести свой внешний вид в состояние "у него всё замечательно". Тонны консилера, вымученная нежная улыбка на губах и в глазах – глаза самое сложное, – а дальше фанаты додумают сами. Луна сидела за барной стойкой и размешивала сахар в чае, громко стуча ложкой о стенки кружки. Звук звенел в голове, раскачивая шаткие нервы. Найс сжал кулаки. Женщин бить нельзя. Женщин бить нельзя. Женщин бить… – Что ты там бормочешь? Если есть что сказать – говори. – Доброе утро. – Найс усмехнулся сам себе. Луна взглянула на него исподлобья. Она ненавидела эту фразу. – Доброе? – Голос переходил в рык. – Добрым оно станет, когда на этой планете не будет тебя. – Ты всегда можешь открыть портал на соседнюю. – Найс проговорил с сарказмом. – Ах, точно. Уже нет. Извини, совсем забыл. Луна громко поставила чашку на стол, и, выругавшись, ушла. Странно, что на этот раз в него ничего не кинула. Удовольствие от победы быстро смеркло. Тишина. Зря он это сказал. Общество Луны гораздо лучше, чем общество самого себя. Они реже показывались при других. Луна, Рэк, фанаты — никто не замечал, как они прячутся в тенях, шепчутся в такт дыханию: «Ты – обман»  «Они увидят»  «Увидят-увидят-увидят…»  «И избавятся».

***

Идеальное утро для рекламы апельсинового сока. Ласковое солнце, поющие птицы, скрежещущие кузнечики – всё по сценарию. Дверь лимузина захлопнулась. Кондиционер выл тихим, надтреснутым голосом. Воздух пах кожей сидений, дорогим парфюмом и чем-то ещё – сладковатым, затхлым. Как вода в вазе, где слишком долго стояли цветы. Голова гудела. Слишком много стресса, слишком мало сна. Найс потёр виски — и тогда заметил: тень от его руки растянулась и поползла по потолку. – «Опять», — пронеслось в голове. Он знал, что если выдаст панику — оно поглотит его прямо здесь. Напротив него сидел сгусток тьмы. Не просто отсутствие света — живое, дышащее существо. Плотная маслянистая субстанция, пульсирующая в такт его сердцу. Чёрные нити тянулись по потолку, как плесень, капли оседали на стекле, оставляя жирные следы, а в центре – лицо. Нет, не лицо. Дыра, лишь отдалённо напоминающая его собственные черты. Она смотрела. Найс не мог отвести взгляд. Его зрачки расширились, отражая эту бездну. Тьма шевельнула "губами", но звука не было — только чувство, будто кто-то проталкивает слова прямо в его череп: «Они всё видят». Она протянула «руки» — щупальца, состоящие из чего-то скользкого и тёплого, словно внутренности. Найс сильнее вжался в сидение. Желудок свернулся в комок. Дверь открылась. Яркий свет ворвался в салон, и черная сущность рассеялась, как дым, оставив после себя лишь тошнотворный привкус во рту. На её место села Мисс J, будто ничего не заметив. По спине стекал ледяной пот. Найс открыл рот, собираясь было что-то сказать, но, не подобрав слов, закрыл обратно. – Доброе утро. – Мисс J поправила очки, скользнув взглядом по мокрому виску. – Жарко? – Не дожидаясь ответа, она протянула ему салфетку. – Убери это. Помнишь, что у нас сегодня? – Доброе. Спасибо. – Губы сложились в привычную ухмылку. Найс взял салфетку, пытаясь сдержать дрожь. – Интервью у какого-то мелкого журналюги, мотивирующая речь на площади Люмен и романтическое – Найс выделил это слово – свидание с Луной. – В программу добавили ещё бой с твоим заклятым врагом. В последнее время рейтинги проседают, ты уж постарайся. Найс презрительно взглянул на Мисс J. – Сколько раз я просил предупреждать об этом заранее? Рэк в курсе, что сегодня его ждёт "неожиданное" появление? На экране, как кстати, всплыло уведомление: «Сегодня увидимся». Найс смахнул сообщение и устало вздохнул. Кто из них недавно слал Treeman куда подальше? – А когда он был против? Он уже получил сценарий. Твоя очередь. – Мисс J передала ему десять страниц банальностей. – Успеешь ознакомиться? – Разумеется. – Чудно, – она уже смотрела в планшет, стирая его из поля зрения. Бумага пахла типографской краской и тошнотой. На первой странице: «Улыбайся». Пальцы смяли край страницы. У студии его встретила толпа фанатов. Их улыбки были такими искренними, такими жадными, что хотелось сдохнуть. Руки тянулись к нему сквозь оградительные сооружения. Зрение мутнело, казалось, что это те же щупальца, готовые утащить его и проглотить. Найс знал – если даст волю панике, они материализуются здесь и сейчас, на глазах у всех. Нужно дышать ровнее. Позволить дотронуться. Их пальцы оставляли на его коже липкие следы. Противно. Омерзительно. Тошнота подкрадывается к горлу. Вдох. Выдох. Не обращать внимания. Продолжать улыбаться. Всё хорошо. Найс машинально пожимал руки, дарил автографы, делал комплименты, не видя лиц. Всё идеально. Когда он добрался до гримёрки, то первым делом подбежал к раковине. Вода хлестала, кожа покраснела от трения, но содрать прикосновения всё также не удавалось, грязь въелась глубже кожи. Свет тревожно мерцал, пока совсем не погас. Комната погрузилась во тьму. Воздух сгущался, и каждый вдох обжигал лёгкие. Со всех сторон на Найса смотрели пустые глазницы. Сотни. Тысячи. В дверь постучали. Всё исчезло. Лишь на миг что-то мелькнуло в углу. Мисс J зашла, громко цокая каблуками. За ней – пара визажисток. Они улыбались, не замечая, что его зрачки неестественно расширены. Одна из них потянулась поправить его воротник. Ногти — идеальный френч, кожа без единой поры. Даже отдушка духов напоминала не человека, а новый флакон из коробки. Найс едва не дёрнулся – её тень на стене неестественно изогнулась, но, казалось, никто, кроме него, этого не заметил. – Через 20 минут начинаем. Повтори реплики. – Холодно отчеканила Мисс J.

***

Интервью. Запись в прямом эфире. Интервьюер: «Найс! Для миллионов зрителей вы – воплощение надежды. Ваша сила буквально заряжает мир светом. Как вы справляетесь с этой невероятной ответственностью?». Найс: «Сила – она не во мне. Она – в вас. В каждом, кто верит, что добро сильнее. Я просто… зеркало. Зеркало вашей веры в лучшее». Интервьюер: «Как трогательно! А были ли моменты, когда эта вера… колебалась? Темные дни, когда свет казался недостижимым?». Найс: «Тьма… – она часть пути. Как ночь перед рассветом. Главное – помнить, что рассвет обязательно наступит. И держаться за тех, кто светит вам в этой ночи». Интервьюер: «Вы часто говорите о единстве, взаимопомощи. Но ведь героизм – это и колоссальное одиночество на вершине? Не давит ли груз исключительности?» Найс: «Одиночество? Хах. Я не один. Я окружён любовью Луны, любовью миллионов вас! Каждое ваше письмо, каждый крик поддержки – это крылья за моей спиной. Я не исключительный – я просто тот, кому повезло стать символом. Символом вашей силы!». Интервьюер: «Последний вопрос от наших зрителей: что самое главное в жизни супергероя? Сила? Мужество? Любовь?» Найс: «Самое главное? Надежда. Неугасимая вера в то, что завтра будет лучше, чем вчера. Что каждый из нас, даже самый маленький, может изменить мир к лучшему. Верьте в меня! Верьте в добро! И тогда… никакая тьма не будет вам страшна!». Интервьюер: «Вот он – идеал! Найс! Дарит нам надежду!». – Мама, я хочу быть таким же, как Найс! – Тише, дорогой, тише. Ты обязательно станешь. Аплодисменты взорвались, едва он замолчал. Найс тонул в обожании. Чувствовал, как их вера подпитывает его, даёт прилив мнимых сил – сладкий, пьянящий, временный. Как укол адреналина в умирающее сердце. Голова кружится. Ещё одна улыбка, ещё несколько фотографий. В ослепительном свете софитов на долю секунды заплясали черные точки.

***

Площадь Люмен. Море людей. Крики «Найс!», «Идеал!». Найс парил над сценой, размахивая руками с отрепетированным пафосом, залитый лучами искусственного солнца. Микрофон ловит его дыхание — чуть сбивчивое, хотя улыбка безупречна. Голос, усиленный динамиками, звучит почти механическим. – …и потому я говорю вам: НЕ БОЙТЕСЬ ТЬМЫ! Ваша вера — вот истинный свет! Она сильнее любого зла! Она… Тень позади Найса едва дрожит. В голове звучит голос Рэка: «Я так больше не могу…». Он запнулся. На долю секунды. Но толпа замерла в ожидании. Суфлёр в наушнике яростно шипит: «Соберись! Следующая фраза: "Вместе — мы непобедимы"». Найс сделал вымученный широкий жест. – …она… вместе — мы непобе… Взрыв. Искры. Дым. Из люка вырывается фигура в чёрных доспехах. — НААААЙС! — С криком набросился на него Лорд Разрушитель. Его маска как обычно съехала на бок. Весь образ Рэка, казалось, выстроен так, чтобы он выглядел его антиподом, чтобы было легче ненавидеть. Толпа ахнула. Камеры жадно навели объективы. Бой. Это должен был быть цирк. Театральные удары Лорда Разрушителя – мимо, с грохотом в декорации. Пара изящных уворотов со стороны Найса, удар и пафосная победная речь. Но сегодня рутина давалась особенно тяжело. С каждым движением Найс чувствует пульсирующую боль в висках. Голос Лорда Разрушителя звучит фальшиво-зловеще, как в плохом спектакле. – Непобедимы? Смешно! Ты – пустышка, Найс! Твоя надежда — сладкий яд для слабаков! «Пустышка». Сейчас будет удар в живот, уклониться влево, изящный перуэт… Но Найс замер. Глаза Рэка в шоке расширились под маской. Удар пришёлся точно в солнечное сплетение. Хруст. Ребра? Микрофон? Воздух вырвало из лёгких. Он пролетел десять метров, пробив стену склада. Пыль. Боль. Тьма в глазах. Щупальца черной жижы выползали из трещин стен, сливаясь с его тенями. Тошнит. — Найс, ты сдаёшься перед силами тьмы? Тебе никто не поможет! — Рэк рванул за ним в пролом, и едва Найс рухнул на груду ящиков, вокруг них с грохотом взметнулись стены, отрезая разбитый угол склада от камер и толпы — Ты идиот?! — Рэк рухнул перед ним на колени, срывая маску. — Почему не уклонился? Я же… я же не сдерживаю силу! Его пальцы дрожали, когда он потянулся проверить ушиб. Шлепок. Найс отшвырнул его руку. — Я в полном порядке. – Голос звучал глухо. Рэк застыл с растерянным выражением лица. Найс поднялся, отряхивая плащ. Пыль оседала на лице, смешиваясь с потом. — Ты… — Рэк впервые за три года "вражды" выглядел настолько потерянным. — Что с тобой? Найс смотрел сквозь него. И вдруг — кашель. Неудержимый, рвущийся изнутри. В горле встал тот самый сладковато-гнилостный привкус. Он судорожно закрыл рот рукой, почувствовав, как что-то горячее и вязкое поднимается вверх, готовое выплеснуться. Когда приступ стих, он отдёрнул руку, ощущение склизкой, невидимой плёнки не отпускало кожу. Лицо его было мертвенно-бледным, губы синеватыми, а в глазах стояла паника, которую он ещё не успел скрыть. – Найс?! Черт возьми… что с тобой? — Рэк видел его раненым, избитым, но такого внезапного, животного страха в его глазах — никогда. – Готовься ко второму раунду, – сказал он слишком монотонно, будто читал по бумажке. Как будто всё ещё играл. Не замечал, что мир вокруг уже начал трещать по швам. – Найс, хватит! – Рэк шагнул вплотную, впиваясь пальцами в его плечи. – Послушай меня. Вдох-выдох. Сейчас выйдешь, улыбнёшься, скажешь… чёрт, что угодно! "Это часть моего плана"! А потом я… я увезу тебя. Ты же держался дольше. Ещё пять минут, ладно? Найс смотрит куда-то в угол. Чернота пульсирует на языке. Он медленно кивает. Рэк отступает, переключаясь на "роль". Стены рушатся. – НАСТОЯЩИЙ ГЕРОЙ? СМЕШНО! Найс поднимается. Он механически повторяет заученные жесты. Улыбается. Они обмениваются ударами. Найс "повергает" Лорда ударом в грудь. Тот падает. Найс ставит ногу на грудь "побежденного". Бой заканчивается по сценарию. – Зло побеждено! Надежда вечна! Толпа ликовала. Их крики звучали для Найса как вой голодных тварей. Только Рэк чувствует, как он дрожит. Рэк хватает его за лодыжку. – Ещё немного. И я тебя… Найс резко наклоняется, якобы для эффектного финального удара — его губы почти касаются уха Рэка. – Они везде. Даже в тебе. – Его дыхание пахнет гнилостными цветами.