Черный океан

*"Если ты читаешь это, значит, я когда-то решил начать вести записи. Я не знаю, сколько лет прошло с того утра, когда я проснулся в этой лодке. Время в Изнанке — понятие условное. Но сегодня, впервые за все эти годы, я почувствовал потребность оставить след. Возможно, потому что вчера нашёл письмо без имени. Или потому что вчера впервые увидел на воде своё отражение..."* Я помню тот момент с неестественной чёткостью, будто это было вчера, хотя прошли уже сотни комет. Проснулся от ощущения влажных досок под спиной. Открыл глаза — над головой вместо неба висела чёрная пустота, прошитая падающими звёздами. Они не горели, а лишь оставляли серебристые шрамы, прежде чем исчезнуть в воде. Первое движение — руки перед лицом. Бледные, почти прозрачные, в рукавах белой мантии. Когда пальцы коснулись того места, где должно было быть лицо, встретили лишь... отсутствие. Ни кожи, ни костей — только странное давление, будто носил невидимую маску. Первая мысль: "Я — Лодочник." Не знаю, откуда пришло это знание. Оно просто было, как знание того, что вода — мокрая, а ночь — тёмная. В лодке лежали три вещи: Весло из тёмного дерева с вырезанными знаками, которые я не мог прочесть Посох с тускло светящимся кристаллом Пустая книга с пером, прикованным цепью Когда я открыл её, на первой странице сами собой появились слова: "Доставляй письма. Не задавай вопросов. Океан помнит всё." В тот же момент где-то рядом упала комета, и я понял — это моя первая посылка. Сейчас, спустя столько лет, я пишу это дрожащей рукой (да, оказывается, мы можем дрожать) потому что вчера произошло нечто странное. Комета упала ближе обычного. Когда я разбил лёд посохом, внутри лежало письмо без имени. Лодка плавно скользила по чёрной воде, оставляя за собой едва заметные круги. Я сидел на корме, положив весло поперёк колен, и смотрел на линию горизонта, где постепенно проявлялись очертания города. По меркам Изнанки путь был недолгим - три дня, отмеченных тремя упавшими кометами. Письмо лежало у меня на коленях, завёрнутое в кусок грубой холстины. Самый обычный пергаментный свиток, перевязанный выцветшей чёрной лентой. Ни имени, ни печати, ни малейшего намёка на адресата. Я развернул его снова - нет, никаких новых знаков, всё тот же чистый лист, будто кто-то приготовился писать, но так и не нашёл нужных слов. Посох покоился рядом, его кристалл тёмный и безмолвный. Он не реагировал на письмо, как не реагировал на мои вопросы последние дни. Я провёл пальцами по гладкой древесине - холодная, безжизненная поверхность, ни намёка на привычное пульсирующее свечение. "Доставляй письма. Не задавай вопросов." Эти слова из моей книги звучали в голове снова и снова. Раньше они казались такими простыми и понятными. До этого дня. Я положил посох обратно и уставился на письмо. Почему именно оно заставило меня задуматься? Может, потому что впервые за все годы моего существования я держал в руках что-то, что не поддавалось объяснению. Вода лениво плескалась о борт, ритмично, как дыхание спящего существа. Я взялся за весло, движения мои были отточены сотнями, тысячами повторений. Гребок, пауза, ещё гребок. Время в Изнанке текло странно - то растягиваясь, то сжимаясь, но никогда не останавливаясь полностью. К концу первого дня пути я начал замечать изменения. Не в письме - оно оставалось прежним. Но в моих мыслях. Я ловил себя на том, что постоянно возвращаюсь к нему, хотя прекрасно знал - в Изнанке ответов на такие вопросы не существует. На второй день я попытался сделать запись в своей книге. Перо скрипело по пергаменту: "Почему я должен доставлять письмо без имени? Кому оно может принадлежать? Возможно..." Я остановился, заметив, как чернила растекаются странным образом, образуя узоры, которых я не наносил. Закрыл книгу - не время для загадок, когда впереди ещё целый день пути. К вечеру второго дня на горизонте появились первые признаки города - сначала смутные тени, затем чёткие очертания башен и крыш. Город назывался... мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить. "Тихие Пески" - так его называли редкие рыбаки, попадавшиеся мне на пути.